Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Серебрянный Язык.
1996 год, 6 сентября, 15:44
Гостиная Гриффиндора была непривычно тихой.
Большинство учеников еще находились на уроках или гуляли по школьному двору, поэтому возле камина сидело лишь несколько человек, лениво листавших учебники.
За самым дальним столом уже ждали Гермиона, Рон и Моника.
— Ну? — первым не выдержал Рон. — Ты весь урок выглядел так, будто выиграл миллион галлеонов.
Гарри оглянулся по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет.
— Закройте шторы.
— Что? — нахмурилась Гермиона.
— Просто закрой.
Моника молча поднялась с кресла и задернула тяжелые бордовые портьеры возле окна. В комнате сразу стало темнее.
Вернувшись за стол, она заметила, как Гарри осторожно достает из сумки потрепанный учебник по зельеварению.
Рон скривился.
— Только не говори, что ты собрал нас ради учебника.
— Не ради учебника.
Гарри открыл его примерно на середине.
Из между пожелтевших страниц показалась старая черная тетрадь без названия.
Гермиона сразу наклонилась вперед.
— Это...
— Я нашел ее сегодня в кабинете зельеварения.
— Где именно? — почти одновременно спросили Гермиона и Моника.
— В шкафу с запасными книгами. Учебники, зажали дневник к стенке и из за похожего цвета обложки он слился с цветом шкафа. Я нашел его только благодаря пауку, который по нему полз.
Повисла короткая тишина.
Моника медленно посмотрела на Гермиону.
Та ответила ей таким же взглядом.
— Думаешь?.. — тихо спросила Гермиона.
Моника кивнула.
— Очень похоже.
Гарри непонимающе посмотрел на девушек.
— На что похоже?
— На один из дневников.
Рон сразу выпрямился.
— Полуночного круга?
— Именно.
Гарри осторожно положил тетрадь на стол.
На первой странице красивым, уверенным почерком было написано лишь несколько слов.
«Собственность Принца Полукровки.»
Рон присвистнул.
— Значит... один из них действительно подписывал свои записи этим именем.
Гермиона осторожно перевернула страницу.
И почти сразу ее глаза округлились.
— О...
— Что там? — спросил Гарри.
Она молча подвинула дневник ближе ко всем.
Вместо обычных заметок страницы были полностью исписаны формулами зелий.
Но выглядело это совсем не так, как в школьных учебниках.
Каждый ингредиент был записан с точностью до грамма.
"2,7 грамма измельченного корня асфоделя."
"Перемешивать ровно семь оборотов по часовой стрелке, затем один против."
"Температура — не выше 78 градусов."
"Если цвет становится серым — начать заново."
Никаких расплывчатых "щепоток".
Никаких "примерно".
Все было рассчитано так, будто рецепт составлял не ученик, а величайший мастер зелий.
Гермиона пораженно перелистывала страницу за страницей.
— Это... невозможно...
— Почему? — спросил Рон.
— Потому что именно так и должны выглядеть настоящие рецепты. Учебники намеренно упрощают многие процессы. Здесь же... абсолютно все рассчитано до мелочей.
Гарри уже листал дальше.
Практически возле каждого школьного рецепта были приписаны короткие комментарии.
"Так получится быстрее."
"Этап четыре можно пропустить."
"Нарезать, а не давить."
"Автор учебника ошибся."
Рон прыснул.
— Мне уже нравится этот Принц Полукровка.
Моника молча наблюдала за страницами.
Чем дальше они листали дневник, тем сильнее становилось ощущение, будто его владелец пытался создать идеальные версии каждого существующего зелья.
Ошибок не было.
Вообще.
Все выглядело... пугающе совершенным.
— Подождите...
Гарри остановился на одной из последних страниц.
Там почти не было текста.
Лишь несколько строчек.
И большое свободное место.
Посередине листа.
Одно единственное слово.
Sectumsempra
Под ним.
"Для врагов."
В комнате повисла тишина.
— Это что... заклинание? — осторожно спросил Рон.
— Похоже на латинское, — пробормотала Гермиона. — Но я никогда о таком не читала...
Она уже хотела потянуться за книгой, когда заметила, что Моника внезапно перестала двигаться.
Та смотрела только на одну строчку.
Не мигая.
— Моника?
Она не ответила.
Гарри нахмурился.
— Ты его знаешь?
Несколько секунд она молчала.
Потом очень медленно кивнула.
— Да...
Трое друзей одновременно посмотрели на нее.
Моника продолжала смотреть в дневник так, будто видела не чернила на бумаге, а что-то совсем другое.
— Я... уже слышала это заклинание.
— Где? — тихо спросила Гермиона.
Моника медленно сглотнула.
— На втором курсе.
Она опустила взгляд.
— Во время дуэльного клуба профессора Локонса.
Рон нахмурился.
— Но тогда же ничего такого не было...
— Было.
Ее голос стал заметно тише.
— Просто никто этого не услышал.
Она ненадолго закрыла глаза.
— Тогда... Дракула.
Она специально произнесла это имя почти шепотом.
— Он постоянно говорил у меня в голове.
Воспоминание вспыхнуло так отчетливо, словно прошло не четыре года, а четыре минуты.
Шум Большого зала.
Испуганные ученики.
Пэнси Паркинсон напротив.
И холодный, нечеловеческий шепот...
«Скажи это...»
«Sectumsempra...»
«Убей ее...»
Моника резко открыла глаза.
В комнате снова стало тихо.
Гарри первым нарушил молчание.
— Ты уверена?
Она медленно кивнула.
— Абсолютно.
Ее взгляд снова остановился на аккуратной подписи под заклинанием.
«Для врагов.»
По спине пробежал холодок.
— И почему-то... — тихо сказала она, — у меня очень плохое предчувствие насчет этого заклинания.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
Первым заговорил Гарри.
— Что... произошло потом?
Моника опустила взгляд на раскрытый дневник.
— Я почти ничего не помню.
Она провела пальцем по краю страницы.
— Помню только голос.
Тот самый.
Холодный.
Настойчивый.
— «Произнеси его...»
— «Докажи, что можешь...»
— «Sectumsempra...»
— Он не переставал повторять это слово... — тихо сказала Моника. — Снова и снова. А потом...
Она ненадолго замолчала.
— Я произнесла его.
Рон напрягся.
— И?..
— Заклинание ударило в Пэнси.
В гостиной стало настолько тихо, что было слышно потрескивание дров в камине.
— Оно не попало прямо...
Моника провела пальцем по собственной щеке.
— Лишь задело ее лицо.
— Но этого хватило.
Она помнила крик.
Помнила кровь.
Как Пэнси схватилась за щеку.
Как алые капли одна за другой падали на пол дуэльного клуба.
— Рана была... очень глубокой.
Гермиона молча слушала.
— Ее сразу увели в больничное крыло. Потом она несколько недель не появлялась на занятиях. Даже мадам Помфри не смогла быстро все восстановить.
— Черт... — выдохнул Рон.
Гарри медленно перевел взгляд на дневник.
— Значит...
— Значит это заклинание действительно существует.
Гермиона быстро перелистнула несколько страниц.
— Подождите...
Она нахмурилась.
— Здесь есть описание.
Все сразу наклонились ближе.
Аккуратным почерком было написано:
Sectumsempra
Заклинание, предназначенное для нанесения множественных глубоких режущих ран противнику.
При прямом попадании оставляет многочисленные рассечения по всему телу, сопровождающиеся сильной кровопотерей.
Использовать исключительно против врагов.
Рон побледнел.
— По... всему телу?..
— Получается... — тихо произнес Гарри, — Пэнси еще очень повезло.
Моника медленно кивнула.
— Заклинание лишь скользнуло по щеке.
Она невольно представила, что произошло бы, попади оно точно в грудь или живот.
По спине пробежал холодок.
— Тогда...
Она даже не закончила мысль.
Этого и не требовалось.
Все четверо уже поняли.
В комнате снова повисло молчание.
Гермиона осторожно закрыла страницу.
— Не понимаю...
Она задумчиво посмотрела на обложку.
— Если этот человек настолько талантлив... почему подобные заклинания вообще существуют?
Никто не ответил.
Гарри продолжил листать дневник.
Страница.
Еще одна.
И наконец...
Последний лист.
— Подождите.
Он нахмурился.
— Тут что-то написано.
Все вновь придвинулись ближе.
На почти пустой странице аккуратным почерком красовалась единственная запись.
«Если вы читаете это, значит, вы нашли меня с помощью моего друга М. Б. К. Найдите следующего моего приятеля С. Я. Он любит блеск и победы, но свои знания хранит в тени.»
— Это...
Рон первым нарушил тишину.
— Это же подсказка!
— Похоже на то, — согласился Гарри.
Гермиона перечитала запись еще раз.
— «Нашли меня с помощью моего друга М. Б. К.»...
Она нахмурилась.
— Кто такой М. Б. К.?
Рон вдруг щелкнул пальцами.
— Да это же очевидно!
Трое одновременно посмотрели на него.
— М. Б. К. — это аббревиатура.
— Монарх Без Короны!
Моника удивленно подняла брови.
Рон воодушевленно продолжил:
— Смотрите сами. Гарри ведь нашел этот дневник совершенно случайно.
— Да.
— Но автор пишет, что мы нашли его с помощью Монарха Без Короны.
Он постучал пальцем по записи.
— Значит, в дневнике Монарха была подсказка, где искать этот.
Гермиона медленно кивнула.
— Логично...
— Тогда остается С. Я.
Рон ненадолго задумался.
— Серебряный Язык?
Гарри нахмурился.
— Красивое прозвище...
— И очень подходит человеку, который умеет убеждать других, — добавила Гермиона.
Она снова посмотрела на загадку.
— «Он любит блеск и победы...»
Несколько секунд она молча перебирала возможные варианты.
А затем ее глаза загорелись.
— Кажется, понимаю.
Все трое повернулись к ней.
— Если идти по самой загадке... то искать нужно не человека.
Она постучала ногтем по словам.
— А место.
— Блеск и победы...
— Что-то, связанное с наградами.
Она подняла взгляд.
— А свои знания хранит в тени...
Гермиона едва заметно улыбнулась.
— Значит, нам нужно искать тень возле блеска и побед.
Рон нахмурился.
— Только вот... что в Хогвартсе считается блеском и победами?
Четверо переглянулись.
Похоже, Полуночный круг только что сделал им следующий ход в игре, начавшейся почти тридцать лет назад.
Несколько минут четверо сидели молча.
Каждый мысленно перебирал все уголки Хогвартса.
— Блеск... — пробормотал Гарри.
— Победы... — продолжила Гермиона.
— Тень... — закончил Рон.
Моника задумчиво постукивала пальцами по столу.
— Блеск...
Она закрыла глаза.
Блеск.
Победы.
Что в Хогвартсе вообще связано сразу с двумя этими словами?
И вдруг...
— Кубки.
Трое одновременно подняли головы.
— Что? — спросил Гарри.
— Стена с кубками.
Гермиона тут же кивнула.
— Конечно!
Рон нахмурился.
— Какая еще стена?
— Главный коридор, — объяснила Гермиона. — Там, где выставлены все школьные награды.
Гарри тоже вспомнил.
Огромные серебряные кубки.
Золотые медали.
Потускневшие знамена.
Почетные грамоты.
Все победы Хогвартса за многие десятилетия.
— "Любит блеск и победы..." — медленно произнесла Гермиона. — Это буквально описание той витрины.
— А "хранит свои знания в тени"... — продолжил Гарри.
— Значит, дневник может быть где-то за ней, — закончила Моника.
Рон вдруг хлопнул ладонью по столу.
— Подождите!
Он широко улыбнулся.
— Там же стоит кубок семидесятых!
Моника кивнула.
— Победа над Дурмстрангом.
— Именно!
Рон уже явно вспоминал уроки истории Хогвартса.
— Межшкольный чемпионат по квиддичу.
— Команда Гриффиндора тогда выиграла финал.
Гарри нахмурился.
— Разве?
— Да.
Моника спокойно добавила:
— Капитаном тогда был мой отец.
Она на мгновение задумалась.
— Локлен Блэквуд.
Гарри невольно улыбнулся.
— А ловцом...
Он даже не договорил.
Все четверо одновременно посмотрели друг на друга.
— Джеймс Поттер, — тихо сказал Гарри.
На секунду стало удивительно спокойно.
Получалось странно.
Их родители.
В одной команде.
На одном кубке.
— Если загадка действительно ведет туда... — сказала Гермиона, — то дневник вполне может быть спрятан рядом именно с этим кубком.
— Или за ним, — добавил Рон.
Воодушевление длилось ровно несколько секунд.
Потом лицо Рона медленно вытянулось.
— Хотя...
Он тяжело вздохнул.
— Мы все равно ничего не сделаем.
Гарри вопросительно посмотрел на него.
— Почему?
— Потому что вся витрина закрыта зачарованным стеклом.
Улыбка Гермионы исчезла.
— Точно...
— Его невозможно разбить.
— Открывается только специальным ключом.
Рон развел руками.
— А этот ключ есть только у директора.
Воцарилась тишина.
Еще минуту назад разгадка казалась такой близкой.
А теперь...
Снова тупик.
Гарри раздраженно потер переносицу.
— Великолепно.
— Мы нашли место.
— И не можем туда попасть.
Гермиона медленно закрыла дневник.
— Можно попробовать ночью...
— Не получится, — покачал головой Рон. — На стекле защитные чары.
Моника молчала.
Она машинально смотрела в огонь камина.
Ключ...
Ключ...
Почему это слово казалось таким знакомым?
И вдруг...
Она резко подняла голову.
— Нет.
Все посмотрели на нее.
— Ключи не только у Дамблдора.
Рон удивленно моргнул.
— Что?
— Я читала это в школьном уставе.
Гермиона сразу заинтересовалась.
— В каком месте?
— Когда меня назначили старостой школы, мне пришлось полностью изучить регламент.
Она уже говорила быстрее.
— Старостам школы разрешается получать доступ к некоторым закрытым помещениям и школьным хранилищам, если это необходимо для исполнения обязанностей.
— В том числе...
Она ненадолго задумалась, вспоминая точную формулировку.
— К витринам школьных наград.
Рон широко раскрыл глаза.
— Серьезно?!
— Да.
— Но...
Гарри нахмурился.
— Все равно ключи находятся у Дамблдора.
— Конечно.
Моника кивнула.
— Но он имеет право выдать их старосте школы.
Она на секунду замолчала.
На лице Гермионы появилась медленная улыбка.
— Значит...
— Значит, мы можем туда попасть.
— Если Дамблдор согласится, — добавил Гарри.
— Или если у нас будет достаточно убедительная причина, — сказала Моника.
Рон снова сник.
— А какая причина может быть убедительной?
Все вновь задумались.
Просить ключи со словами:
"Мы подозреваем, что за кубком спрятан дневник тайного общества семидесятых годов" —
явно было не лучшей идеей.
Моника задумчиво постучала пальцами по столу.
— Нам нужна причина, которая выглядит... абсолютно обычной.
— Такая, чтобы Дамблдор не задал ни одного лишнего вопроса.
Гермиона медленно кивнула.
— И при этом полностью соответствовала обязанностям старосты школы.
Теперь им предстояло решить уже другую загадку — не Полуночного круга, а самого Альбуса Дамблдора.
Молчание затянулось.
В камине тихо потрескивали поленья.
Рон лениво крутил в руках перо, Гермиона вновь перечитывала последнюю страницу дневника, а Гарри задумчиво смотрел в окно.
Моника вдруг подняла голову.
— Рон.
— М?
— Ты же ходячая энциклопедия по квиддичу.
Уизли самодовольно улыбнулся.
— Ну... есть такое.
— Помнишь, когда проходил тот межшкольный турнир, где команда Гриффиндора выиграла у Дурмстранга?
Рон даже не задумался.
— Двадцать шестое сентября тысяча девятьсот семьдесят шестого года.
Гарри удивленно посмотрел на него.
— Ты серьезно это помнишь?
— Конечно.
Рон пожал плечами.
— Турнир начался еще летом. Финал был двадцать шестого сентября. Тогда сборная Хогвартса выиграла чемпионат.
Он улыбнулся.
— До сих пор считается одной из самых громких побед школы.
Моника замолчала.
В голове быстро складывались цифры.
Она посмотрела на календарь, висевший возле камина.
6 сентября 1996 года.
Ее губы медленно растянулись в улыбке.
— Кажется...
Она подняла взгляд на друзей.
— У меня появилась идея.
Все трое сразу повернулись к ней.
— До юбилея победы осталось двадцать дней.
Гермиона нахмурилась.
— И?
— Вы давно видели те кубки?
Рон задумался.
— Ну...
— Они все в пыли, — закончила Моника. — Некоторые вообще потускнели.
Она уже начала объяснять свою мысль:
— Я могу прийти к профессору Дамблдору и предложить привести витрину в порядок к двадцатилетию той победы.
Гарри медленно кивнул.
— Это...
— Вполне нормальная просьба, — закончила Гермиона, уже понимая, к чему она ведет.
Моника улыбнулась.
— Именно.
Она продолжила:
— Если директор согласится, он выдаст мне ключи.
— А чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов...
Она постучала пальцем по столу.
— Скажу, что буду заниматься этим ночью во время вечернего обхода.
Рон нахмурился.
— Почему именно ночью?
— Потому что днем возле витрины постоянно ходят ученики.
— А вечером главный коридор почти пустой.
Она пожала плечами.
— К тому же именно там проходит мой участок дежурства.
Гермиона медленно улыбнулась.
— Гениально...
Моника продолжала рассуждать вслух:
— До юбилея двадцать дней.
— Если каждый вечер протирать по два-три кубка или несколько медалей...
— К двадцать шестому сентября вся витрина будет выглядеть как новая.
Гарри тихо усмехнулся.
— И никто даже не подумает, что ты ищешь дневник.
— Наоборот, — добавил Рон. — Все решат, что староста просто слишком ответственно относится к своим обязанностям.
— Что, в общем-то, будет правдой, — с легкой улыбкой сказала Гермиона.
На несколько секунд настроение заметно улучшилось.
План выглядел почти идеальным.
Почти.
Рон вдруг перестал улыбаться.
— Стоп...
Он перевел взгляд с Гарри на Гермиону.
Потом на Монику.
— Есть одна проблема.
Гермиона нахмурилась.
— Какая?
— Староста среди нас только одна.
Улыбка медленно исчезла с лица Гарри.
Моника уже поняла, к чему он ведет.
— После отбоя мы не имеем права находиться в коридорах.
Рон тяжело вздохнул.
— Вообще.
— А ты...
Он посмотрел на Монику.
— Староста школы.
— Только ты можешь официально ходить по Хогвартсу ночью.
Гарри тихо произнес:
— Получается...
— Ты будешь там одна.
В комнате вновь стало тихо.
Моника задумчиво посмотрела на лежащий на столе дневник Принца Полукровки.
Если загадка окажется верной...
Если второй дневник действительно спрятан за витриной...
То искать его придется без помощи друзей.
Она медленно закрыла дневник и, почти неосознанно, крепче сжала его в руках.
— Значит... буду искать одна.
В голосе не было ни страха, ни сомнений.
Только спокойная решимость.
Но почему-то никто из троих не почувствовал облегчения.
Почему-то мысль о том, что Моника ночью в одиночку будет искать дневник, оставленный одним из загадочных членов Полуночного круга, казалась... совсем не такой безопасной, как звучала на первый взгляд.
Долго ждать Моника не стала.
Едва попрощавшись с друзьями, она поднялась из кресла, поправила мантию и вышла из гостиной Гриффиндора.
Коридоры постепенно пустели.
Большинство учеников еще находились на занятиях, поэтому путь до кабинета директора оказался непривычно тихим.
Остановившись возле каменной горгульи, Моника глубоко вдохнула.
— Лимонный щербет.
Горгулья ожила и медленно отпрыгнула в сторону.
Винтовая лестница плавно начала подниматься вверх.
Через несколько секунд Моника уже стояла перед высокой дубовой дверью.
Она осторожно постучала.
— Войдите.
Девушка открыла дверь.
Кабинет директора, как и всегда, был наполнен мягким золотистым светом.
На жердочке возле окна спокойно сидел Фоукс, а многочисленные серебряные приборы тихо позвякивали, выпуская тонкие струйки пара.
За письменным столом сидел профессор Дамблдор.
Он поднял голову и тепло улыбнулся.
— Мисс Блэквуд.
— Чем обязан?
Моника слегка кивнула.
— Добрый день, профессор.
— Я хотела обсудить одну идею.
Дамблдор сложил руки перед собой.
— Я внимательно слушаю.
Моника заранее приготовила речь.
— Через двадцать дней исполнится двадцать лет со дня победы сборной Хогвартса над Дурмстрангом на межшкольном чемпионате по квиддичу.
Директор едва заметно кивнул.
— Верно.
— Я недавно проходила мимо витрины с кубками...
Она выдержала небольшую паузу.
— Честно говоря, она выглядит не лучшим образом.
— Многие кубки покрылись пылью, серебро потускнело, а некоторые медали уже почти невозможно рассмотреть через стекло.
Дамблдор молча слушал.
— Мне кажется...
Моника старалась говорить максимально спокойно.
— Было бы правильно привести их в порядок к юбилею.
Она продолжила:
— Тем более, главный коридор находится на моем участке вечернего обхода как старосты школы.
— Я могла бы каждый вечер понемногу протирать кубки и медали.
— По несколько штук за обход.
— К двадцать шестому сентября вся витрина снова будет сиять.
В кабинете ненадолго стало тихо.
Затем Моника добавила последнюю фразу.
— Поэтому...
Она посмотрела прямо на директора.
— Мне нужны ключи от витрины.
Дамблдор не ответил сразу.
Он внимательно смотрел на девушку поверх своих очков-половинок.
Так внимательно...
Что Монике стало не по себе.
Она вдруг почувствовала странное ощущение.
Будто директор смотрит вовсе не на нее.
Будто он читает мысли.
Или...
Пытается найти среди них одну-единственную.
— Все же...
Моника решила закончить свою мысль.
— Этот кубок заработал и мой отец.
Она едва заметно улыбнулась.
— Я не хочу, чтобы его победа перестала сиять.
Наступило долгое молчание.
Дамблдор медленно поднялся со своего кресла.
Подошел к небольшому шкафу возле стены.
Достал длинную связку старинных серебряных ключей.
Вернулся к столу.
Моника удивленно наблюдала за каждым его движением.
Он действительно...
Собирался их отдать?
Дамблдор положил связку на стол.
— Надеюсь...
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Ваши интересы и намерения несут за собой только добро.
Небольшая пауза.
— Ведь так, Моника?
Сердце пропустило удар.
Он понял.
Она была почти уверена.
Он понял, что дело вовсе не в пыли.
Но...
Все равно отдавал ключи.
— Конечно, директор.
Дамблдор еще несколько секунд молча смотрел на нее.
Затем тихо произнес:
— Ты умная девочка, Моника.
Его голос звучал непривычно серьезно.
— Но...
Он сделал короткую паузу.
— Не становись тем, кто сидит у тебя в голове.
Моника резко нахмурилась.
— Что?
Она растерянно моргнула.
— Что вы имеете в виду, директор?
На лице Дамблдора вновь появилась привычная мягкая улыбка.
Та самая, за которой почти невозможно было понять его настоящие мысли.
— Ничего, мисс Блэквуд.
Он спокойно подвинул ключи ближе.
— Совсем ничего.
В кабинете снова стало тихо.
Моника медленно взяла связку.
Холодный металл приятно лег в ладонь.
Она еще несколько секунд смотрела на директора, надеясь, что он скажет что-нибудь еще.
Но Дамблдор лишь слегка кивнул.
Давая понять, что разговор окончен.
— Спасибо, профессор.
— Доброй ночи... хотя, пожалуй, сегодня еще рановато для этого, — с легкой улыбкой ответил он.
Моника развернулась и направилась к двери.
Только когда она вышла из кабинета, ей удалось сделать глубокий вдох.
Слова директора никак не выходили из головы.
"Не становись тем, кто сидит у тебя в голове."
Это прозвучало слишком... точно.
Слишком лично.
Неужели он действительно знал о Дракуле?
Или это было лишь очередное загадочное предупреждение, смысл которого понимал только сам Альбус Дамблдор?
Сжимая в руке связку серебряных ключей, Моника ускорила шаг.
Ей не терпелось вернуться в гостиную Гриффиндора.
И сообщить друзьям самое главное.
У них получилось.
Теперь путь к витрине школьных наград был открыт.
1996 год, 6 сентября, 20:55
Вечер наступил удивительно быстро.
После ужина ученики один за другим расходились по гостиным своих факультетов.
Совсем скоро по коридорам разнесся знакомый голос Филча, напоминающий о скором начале комендантского часа.
В спальне девочек Гриффиндора царила непривычная тишина.
Моника застегнула мантию старосты, проверила, лежит ли в кармане связка серебряных ключей, и уже собиралась выйти.
— Моника.
Она обернулась.
Гермиона подошла почти вплотную.
Убедившись, что остальные девочки заняты своими делами и не обращают на них внимания, она слегка наклонилась к подруге.
— Удачи.
Совсем тихо.
Почти шепотом.
— И будь осторожна.
Моника едва заметно улыбнулась.
— Постараюсь.
Она легонько сжала руку Гермионы.
— Если что-нибудь найду, утром расскажу первой.
Гермиона кивнула.
— Договорились.
Моника поправила мантию и вышла из спальни.
Через несколько минут она уже шагала по опустевшим коридорам Хогвартса.
После отбоя замок будто менялся.
Исчезали голоса учеников.
Не слышно было смеха.
Лишь где-то вдалеке мерно тикали старинные часы, а факелы на стенах бросали на пол длинные дрожащие тени.
Связка ключей тихо позвякивала в кармане.
До главного коридора оставалось совсем немного.
Моника свернула за угол.
И в этот момент лунный свет, пробивавшийся через высокое стрельчатое окно, мягко лег ей на плечо.
Она машинально сделала еще шаг.
Но вдруг остановилась.
Что-то...
Блеснуло.
Моника нахмурилась.
Показалось?
Она опустила взгляд на кисть руки.
На коже словно мерцали крошечные белые искры.
Будто кто-то рассыпал по ней едва заметные блестки.
— Что?..
Она осторожно провела ладонью по запястью.
Ничего.
Кожа была совершенно гладкой.
Но блеск не исчезал.
Наоборот.
Стоило ей вновь попасть под лунный свет, как он становился заметнее.
Моника недоверчиво покачала головой.
— Не может быть...
Из любопытства она медленно закатала рукав мантии почти до локтя.
Лунный свет полностью осветил предплечье.
И тогда произошло то, от чего сердце мгновенно замерло.
Прямо на коже...
Будто невидимая рука писала серебряными чернилами...
Начали проявляться буквы.
Одна за другой.
Медленно.
Плавно.
Из ничего.
Lady Monica.
Моника застыла.
Она даже перестала дышать.
Надпись продолжала появляться.
Vampire's daughter.
Последняя буква медленно вспыхнула серебристым светом.
И замерла.
Несколько долгих секунд Моника просто смотрела на собственную руку.
Не понимая...
Как.
Почему.
И что это вообще такое.
Затем она резко оглянулась.
Пустой коридор.
Никого.
Ни учеников.
Ни преподавателей.
Лишь доспехи у стены безмолвно смотрели куда-то вперед, а за окном медленно плыла почти полная луна.
Моника торопливо натянула рукав обратно, словно пытаясь спрятать не только надпись, но и саму мысль о ней.
Сердце колотилось где-то в горле.
"Lady Monica."
"Vampire's daughter."
Эти слова не выходили из головы.
Она никогда...
Никогда раньше не видела ничего подобного.
Что это было?
Очередная странность, доставшаяся ей от Дракулы?
Или...
Что-то, что существовало в ней с самого рождения?
Ответов не было.
И сейчас искать их было некогда.
Моника крепче сжала в кармане связку ключей.
Сделала глубокий вдох.
— Потом...
Едва слышно прошептала она самой себе.
— Я подумаю об этом потом.
Стараясь отогнать тревожные мысли, Моника ускорила шаг.
Впереди, в полумраке главного коридора, уже поблескивала длинная стеклянная витрина с кубками и медалями Хогвартса.
Именно там, если загадка Полуночного круга была разгадана верно, ее ждал следующий дневник.
Серебряный ключ тихо повернулся в замке.
Раздался негромкий щелчок.
Моника осторожно потянула стеклянную дверцу на себя.
Та открылась неожиданно легко.
Прохладный воздух коснулся лица.
Впервые за долгие годы школьные награды оказались без защиты.
Моника невольно улыбнулась.
Вблизи витрина выглядела еще красивее.
Золотые медали мягко отражали свет факелов.
Серебряные кубки были покрыты тонким слоем пыли, из-за которого их блеск почти исчез.
В самом центре возвышался главный трофей.
Большой кубок межшкольного чемпионата по квиддичу 1976 года.
Именно он считался одной из самых ценных наград Хогвартса.
Тогда сборная школы одержала победу над Дурмстрангом, и этот кубок уже двадцать лет оставался символом той легендарной игры.
Большинство игроков команды были гриффиндорцами.
Но не все.
Моника медленно провела взглядом по выгравированному списку.
Сборная Хогвартса. Межшкольный чемпионат по квиддичу. 1976 год.
Капитан — Локлен Блэквуд. Гриффиндор.
Вратарь — Том Чарлинг. Гриффиндор.
Загонщик — Роннет Блэквуд. Гриффиндор.
Загонщик — Карли Монклер. Хаффлпафф.
Охотник — Элвис Маккорни. Когтевран.
Охотник — Билл Шайни. Хаффлпафф.
Охотник — Люциус Малфой. Слизерин.
Ловец — Джеймс Поттер. Гриффиндор.
Стратег — Мэрилин Чек. Слизерин.
Моника задержала взгляд на первых двух фамилиях.
Локлен Блэквуд.
Джеймс Поттер.
Странно было осознавать, что когда-то ее отец и отец Гарри стояли плечом к плечу, защищая честь Хогвартса.
Она осторожно выдохнула.
— Ладно...
Теперь пора было искать.
Моника внимательно осмотрела заднюю стенку витрины.
Потом пространство за кубками.
Под медалями.
Подставки.
Углы.
Каждую щель.
Каждую тень.
Она даже аккуратно сняла несколько медалей, проверяя, не скрывается ли что-нибудь за ними.
Ничего.
Абсолютно ничего.
Прошло минут десять.
Потом пятнадцать.
Все безрезультатно.
Моника медленно опустилась на корточки и устало потерла переносицу.
— Неужели...
Она тихо усмехнулась.
— Мы ошиблись?
Может быть, они с Гарри, Роном и Гермионой просто неправильно поняли загадку.
Может быть, речь вообще шла не об этой витрине.
А она зря выпросила у Дамблдора ключи.
И теперь действительно придется двадцать дней подряд честно натирать школьные награды до самого юбилея.
Она поднялась.
Взгляд снова остановился на списке игроков.
Моника медленно перечитала фамилии.
Локлен Блэквуд...
Джеймс Поттер...
Люциус Малфой...
И вдруг в памяти всплыл разговор с Сириусом несколько месяцев назад.
⸻
— Про Полуночный круг ходили разные слухи, — говорил тогда Блэк. — Большинство, конечно, были полной чушью...
— Но одну вещь я слышал постоянно.
— Какую? — спросил Гарри.
— Что Люциус Малфой почему-то называл себя...
Сириус тогда усмехнулся.
— Серебряным Языком.
— Правда, никто не знает, сам он это придумал или прозвище прилепилось от других.
⸻
Моника вновь посмотрела на имя.
Люциус Малфой.
— Серебряный Язык...
Она задумчиво провела пальцем по металлической рамке, в которой находился список игроков.
Если это действительно он...
То...
В этот момент внутри головы неожиданно прозвучал знакомый голос.
Спокойный.
Низкий.
Почти шепот.
— Отодвинь.
Моника замерла.
Она даже не успела подумать.
Рука сама потянулась к рамке.
Пальцы легли на холодный металл.
И...
Легкое движение.
Рамка неожиданно сдвинулась в сторону.
Совсем немного.
Послышался тихий, едва различимый скрежет.
За списком оказалось небольшое углубление.
Тайник.
Сердце забилось быстрее.
— Не может быть...
Она осторожно придвинулась ближе.
Внутри была маленькая деревянная дверца.
Без ручки.
Лишь круглое отверстие размером с палец.
Моника медленно просунула в него указательный палец.
Осторожно потянула.
Раздался тихий щелчок.
Дверца открылась.
Внутри лежал только один предмет.
Небольшой.
Черный.
Несмотря на двадцать лет, он выглядел почти новым.
Плотная темная обложка.
Пожелтевшие, но идеально сохранившиеся страницы.
Дневник.
Моника медленно достала его из тайника.
Она несколько секунд просто смотрела на находку, не веря, что загадка действительно привела ее сюда.
Полуночный круг не ошибся.
Первый дневник действительно вел ко второму.
Значит ли это, что второй ведет к третьему?
Комментарии