фильтр синего.

***

      Ёнджун нежно надавливал на верхнюю губу Бомгю, которая, казалось, была намазана каким-то наркотиком, что никак не выветривался из контролируемого разума; в теле младшего Чхве тоже буйствовал алкоголь, поэтому он вскоре углубил сладостный поцелуй, начав исследовать языком чужой рот, мыча от удовольствия и оправдывая подлость перед своей собственной совестью. Парень никак не думал, что его первый опыт пройдёт с сыном директора, но это было настолько хорошо, что причин жалеть попросту не было, заставляя лишь положить конец своим страхам и наслаждаться в разы больше этим миром, этим моментом. Младший старался притянуть Ёнджуна ещё ближе, пока чужие пальцы исследовали его тело, расстёгивая пуговицы на рубашке. Хотелось остаться здесь навечно, в этом застывшем времени и потерянном пространстве. Но, к сожалению, воздух у двоих стал заканчиваться, и они оторвались друг от друга, быстро дыша.

      Бомгю мутным взглядом смотрел на стоящего напротив парня, пока щёки начинали краснеть, а тело окутал жар, делая комнату до невозможности душной.

      «Подождите» — встрепенулся младший Чхве, округлив глаза, а от волнующих электрических разрядов начинала кружиться голова. — «Я чувствую… Жар? Мне жарко? Нет, этого не может…» — он поднял свои испуганные глаза на Ёнджуна, который глупо улыбался, чем ещё сильнее увеличил чужое удивление.

      — Бомгю, — тихо произнёс тот, не опуская уголки губ. — Я улыбаюсь? Правда? Ты видишь это? — окидывали его дивными вопросами, точно попав в царство желанных грёз.

      — Хён, что происходит? — взволнованно спросил парень, уже готовясь заплакать от ощущения того забытого чувства, которое пропало одиннадцать лет назад. В день смерти его бабушки.

      — Как это возможно? — с настоящей улыбкой на лице помотал головой Ёнджун, схватившись за лоб, как бы не веря в происходящее. — Я могу улыбаться?

      — В каком плане? — выдохнул Бомгю, подставляя руки к своим щекам и действительно ощущая ту самую температуру, которая стала непривычной для него, уже оставшись где-то далеко в прошлом вместе с застывшим чувством собственного достоинства в отстранённом мире.

      — У меня пропала возможность улыбаться тринадцать лет назад. В июне. Тогда моя мама, которая провела со мной всё моё детство, умерла из-за болезни. Лекарства не помогали, и даже врачи не знали, что делать, — смотря в чужие глаза, начал свой рассказ старший, касаясь мягких волос работника отца. Секреты, которые он не мог рассказать, все волнения и мысли остались позади, открывая замок на пыльной шкатулке. — После того дня, как бы я не старался, я не мог выдавить из себя улыбку. А сейчас, — парень вновь поднял уголки губ вверх, счастливыми глазами глядя на Бомгю, — я снова смог это сделать.

      — Подожди, — прошептал тот, схватившись за голову, точно растеряв всё здравое суждение по углам разума. — Но… Что только что произошло? И почему моя история так похожа на твою…

      — Ты о чём? — приглушённо спросил Ёнджун, проведя пальцем по чужой нижней губе, пока в его сознании всё ещё играл ведущую роль алкоголь, перекрывая дикую радость неистовым желанием и тянущей его к острому дну страстью.

      — Одиннадцать лет назад умерла моя бабушка. В ноябре. Я тогда сильно болел, и только у неё была возможность сходить в аптеку, дабы снять температуру. Но тогда у неё остановилось сердце, — на глазах выступили слёзы из-за такого количества эмоций. На что он должен был реагировать? Как он должен был реагировать? — У моих родителей были сильные проблемы на работе, поэтому бабушка нянчилась со мной всё детство и была моим самым близким человеком. После того случая, я сразу же выздоровел, но за эти года не ощущал тепло, так что мог ходить в летней одежде даже зимой.

      Парни стояли крайне близко, с недоумением в глазах разглядывая друг друга, будто бы в первый раз видя. В голове был полный бардак, где взрывались и осыпались громкие фейерверки, словно звёздная пыль, а мысли путались одна за другую, не давая нормально соображать.

      — Так вот почему ты ходил без шапки, — посмеялся Ёнджун, что сейчас выглядело слишком ценным, будто бы завершение вампирской полярной ночи. — Вау. Я могу наконец услышать свой смех.

      — А я чувствую, что мои щёки скоро станут жарче солнца, — старший на это хихикнул, а Бомгю ещё больше смутился из-за чужого прекрасного голоса и понял, как хёну идёт улыбка, словно тот был рождён для того, чтобы всё время пребывать в хорошем расположении духа.

      — Продолжим? — развеяв укромную обстановку с атмосферой летней беззаботности, низким голосом спросил сын директора, припав к чужой шее, и принялся своевольно водить по ней языком. Ему нужно было больше этого шипучего чувства, что вызвало покалывание в груди.

      — Что?! — вскрикнул тот, тут же оттолкнув парня от себя и быстро застегнув пуговицы на рубашке. — Мы сейчас смогли вернуть себе то, что потеряли много лет назад, а ты просто хочешь… — лицо младшего приобрело красный оттенок из-за слова, которое так и не вылетело из его уст.

      — В этом и смысл, — облизнулся Ёнджун, жадно смотря на парня, словно он потерял над собой былой контроль, выдвигая на первое место звериные инстинкты. — Раз мы смогли ощутить это через поцелуй, то вдруг, если зайдём дальше, то всегда…

      — Хён, хватит! — крикнул младший, вдребезги поломав всю романтичную обстановку. — Ты действительно не хочешь это обсудить, а просто ищешь повод воспользоваться моим телом? Я прав? Разве я говорил, что вообще хочу заняться с тобой этим?

      — Бомгю, почему ты так быстро поменял своё мнение? — он обнял его за талию, оставив поцелуй на лбу, обжигая им гладкую кожу подобно каплям лавы. — Разве тебе сейчас действительно не хочется? А поговорить мы всегда успеем.

      — Извращенец! — со слезами на глазах вырвался из его оков Бомгю. — Ты смог улыбнуться после поцелуя со мной, и в итоге тебе на это совсем наплевать? Может, ты и на свидания ходил со мной только для того, чтобы затащить в постель?!

      — Ты всё не так понял… — с заплетающимся языком стал оправдываться обладатель синих волос, пока расплывчатый разум не успевал рассуждать в здравом темпе.

      — Протрезвей сначала! — на грани истерики прошептал тот, рванув из комнаты. Но эта заставка из миража продолжала крутиться в его мыслях, пробивая новые раны в размороженном сердце, что вновь стало покрываться слоем инея, теряя веру в судьбу.

      Младший Чхве спустился по лестнице в коридор и направился к выходу, осознавая, как много двуличия крылось в тени, как тут из уборной вышли Субин и Кай, заметив друга.

      — Бомгю-я? — спросил блондин, как в груди тут же прошёлся громкий удар. — Бомгю, стой! Ты куда?!

      Парень выбежал на улицу, вдохнув воздух, который вновь стал таким же, как и прежде, а теплота с тела пропала, оставив это необычное чувство в той комнате с Ёнджуном и выцветшей плёнке, что моталась в пустой голове.

      — Бомгю-хён! — за ним выбежали ребята и, увидев мокрые дорожки из слёз на щеках, удивлённо переглянулись, чувствуя, как душа тяжёлым камнем падает вниз.

      — Всё хорошо? — аккуратно спросил Субин, подойдя ближе, и положил руку тому на спину, бережно сжимая кожу.

      Младший, не сдержавшись, развернулся и уткнулся в чужое плечо, громко всхлипывая. Он боялся, что его сердце вот-вот сгорит, оставив после себя ничего, кроме чёрного пепла.

      — Бомгю-щи? — крепко обнял его друг и стал поглаживать, стараясь успокоить и вернуть растерянное ощущение комфорта.

      — Хён, что случилось?! — испуганно прошептал Кай и потёр руки от холода, точно он вот-вот должен был превратиться в ледяную статую. — Вы же сейчас замёрзнете! — затем он удалился в здание, быстро взяв в гардеробе верхнюю одежду парней, после чего прибежал обратно. — Субини-хён, возьми! — и сам надел на себя свой пуховик, с грустью глядя на рыдающего Чхве, что больше не верил в романтику, захлопнув книгу со сказками.

      — Я хочу домой, — рвано прошептал Бомгю, клеясь ближе к старшему. Разрыв между ними всё рос и рос, теряя в коридорах бесконечного сырого лабиринта.

      — Мы как раз собирались уезжать, — он потрепал фиолетовые волосы, стараясь не давить на и так поблекшего друга. — Я схожу за твоими вещами и отвезу домой, хорошо? — Бомгю угукнул, отлипнув от чужого тела, пока его голос, казалось, осел и улетучился вместе с крыльями любви.

      — Хюнини, пойдём, — поддерживая притихшую атмосферу, раздался знакомый голос, что звучал размыто и отстранённо, как бы всё вокруг переходило грань реальности и выходило из-под контроля.

      Вскоре одетые парни вернулись с сумками в руках, а Кай подошёл к другу и надел на него шапку с ушками, которые так нравились брюнету:

      — Бомгю-хён, ты так заболеешь.

      Тот через силу проявил какой-то вялый намёк на улыбку и поплёлся в машину, садясь на заднее сиденье, пока конечности, казалось, отстранились от тела и вовсе не ощущались. Хотелось прикончить этот мир, что снова и снова отворачивался от него.

      — Хён, мы можем чем-нибудь помочь? — спустя время спросил Хюнин, а в салоне почти неслышно раздавались какие-то песни, пытающиеся хоть как-то завести обстановку в прежнее течение сладостной игры.

      — Всё нормально, — шмыгнул носом младший Чхве, глядя в окно, за которым всё уже погрязло во тьму, а дороги освещали стоящие на одинаковом друг от друга расстоянии фонари, будто бы подражающие ушедшему огненному шару. Хотелось убежать за пределы этого испорченного мира, где ему уже надоело каждый раз проигрывать в одиночной игре.

      Брюнет хотел спросить ещё что-то, но вспомнил, что нужно быть менее навязчивым, поэтому лишь взглянул на профиль Субина, внимательно следившего за дорогой, и глубоко вздохнул, думая, как можно развеселить ребят.

      — Меня чуть не вырвало на директора, — вспомнил он глупый момент, а водитель машины на это слегка хихикнул, также на момент возвращая себе прежнее расположение духа.

      — Серьёзно? — уголки губ Бомгю слегка поднялись вверх, точно медленно поддающиеся сахарному колдовству. — Как это получилось?

      — Ну… Я заметил, что Киён танцевал с Мицуко, к которой пытался подойти достаточно долгое время, — речь медленно ловила жизнерадостные огни, возвращая себе беспечальный ритм. — Когда она удалилась в уборную, я подошёл к Киёну, а он вдруг завязал разговор с господином Чхве. Тут я почувствовал, что мне немного плохо и прикрыл рот, но благо рядом оказался Субини-хён, который довёл меня до туалета.

      — Этот мальчишка так и не научился пить, — вздохнул блондин, с бархатной улыбкой бросив мимолётный взгляд на пассажира.

      — Считай, что тебе крупно повезло, — усмехнулся Бомгю, но иглы уныния так и не хотели выходить из кожи, продолжая наносить моральную боль.

      — Это правда, — в чужих зеркалах души таились поддержка и желание внедрить в друга хоть маленькую порцию светлости.

      Остальной путь до дома прошёл в полной тишине, пока обладатель фиолетовых волос вновь погрузился в свои мысли, думая о том поцелуе с хёном, от которого разум дымился и заполнялся пылью. Прямо сейчас его сознание заточилось в царстве вечной тьмы с дремлющим теплом, что снова собиралось уйти глубоко под землю.

      — Бомгю-я, мы приехали, — позвал его Субин, вытянув друга в реальный мир, что выглядел ещё скуднее его ненастной души.

      — Что? — раздался безразличный голос, точно все клавиши фееричных эмоций пропали и оставили после себя пустое место.

      — Мы приехали, — повторил тот, с беспокойством обернувшись на заднее сиденье, и прошёлся подрагивающим взглядом по апатичным чертам лица.

      — А… — парень взглянул в окно и увидел свой дом, погрузившийся в ночную мглу, тлея маленькими угольками стужи.

      — Нам зайти? Проводить до квартиры? — спросил старший, а манера речи собрала смесь робости и скрытой боязливости.

      — Не нужно, — вяло выдавил Бомгю, пока слова давались ему с превеликим трудом. — Я пойду. Спасибо, — и вышел из автомобиля, с пустой головой направившись в сторону дома, что только давил своими серыми оковами, сжимающими пространство.

      — Хён, с ним всё будет хорошо? — поднял свои испуганные глаза на друга Кай, голос которого скорее походил на писк запуганной мыши. — Что могло случиться на дне рождения господина Чхве?

      — Не знаю, — с тягой внутри вздохнул Субин, крутя руль в правую сторону и стараясь переключить все мысли на дорогу. — Пусть немного успокоится и придёт в себя.

      Хюнин уныло опустил голову, окинув взглядом чужой дом, видный через стекло, на котором он следом стал вырисовывать какие-то узоры, самостоятельно поднимая себе настроение хотя бы на следующую ступень высокой лестницы.

***

      Зайдя в квартиру, Бомгю первым же делом заблокировал хёна со жгучими слезами на глазах, пока мысли путались одна за другую:

      «У него похожая проблема?»

      «Почему сейчас я снова не чувствую тепло?»

      «Что значил этот поцелуй?»

      «Почему у хёна такая красивая улыбка?»

      Нет, ему точно нужно было с кем-нибудь это обсудить. Но не сейчас. Поэтому Чхве переоделся в домашнюю одежду и, даже не приняв душ и не поужинав, рухнул на кровать, вспоминая, насколько его губы были мягкими и приятными. Царство ночной глуши вступало в свои права, пока небо наполнялось непоколебимой тьмой, а его сердце — остатком бесцветных воспоминаний.

      Во сне к нему пришла чужая улыбка парня, оставляющего нежные поцелуи по телу и шепчущего сладкие слова на ухо, которые Бомгю, проснувшись утром, уже и не помнил. Хотелось вновь дотронуться до него, хотелось распустить бутоны выросших на бледнеющем сердце нарциссов.

      «И что это было?» — прислонив ладонь к щеке, подумал он, пока за окном погода выдалась пасмурной да хмурой, создавая в душе ещё большую дыру и наводя угнетающее уныние с нотками вечной голубой меланхолии.

      Ватными ногами парень всё же встал с кровати и, отправившись на кухню, нашёл что-то съедобное, после чего запихал в рот безвкусную, как ему казалось, еду, а затем написал Субину просьбу прийти к нему в гости, чтобы хоть с кем-то поделиться своей грустью. Бомгю коснулся пальцем губ и прикрыл глаза, представляя стоящего напротив сына директора, который через несколько мгновений показал ему самую обворожительную улыбку, что только может существовать на этом свете.

      «Так вот почему той ночью он сказал мне те слова» — вспомнил Чхве их совместную ночёвку, чувствуя лишь опустошение. Завтра понедельник, а это значит, что Ёнджун будет также в здании, и шансы встретиться с ним невозможно огромные. «Как мне смотреть ему в глаза после этого?» — Бомгю схватился за волосы и потянул их вверх, шумно выдохнув, пока чужой образ исчез как безликий призрак. Словно тех приторных речей и вовсе не было. Словно это всё оказалось протяжным и слишком реалистичным сном. Наверное, Кай и Субин вчера сильно испугались за него. А он так ничего и не объяснил, оставив друзей в глубоком заблуждении. А ведь нужно было ещё где-то найти силы на новую рабочую неделю и оставить мысли о хёне позади, иначе велик шанс подвести товарищей и наделать кучу ошибок в проекте, который скоро уже должен был быть завершён.

      Да, состояние Бомгю было ещё хуже, чем в ноябре. Тогда его плохие мысли в голове разбавляли прогулки с сыном директора, общение и встречи с ним. Возможно, он будет помнить это всегда как сладкий мираж. Мираж, оставивший после себя приятную пелену из воспоминаний в голове. Вдруг Ёнджун действительно искал повод воспользоваться младшим? А тот уже успел стать зависимым от чужого голоса и присутствия. Но что ему следует делать сейчас, когда всё, как казалось парню, закончено?

***

      — Что? — хлопал ресницами блондин, уставившись на друга, который сжимал пальцы, смотря куда-то сквозь пол. — Ты… Ты уверен?

      — Субин-щи, я не спутаю это ни с чем. Мне действительно было жарко, — вздохнул Бомгю, который пересказал вчерашнюю историю другу, решив не упоминать о подобной проблеме Ёнджуна, храня тайны чужого мира в секрете, который разделяли только они. «Они», от которых уже не осталось и следа.

      — Мне реагировать на то, что к тебе вернулось тепло или на то, что вы с сыном директора поцеловались? — парень приложил ладонь к бурлящей голове, пытаясь разложить всё по полочкам. — Давай заново. Как и на какое количество времени это произошло?

      — Я просто решил найти хёна, так как его нигде не было, — вновь прошелестел осыпанный россыпью безвыходности голос. — И в одной из комнат он сидел на диване, но был сильно пьяным. И… Оно как-то само…

      — То есть тебе нравится Чхве Ёнджун? — как бы невзначай спросил Субин, точно его внимание привлекло совсем не то, что было нужно.

      — Я… — замялся Бомгю, которого пробила лихорадочная дрожь. — Я заблокировал его.

      — Подожди. Что было после поцелуя? — чужие зеркала души старались осветить друга, подобая лунному диску в беспросветной ночи, выражая искреннее сочувствие.

      — Я сам не понял, но мои щёки стали просто полыхать, а затем я ощутил комнатное тепло и температуру тела хёна, — проронили в ответ, а однотонная речь больше походила на запрограммированного робота.

      — И затем оно исчезло? — мягкая манера речи старалась прозвучать как можно мелодичнее, наводя в мутном воздухе намёки гармонии.

      — Да. Сейчас всё как обычно, — во вздохе, казалось, собралась вся та апатия, сидящая чёрным паразитом внутри потресканного сердца.

      — Но как такое возможно? — Субин упёрся локтями на колени и сцепил ладони в замок, задумавшись о данной ситуации, вводящей в транс и ступор.

      — Ты же мне веришь? — отчаянно взглянул на него младший, погруженный в океан безнадёжности.

      — Разумеется! — закатил тот глаза. — После случая в детстве, когда ты пытался доказать, что действительно не ощущаешь жар, я больше ничему не удивлюсь.

      — Что мне делать? — выдохнул Бомгю, взглянув в окно, где с высоко парящих облаков сыпал снег, напоминая городу о наступающих праздниках и стараясь придать хорошее настроение, попытки чего были напрасны и ещё больше ударяли плетью.

      — Для начала скажи… — Чхве старший сделал глоток чая, прочистив горло, как бы настраиваясь на несладких диалог — почему ты выбежал весь в слезах?

      — Потому, что хён даже не хотел обсудить это со мной! — он согнул пальцы в кулачки не то от злобы, не то от досады. Парень словно был перенесён в рамку покрывшегося пылью зеркала, которое только что ударили молотком, вдребезги разбив на острые осколки.

      — Так ты ему тоже рассказал? — придали себе озабоченную гримасу.

      — Да… — замялся парень, желая спрятаться от всего мира и не ощущать никаких эмоций.

      — Понятно, — протянул Субин, с глубоким сожалением глядя на нерадостное состояние друга. — И что же Ёнджун-хён сделал потом?

      — Ничего! Он просто хотел меня… Ну… — смутился Бомгю, сжав губы, которые будто бы не позволяли вылететь из уст последнему слову.

      — Трахнуть? — хитровато улыбнулся блондин, пока младший слегка кивнул, сверля глазами пол. — А разве ты не хотел того же?

      — Ты за кого меня принимаешь?! — возмутился парень, негодуя по поводу смущающей фразы. — Просто… Я думал, что действительно нравился ему.

      — А с чего ты решил, что это не так? — склонил голову на бок Субин, шестерёнки сознания которого подбивали на трезвое суждение.

      — Так я же… Ну… — он будто бы забыл все слова, а в опустевшей голове звучали удары барабанов.

      — Бомгю-я, ты сам сказал, что хён был сильно пьян. Ты думаешь, он бы смог придумать что-то здравое в таком состоянии? — свели брови к переносице.

      — Но он отреагировал так, будто ему было всё равно… — промямлил хозяин квартиры, часто моргая, точно решив упорно стоять на своём и не прислушиваться к другой оценке.

      — Ты себя накручиваешь. Почему бы вам не встретиться и не обсудить всё произошедшее? А ещё, — блондин отвёл сконфуженный взгляд в сторону, — ты уверен, что Ёнджун-хён всё помнит?

      — Я…

      — Бомгю-я, поговори с ним. Вряд ли при поцелуе с любым человеком тебе будет тепло, — по комнате прошёлся шумный вздох, эхом отражающийся в ушах.

      — Хочешь проверить? — разбавил атмосферу парень, слегка улыбнувшись, как бы его на долю секунды окрылил потешливый лад. Субин же на это скорчил гримасу отвращения:

      — Ни за что, — Бомгю издал слабый смешок и глубоко вздохнул.

      — Как там Кай? Он, наверное, сильно переживал, — голос до сих пор звучал глухо и уныло, весь пропитанный раскаянием да стыдом.

      — Он уговорил меня остаться в моей квартире на ночь, — безмятежно улыбнулся Чхве старший, поддаваясь трепетным образам младшего, что так и зажигали сладость в душе. — Причитал, что из-за мыслей о Бомгю-хёне не сможет заснуть. Но в итоге он только рухнул на мою кровать, как сразу же задремал, — покачал головой парень, а улики в виде ямочек на щеках выдавали тайное умиление. — Вот час назад к себе уехал.

      — Понятно… Надо бы ему написать, что всё хорошо, — пробубнили в ответ, точно собираясь стать тише утреннего шелеста травы.

      — Всё хорошо? — выгнул бровь блондин, с недоверием водя глазами по чужому лицу.

      — Ну…

      — Ты недавно нашёл человека, который мог бы помочь тебе справиться с одиночеством, а сейчас придумываешь всякую ерунду вместо того, чтобы нормально поговорить, — голос звучал не строго, а, скорее, пропускал наружу незатихающее стремление помочь.

      — Ему от меня не нужно было ничего, кроме осуществления своих грязных желаний, — цокнул тот, оставляя согнутыми пальцами на мягкой коже следы от ногтей из-за гложущей его боли.

      — Я не понимаю, с чего ты так решил. Может, хён просто испугался? — в зеркалах души стояла правота, которую отказывались принимать.

      — Субин-а, тебя там даже не было, — удручённо взглянули на него, а ресницы слегка подрагивали неизвестно по какой причине.

      — А ты был пьян. И Ёнджун-хён тоже, — прогремел в ушах гармоничный голос.

      — К тому моменту я протрезвел! — ударили кулаком по ноге, лопая пузыри спокойствия.

      — Бомгю, — приглушённо позвали его, вкладывая во фразу мягкие ноты утешения.

      Младший замолк, стиснув зубы. Да, он действительно мало чего помнил с того момента. В голове сидели лишь пухлые губы, растянувшиеся в сладкой улыбке, которые недавно приторно соприкасались с парнем, даря самые невероятные эмоции, провоцирующие солнечный свет посреди мрачного тоннеля. Но как после этого смотреть на хёна? А если он не захочет ни о чём разговаривать?

      — Я пойду? Тебе нужно всё переваривать, — осторожно спросил блондин, поставив пустую кружку в раковину.

      — Хорошо, — вымолвил младший, чувствуя неприятную тяжесть век. — Спасибо тебе.

      — Не за что! Обязательно пиши мне или звони, если будешь чувствовать себя плохо. Мне важно твоё состояние, — это окрыляющая забота с чужой стороны действительно льстила и доставляла хоть какую-то долю необходимой поддержки, за что чувство благодарности так и лилось из груди.

      После того как друг ушёл, Бомгю решил немного прогуляться, дабы вновь не оставлять себя наедине с тусклой и давящей квартирой. Это была единственная любовь, что подарили ему небеса, и которая слезливо утонула в огненном закате, оставляя после себя спустившуюся небесную кару. На улице лениво спускались на землю снежные хлопья, уже готовые отмечать Рождество, не зная удушающих забот. Многие шли по улицам, любуясь красивой картиной, и оставляли следы на потёртом снегу.

      «Все такие счастливые» — подумал парень, переставляя ноги по белому песку. — «Интересно, а чем занимается Ёнджун-хён?»

      И вот опять его мысли посещает сын директора. Бомгю почувствовал, как у него начинает болеть голова от всех событий, поэтому достал наушники, надеясь, что любимая музыка поможет успокоиться.

***

      — Да почему ты опять не работаешь… — процедил парень, водя мечущимися глазами по буквам.

      — Бомгю-щи, у тебя вот тут ошибка, — спустя пару минут помогла ему Мицуко, сидящая рядом, пока её нежный голос постепенно прогонял демоническую злость. — И вот здесь ты места перепутал.

      — Чёрт, спасибо, — выдохнули в ответ, вновь чувствуя липкую грязь разочарования. — Не заметил.

      — Бомгю-щи, у тебя всё хорошо? — обеспокоенно взглянула на него Юджи. — Ты раньше не допускал так много ошибок в разработке.

      — Не выспался просто, — пробубнил он, ощущая каверзную боль в виске. — Простите.

      — Всё нормально, — безмятежно улыбнулась девушка, точно рассыпающийся нектар. — Мы просто переживаем за тебя.

      Чхве кивнул и продолжил нажимать по клавиатуре, набирая всё новые и новые символы. Весь мир казался ему сплошным противоречием и коварной ловушкой, разрушая радужные дни, в которых сверкали бриллианты.

      Директор заявил, что до конца декабря будет ходить в подаренном ими галстуке с пчёлками, поэтому уже сегодня красовался перед всеми в новой вещице, а Киён делал ему комплимент каждый раз, как только встречался с господином Чхве. Ёнджун пару раз попадался в поле зрения, но Бомгю сразу же разворачивался и убегал в другое место, стараясь не попадаться хёну на глаза, который будто бы царапал своим присутствием лицо.

      — Я, кстати, слышал, что с директором недавно связалась ещё одна довольно крупная компания, — произнёс один парень, видимо, не выдержав хранить всё в секрете.

      — Правда? — удивилась Юджи, в зеркалах души которой зародился не то восторг, не то боязливость.

      — Когда мы закончим этот продукт, то, скорее всего, будем работать над новым заказом, — пояснили в ответ, пока из речи так и пробивался восторг.

      — Это даже немного волнует, — неловко улыбнулась девушка, застенчиво прикрывая веки.

      — Чёрт! — громко ударил по клавиатуре Бомгю, когда команда вновь не сработала. — Ой, — заметил он испуганные взгляды ребят.

      — Бомгю-щи, ты точно в порядке? — накрыла рот ладонью Мицуко, смешав протяжную речь с тяжёлым вздохом.

      — Мне надо в уборную, — проронил тот и удалился из комнаты, отправившись к нужной двери, пока сердце так и тянуло вниз грязным комом.

      Там он подставил лицо льющейся из-под крана воде, стараясь унять агрессию на свою безалаберность. Вместо крови в нём, казалось, текли монохромные осколки разбитого помутневшего сердца, что сломало свои до недавних пор внушающих размеров крылья.

      — Ну же, соберись, — прошептал Чхве, с отчаянием стараясь взять контроль над немеющим телом. — Скоро приложение должно быть полностью разработано, а я делаю такие ошибки…

      — У тебя что-то не получается? — раздался чужой голос фигуры, которая только зашла внутрь, отчего душа застыла, точно притворяясь неживой фигурой. Парень тут же отпрянул от раковины, испуганно оглянувшись. — Что случилось? — прислонился к стене Ёнджун, склонив голову.

      — Вот тебя ещё не хватало… — фыркнул младший, демонстрируя всю отстранённость от былых чувств, обратившихся в пепел.

      — Почему ты меня заблокировал? Почему тогда сбежал? — стали закидывать его вопросами, а в зеркалах души мелькали блики искреннего раскаяния.

      — Так ты помнишь, что было на празднике? — прошептали в ответ, надеясь, что приглушённая речь не сможет добраться до чужого слуха.

      — А разве я мог это забыть? — фраза звучала спокойно и гармонично, но отчего-то по телу забегали разряды молний.

      — И тебя ничего не смущает? — надул губы Бомгю, разглядывая своё отражение в зеркале, в которое прямо сейчас хотелось ударить кулаком, ощущая, как осколки медленно впитываются в его кожу, порождая алые капли крови.

      — Смущает. Поэтому я и хочу узнать, когда мы сможем поговорить, — вздох с чужой стороны казался тяжёлым и виноватым, но отвращение брало вверх.

      — Поговорить о чём? — стеклянно посмотрел на него Чхве. — Тогда ты хотел от меня только секса.

      — Это неправда, — вымолвили слабым тоном.

      — Тогда зачем ты продолжил? — в прищуренных глазах вместо прежней нежности хлестало недоверие да презрение.

      — Я…

      — Хён, не пытайся оправдаться, — Бомгю встретился с чужим серьёзным взглядом, и между ними будто бы прошлась линия электричества.

      — То есть сейчас ты решил ничего не выяснять и играть недотрогу? — выдал тот, сжимая губы в тонкую линию.

      — Мне просто обидно, что все те наши совместные встречи были обманом, — в словах всё равно находилась горечь, лежащая на самой поверхности.

      — Почему ты так решил? — крикнул на него Ёнджун, теряя былое терпение. — Я был пьян и не знал, что мне нужно сделать. Я смог улыбнуться спустя тринадцать лет! И был в замешательстве. Откуда мне знать, что в таком случае говорить? И не забывай, что выпил я достаточное количество вина. А ты просто струсил и убежал…

      — Мне нужно было дать тебе себя выебать? — резко прервал его парень, в зеркалах души которого породилась истошная злоба.

      — Бомгю, я не понимаю…

      — Я тоже! Я тоже уже совсем ничего не понимаю! — истерично воскликнул он и выбежал в коридор, громко хлопнув дверью.

      Вернувшись в кабинет, Чхве со слезами на глазах сел за своё место, продолжив как ни в чём не бывало исправлять код. Пусть он сжигает эту любовь. Младший вырвал его из своего пустого сердца. Он всё равно обречён на вечные страдания, ему не привыкать к давящей боли.

      — Бомгю-щи? — подошла к нему взволнованная Юджи.

      — Я в порядке, — скрипя зубами, процедил он, пока в голове стоял шумный гул.

      — Может, пойдёшь домой? До конца остался всего лишь час, думаю, директор поймёт, — бережным голосом предложили ему, выражая заботу и волнение.

      — Я в порядке, — более строго повторили в ответ.

      — Если у тебя что-то случилось, ты всегда можешь рассказать нам, — парень на это лишь устало кивнул, мысленно прося, чтобы все от него отстали.

      Ёнджун же остался глупо смотреть в пол, как вдруг дверь резко открылась, и туда зашёл брюнет в белой толстовке.

      — Хюнин Кай? — вопросительно хлопнули ресницами.

      — Чхве Ёнджун?! — вздрогнул парень, чуть ли не споткнувшись об свои ноги.

      Старший хмыкнул и уже принялся уходить, дабы помочь отцу с документами, как вдруг его окликнули:

      — Хён, а ты не знаешь, что случилось с Бомгю-хёном?

      — С Бомгю? Когда? — он тут же обернулся, как бы отражая всю вовлечённость в разговор, что заискрилась в потухшей груди.

      — Просто на дне рождения твоего отца он выбежал на улицу в слезах и потом рыдал в плечо Субини-хёна. Он мне ничего не говорил, и мы даже толком не общались, — чаши глаз Кая тут же наполнились грустью, перекрывая былые медовые переливы. — А Субини-хён сказал, что это его личное дело, но я очень волнуюсь!

      — Вот как… — выдохнул Ёнджун, шумно сглотнув, как внутри что-то защемило и стало царапать органы. — Боюсь, что Бомгю и мне теперь очень долгое время ничего не скажет.

      — Что? — опешил брюнет. — Вы поругались? — тот медленно кивнул. — Но почему? — Хюнин был готов сам вот-вот зарыдать, ведь уже принял тот факт, что эти двое могли иметь чувства друг к другу.

      — Я сам не до конца понимаю, — тихо проговорил старший, к которому пришли бессилие и уныние. — Я пойду, — и отправился разбирать документы, понимая, как неправильно поступил, когда выпил на несколько бокалов больше. Видимо, он зря рассчитывал на то, что наконец сможет быть вместе с человеком, который ему так сильно стал нравиться, вводя долгожданный трепет в засохшие вены.
•
автор: MeGSi