Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Мгновение. Каждую минуту в этом мире происходит что-то, что делает одного человека ужасно несчастным, а другого – ужасно счастливым. Всего одна секунда – и твоя жизнь никогда не будет прежней. Всего одно слово – и меняется абсолютно все. Всего одно действие – и ты изменил ход истории. Мы, люди, живем мгновением, живем в надежде испытать хотя бы на одно мгновение счастье, надежду, радость, веселье, а самое главное – любовь.

Я убеждена, что человек создан для счастья. Убеждена, что мы все можем быть счастливы, если прекратим усложнять, прекратим быть рядом с теми, кто нас угнетает, прекратим заниматься тем, чего не хотим, прекратим бежать. Бежать, бежать, бежать вперед в надежде, что там в далеком будущем нас обязательно будет ждать счастье. Именно в будущем мы сможем достичь своих целей, именно тогда мы испытаем любовь, именно тогда исполним все свои мечты. Но завтра нет. Есть только сейчас. Мгновение.

Человек постоянно куда-то торопится. Это свойственно городским людям, вечно спешащим на работу, на встречи, на тусовки, домой.

Если мы остановимся хотя бы на одну минуту, на одну чертову минуту, то увидим, каким красивым создал Бог этот мир для нас, каким чарующим, загадочным, таинственным и непостижимым он может быть.

Если бы мы остановились на одну минуту и послушали бы свое сердце, тот глубинный голос, который затерялся среди всех остальных, то, возможно, обрели бы гармонию, являющуюся необходимым компонентом для того, чтобы в нас появилась способность созидать и созерцать. Не разрушать, а творить и наблюдать, создавать и наслаждаться. Каждой минутой. Каждым мгновением.

Если бы мы были терпимее друг к другу, если бы меньше злились, осуждали, гневались, обижались, завидовали, то этот мир всего за одно мгновение изменился до неузнаваемости.

Человек создан из света и тьмы, из порядка и хаоса и из любви. У последнего здесь нет противоположности. Ненависть? Нет. Человек в своей первоначальной природе – плод любви. Даже если и мимолетной. Что я хочу сказать? Любовь – такое сложное понятие, которое вбирает в себя так много, особенно того, что мы еще пока не совсем понимаем. Мы пытаемся узнать ее, подстроить под логику, выявить шаги возникновения, уподобляя какому-то жалкому химическому процессу... Но любовь, та, что предполагалась в своем первоначальном варианте, та, что с тобой до конца, та, которую ты вспоминаешь, делая последний вздох, - это нечто божественное, нечто, что связывает двух людей навсегда, та, что навеки меняет ход событий, та, что светит в ночи на небе, освещая путь тем, чье сердце еще блуждает. И она возникает в одно мгновение, раскрываясь в полной мере спустя какое-то время и делая это подобно бутону нераскрывшегося цветка. Одно мгновение способно подарить одному человеку то, что другой ищет на протяжении всей своей жизни.

Я знаю это. Знаю, потому что мне повезло, потому что я, как и Ивейн, встретила своего Тристана. Для каждой звезды найдется свой путник, что станет для нее бухтой, где она будет светить с ночного неба, думая только о нем. И с каждым мгновением свет ее будет становиться все ярче и ярче. И с каждым мгновением его сердце будет стучать все быстрее и быстрее. Я знаю это.

Почему я все это говорю? Здесь у меня нет ответа. Мне долго снятся разные сны, где я постоянно размышляю об этом. И вот даже сейчас это происходит. Наверное, поэтому и говорю  здесь.

Чья-то теплая жесткая рука была прижата к моей щеке. Я потерлась об нее, зовя по имени ее обладателя:

- Темпл.

Все то время, пока я спала долгим непробудным сном, я видела его улыбку, глаза цвета летнего неба, растрепанные темно-каштановые волосы, пряди которых часто падали ему на лоб, его сильные плечи, могучую грудь, в которой для меня всегда была место. Он давал мне силы дышать дальше, заставлял хотеть быстрее прийти в себя, превратить этот сон в явь.

- Темпл.

Одно его имя, и мое сердце бьется как бешеное. Одно его имя, и улыбка не сходит с моего лица. Я не думала, что кто-то когда-то будет столько значить для меня, что я к кому-то испытаю такие чувства.

Сквозь сон я почувствовала, как мои брови нахмурились. Кто-то убрал руку, и мне стало холодно. Все внутри запротестовало. Толчок, и я открыла глаза, видя перед собой яркий дневной свет, отчего тут же прищурилась и попыталась спрятаться от него под одеялом.

- Соня, ты так всю жизнь проспишь, - усмехнулся кто-то рядом.

Я улыбнулась. Почему? Потому что знала, кто говорит. Я открыла глаза снова, и они тут же нашли Темпла, сидящего на стуле рядом с моей больничной койкой.

- Я уже думал вылить на тебя ушат холодной воды, - криво улыбнулся он.

- Эйбрамсон, у тебя появились лишние деньги на стоматолога? Мне ничего не стоит выбить пару тройку твоих красивеньких белых зубов.

Темпл засмеялся.

- Ты хочешь молодого человека с черными дырами вместо зубов? – его брови взлетели вверх. – Думаю, это легко устроить.

- И мне придется позориться, говоря ты мой парень? Ладно, давай тогда отобьем тебе почку?

Темпл захохотал.

- Что было в том наркозе, который тебе дали? – он прислонил руку к моему лбу. - Кажется, ты растеряла последние остатки разума.

Я больно ударила его по плечу, отчего он даже зашипел.

- Ах ты ж...

- Почему ты так говоришь?

- Почему? Да ты себя со стороны видела? Знаешь, что ты делаешь постоянно? Ходишь и ворчишь, как старикашка, - он спародировал меня, согнувшись и брюзжа на цветок, который ему не угодил. – Прямо вот так.

Я запустила в него подушкой.

- Ах ты паршивец! Это кто из нас так еще ведет себя?! «Билл, я не позволю тебе трогать жителей Хейтфорда!»

- «Темпл, ты еще пожалеешь!», - парировал он.

Мы посмотрели друг на друга и громко рассмеялись.

- Какими же идиотами мы были, -  ухмыльнулся он. – Потеряли столько времени...

Мы замолчали, и за то время, пока каждый из нас пребывал в своих мыслях, я вспомнила все, что было, и то, чем все кончилось. Завод, мама, кейс, Пантеон, взрыв, Айзек, пожар, Харви, Зейн, мертвая девушка, Лео, Карл, мистер Эйбрамсон и снова Карл. Я убила человека. Эта мысль пронзила меня, словно стрела. Темпл понял все по моему взгляду. Ему не нужно было ничего объяснять, потому мы понимали друг друга без слов, и потому он спросил, тихо, боязливо:

- Ты сожалеешь?

Такой простой вопрос поставил меня в тупик. Я смотрела на Темпла и ждала, когда же в глазах появятся слезы, когда же ненависть к самой себе поглотит меня, когда же отвращение возьмет вверх и мне станет невыносимо жить на это свете, но ничего не было. Пусто. Я не испытывала сожаления, не чувствовала отвращения к самой себе, потому что в глубине души понимала, что тот поступок был верным, что я приняла правильное решение, решив покончить с убийцей. Я не Бог, не судья – у меня нет права судить, но я не могла поступить иначе, не могла смотреть на то, как на моих глазах убивают самого дорого для меня человека.

- Нет, - пожала плечами я.

Я сказала это просто, но почему-то невольно мои глаза обратились к рукам, лежащим на коленях. Ими я нажала на курок, лишив за одно мгновение человека жизни. Вот так вот просто. Чик, и человека нет. Я села на кровать, срывая с себя всякие трубки, на что мониторы протяжно завыли, и снова уставилась на свои руки. Темпл сел напротив меня и нежно взял мои ладони в свои. Тепло его рук медленно обволакивало, успокаивало.

- Ты самый храбрый человек в моей жизни, самый отчаянный и смелый, самый добрый и отзывчивый, самый благородный и добродушный. Я всегда думал, что это - мой удел, мое бремя, которое я должен нести всю свою жизнь, но ты забрала его, - он взглянул мне в глаза, и я почувствовала, как дрогнуло мое сердце. – Забрала, потому что вот здесь, - Темпл положил на меня руку чуть выше  левой груди, - вот в этом месте у тебя столько любви и сострадания, что ты пожертвовала собой, лишь бы спасти меня, - Мои глаза стали мокрыми. Он сжал мои руки, и я закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. –Я не хочу, чтобы ты захлебывалась чувством вины, не хочу, чтобы ты страдала. Я всегда буду рядом. Я никогда не оставлю тебя. Буду бороться, защищать и заботиться о тебе...

Я притянула его к себе и крепко обняла, прижала к своей груди, ощущая в этом какую-то животную потребность. Я была так ему благодарна за эти слова, за все, что он для меня сделал, что мне хотелось обнимать и целовать его вечность, признаваться ему в любви, пока у меня не закончатся силы.

- Когда ты лежал в руках своего отца, когда он... сжимал... твоего горло, - каждое слово давалось мне с трудом, - когда я увидела, что вот-вот твои глаза закатятся..., - на мгновение у меня перехватило дыхание, - разве я могла поступить иначе?

Темпл сжал меня, и я ощутила, как дрожат его плечи, как прерывисто воздух покидает его легкие, как его руки отчаянно сжимают меня.

- Я не думал, что найду в этой жизни девушку, способную пожертвовать собой ради меня, - приглушенно прошептал он.

- Я не думала, что найду в этой жизни мужчину, способного не моргнув и глазом отдать за меня свою жизнь, - вторила ему я.

Темпл прислонился к моему лбу своим и поцеловал сначала одно мое веко, затем другое, спустился к носу, перешел к правой щеке, потом к левой, запечатлел поцелуй на подбородке, коснулся шеи и наконец обхватил мои губы своими, увлекая их в пробирающий до костей танец. Нежность, мягкость, шелковистость – я словно летала в небе, парила в невесомости, ощущая под своими руками сильные плечи моего мужчины, непослушные волосы, крепки руки, могучую грудь, стальной пресс, широкие бедра. Темпл был везде. Со мной. Рядом.

Наше дыхание смешалось, из груди вырывались приглушенные стоны и имена друг друга, руки и губы искали ласк, а сами мы жаждали раствориться в моменте, исчезнуть отсюда и оказаться там, где нет никого, кроме нас. Для меня – никого, кроме него. Для него – никого, кроме меня. Невероятно. Один человек способен подарить столько эмоций и чувств, в которых я буквально тонула. Но я не хотела быть спасенной. Его сладкие, как мед, губы были для меня пиршеством, и потому я жадно впивалась в них, словно от этого зависела моя жизнь. Я хотела его. Неистово. Безудержно. Яростно. Хотела чувствовать каждый сантиметр кожи, ловить каждый вздох, слушать, как он произносит мое имя, достигая пика. Темпл.

- Я люблю тебя, - выдохнул он мне в губы, - люблю так сильно, что разрывается сердце, люблю так сильно, что мне претит одна только мысль провести эту жизнь без тебя... Люблю, люблю,...

Слова срывались с его губ, и я подхватывал их, чувствуя, как буйно бьется мое сердце, как в жилах кипит кровь.

- Я люблю тебя! – приглушенно сказала я, когда мы оторвались друг от друга. Я смотрела в его потрясающе красивые глаза и утопала в них, даже не пытаясь сопротивляться, – Люблю так, что мне никогда не хватит слов, чтобы описать это, так сильно, что мысль потерять тебя причиняет мне адскую боль.

Лицо Темпла по-мальчишески озарилось.

- Ты никогда не потеряешь меня, потому что я всегда, слышишь, всегда буду рядом.

Он прижал меня к своей груди, и я закрыла глаза, слушая стук его сердца, снова чувствуя себя птицей, парящей в небе, звездой, сияющей в ночи, как вдруг услышала тихий, баюкающий голос Темпла:

- «Если любишь цветок, что растет где-то на далекой звезде, хорошо ночью глядеть в небо. Все звезды расцветают...»

***

Я собирала вещи, мама помогала мне, раскладывая предметы так, чтобы мне их было легче распаковывать в общежитии. Ну, что я могу сказать... Колумбийский университет ждет меня! Когда я получила письмо, где говорилось, что меня приняли, я разрыдалась так сильно, что Темпл подумал, что мне прислали отказ, из-за чего он разорвал собственный конверт и сказал, что будет бойкотировать его. Так я еще никогда не смеялась.

Вспомнив об этом, я пустила смешок и снова потянулась к рюкзаку, закидывая туда новый дневник, в котором пока не было записей. Старые покоились на полке в этой комнате, служа мне напоминанием и храня секреты моего прошлого. Когда меня выписали из больницы, я узнала одну очень интересную новость. Тогда я сидела в гостиной с бабушкой и смотрела телевизор. Мама вошла в комнату, начиная вязать очередной свитер. Бабушка читала газету, как вдруг сообщила нам то, что я вообще не ожидала услышать:

- Недавно нашли еще один труп в лесу.

- Кто это? – испуганно спросила мама, отключив звук у телевизора.

Я протестующе закричала. Моя любимая передача по телевизору! Вовремя однако.

- Какой-то Карл О'Хара, - прогнусавила бабушка, переворачивая страницу.

Помню, как я застыла, затем вскочила и выхватила газету, вчитываясь в каждую строчку, где говорилось, что  труп Карла нашли в болоте. Экспертиза выявила, что его пытали, а затем перерезали глотку, оставив тело в болоте, следствие же утверждало, что следы указывают на мафиозную группировку под названием «Каратели». В глубине душа я сопротивлялась этому, потому что понимала, чьих это рук дело.

Сейчас я снова сидела в гостиной, мирно попивала чай и ела брауни, приготовленный мамой Лили. Ее папа, будучи шерифом полиции, был в ту ночь на заводе и оказался сильно ранен. Теперь он передвигается с помощью трости и хромает на правую ногу. Лили сказала, что теперь он будет таким всегда. Не представляю, что они сейчас испытывают. 

В мгновение ока я опустошила стакан, ощущая ужасную жажду. Я заварила себе еще один, ожидая с минуты на минуты Темпла, который должен был меня забрать на вечеринку в заброшке. Раздался звонок, и я поспешила открыть дверь, но меня опередила мама.

- Смотри мне, Темпл, - наставляла мама, - никаких наркотиков, никакого алкоголя, никаких сигарет, понял?

Темпл ошарашенно смотрел то на мою маму, то на меня.

- Миссис Уэйн, я же не спаивать везу вашу дочь. Обижаете.

- Я тебя обижу, если хотя бы волосок упадет с головы моей дочери! - пригрозила она, повернувшись ко мне.

Она улыбнулась и подмигнула. Издевается над ним, значит. Еще немного, и из глаз Темпла вылупятся цыплята.

- Презервативы взяли? – спросила бабушка, когда я уже выходила.

Я в шоке посмотрела на Темпла, который поджал губы и еле сдерживался, чтобы не засмеяться.

- Бабушка! – воскликнула я. – Ну блин, мне не пять лет!

- Ну судя по тому, как ты размалевана, я бы дала лет тридцать.

Я закатила глаза и обняла ее, хлопнув по плечу.

- В следующий раз я спрячу твою вставную челюсть, если будешь еще раз так шутить.

Я злорадно потерла свои ладони, а затем захлопнула дверь и кинулась на Темпла.

- Гавнюк..., - начала я, но меня прервали. 

Опять двадцать пять.

- Гавнюка заказывали?

Джейми опустил тонированное стекло машины и стал подмигивать нам бровями, делая это так смешно, что мы чуть не померли со смеху. Затем он начал строить разные рожицы. Идиот.

- Завали и исчезни! – крикнул Темпл.

- Я исчез, исчез, - он то поднимал стекло, то опускал, то поднимал, то опускал, - исче-е-е-ез, а не-е-е-ет...

Темпл кинул в него бутылку воды, и Джейми поспешил закрыть окно. Мы громко рассмеялись, а затем Темпл поцеловал меня, да сделал это так, что я готова была утащить его в свою комнату, не дожидаясь вечеринки в заброшке. Козел. Зачем быть таким сексуальным красавчиком и сводить меня с ума? Когда мы сели в машину, я увидела Джейми, а на соседнем сидении – Валери, которая была настроена весьма стервозно.

- Что-то случилось? – спросил Темпл, пристегиваясь.

Я последовала его примеру. Стоило ему задать этот вопрос, как Валери взорвалась и разразилась грязной и смачной руганью. Мы все знатно обалдели.

- Если этот гавнюк еще раз сядет в твою машину, ноги моей здесь не будет! – вскричала она, а затем ударила Джейми по плечу.

- Ай! Я подам на тебя в суд! – театрально воскликнул Джейми. – За избиение!

- Я тебе задницу надеру!

Валери бросилась на него, на что Джейми громко рассмеялся, позволил несколько раз нанести несильные удары, а затем сжал в своих объятиях, не давая двигаться.

- Моя тыковка, - издевательски говорил он, - моя ты-ы-ыковка...

- Я убью тебя! – просипела Валери, вертясь у него в руках, но была не в силах освободиться из его цепких лап. – Сам ты тыковка недоделанная...

Мы с Теплом переглянулись, обмениваясь понимающими улыбками, и тронулись в путь, слушая чертыхания Валери и смех Джейми.

Ну что... Меня распирает, хочется плакать, потому что я понимаю, что на это все. Конец. Я больше не буду писать про Арвен и Темпла, думать о них, представлять в своей голове образы, связанные с ними, и это так угнетает. Я настолько привязалась к этим персонажам, настолько полюбила их, что сейчас у меня разрывается сердце. Мы расстаемся с ними. Это не значит, что их путь закончился... Это значит, что все меняется, что теперь мои мысли заполонят будут не они, а кто-то другой.

Я не раз намекала, иногда говорила открыто, что я не хочу заканчивать этот мир. Как я говорила: в этой книге главными героями являются не только Темпл и Билл, но и вся Шестерка. Разве я могу оставить этих персонажей без своей отдельной истории? Каждый из них многогранен, отличается от другого, и потому я посчитала правильным уделить внимание каждому из них, а это значит, что предполагаемая мною одна книга превращается в шесть. Шесть Пантеонцев – шесть разных историй. Некоторые из вас не обрадуются этому, некоторые – возможно (я надеюсь, что последних будет большеJ). Как вы, наверное, догадываетесь, следующим нашим героем будет Джейми.

Он ярче всего проявился в этой книге, был настолько интересным, живым и сумасбродным (сюда хорошо подходит без царя в голове) персонажем, что даже я, будучи автором этой книги, влюбилась в него без памяти и ждала каждого появления. Я верю, что Джейми запал вам в сердце и что хотя бы кто-то хочет узнать про него гораздо больше, чем было сказано в «Несломленном».

Я хочу выразить благодарность каждому моему читателю, каждому, кто ждал и ждал мои главы, когда их выход я безбожно затягивала, каждому, кто переживал эту историю вместе со мной, каждому, в сердце которого она оставила хоть какой-то отпечаток. Я очень сильно вас люблю. Обнимаю.

Искренне ваша Arabelllai