Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Не успела сделать я и трех шагов, как кто-то заговорил, обращаясь ко мне, и громко смеясь. Я обернулась, уже зная, кто это.

- Когда же ты поймешь уже, что тебе здесь нет места? – спросил Темпл, злобно скалясь. – Когда ты уже поймешь, что тебе никто не рад? Кому ты нужна? Да никому, - каждое его слово было ударом для меня, пощечиной. – Тебя никто здесь никогда не примет, потому что ты чужая! Хватит преследовать нас. Тебя сюда никто не звал.

- Правда?! – холодно спросила я, пряча в карманах джинсовки трясущиеся руки. – Тогда какого черта ты лез ко мне все эти дни?! Какого хрена пытался меня поцеловать?!

Рядом охнули люди, лицо Оливии исказилось и приняло яростное выражение, девушки закачали головами, словно я говорила неправду. Темпл захохотал, но смех совершенно отличался от тех, что я слышала до этого. Этот был злым и жестоким.

- Я?! Поцеловать тебя?! Да ты еще тупее, чем я думал. Очнись! – он злобно улыбнулся, и я поняла, что мне не стоит ждать ничего хорошего от следующих слов. – Я лишь пытался...затащить тебя в кровать!

И он рассмеялся грубо, холодно, самодовольно. От его слов и хохота меня накрыло - подлетев к нему, я начала бить его изо всех сил, нанося удары куда попало. Меня попытались схватить сзади, но я увернулась, ударив в последний раз по лицу Темпла, который даже не сопротивлялся.

- Ненавижу тебя! – закричала я. – Ненавижу! Ненавижу! Да будь проклят тот день, когда ты родился, ублюдок! Ненавижу!

Развернувшись, я изо всех сил рванула к шоссе, лишь бы только не видеть больше Темпла. Все внутри сжималось от боли, возникшей от его слов. Эти глаза – в них было столько отвращения, злости и ненависти ко мне. Я бежала и бежала, пока не почувствовала, как легкие, горящие в груди, отозвались болью в теле. Перейдя на шаг, я стала обдумывать все, что произошло сегодня за вечер. Почему он так со мной? Почему? Неужели я вызываю у него такое отвращение? Я схватила себя за волосы и больно потянула их, пытаясь прийти в себе, а затем несколько раз ударила себя по голове.

Мне хотелось вернуться и вмазать каждому, кто хотел, чтобы я ушла. Мне хотелось вмазать Темплу и Джейми за то, что они устроили эту скотобойню во дворе заброшки, хотелось утопить Оливию, которая всегда пользуется моментом повесить на кого-то какое-либо обвинение. Мне хотелось, чтобы Темпл не говорил тех последних слов. Я шла и кричала. Истошно. Душераздирающе. Надрывно. Прекратив только тогда, когда у меня сел голос, я рухнула на землю и разрыдалась, испытывая ужасную боль там, где находится сердце.

- Почему именно он? – спросила я у него. – Почему ты выбрало его?

«Потому что ты должна была мстить, а не пытаться подружиться с ними», - шепнул голос в голове, и все внутри меня запротестовало. «Как ты могла так опрометчиво довериться Темплу?» - снова раздался в голове голос. – «Как ты могла им все простить? Как ты могла забыть про свой план?». Множество воспоминаний всплыли перед глазами, и меня тут же затрясло: я вновь почувствовала тот ужас, заполнивший меня в заброшке, гнев из-за того, что делали Дебора и Темпл в школе, отвращение из-за Джейми и того, что он вытворял в кафе в мою смену – картины моего прошлого обрушивались одна за другой. Как я могла забыть все это? Как я могла пойти на поводу у собственных чувств? Как?! Я легла на холодную землю и закрыла глаза, пытаясь забыть все, что со мной произошло за эти два месяца, но у меня не получалось – коктейль из злости, гнева, ярости, обиды и желания отомстить грозился вот-вот взорваться во мне и обрушиться на головы жителей Хейтфорда.

Я должна это сделать. Должна отомстить Темплу и Джейми за то, что они сделали мне. Я на сто процентов уверена, что поведение Джейми на сегодняшней вечеринке не более, чем представление для публики и меня, чтобы ввести в заблуждение. Я не позволю себе больше довериться одну из них. Нет. Я больше так не ошибусь. Встав, я вытерла слезы, стекающие по щекам и пообещала себе, что больше никогда не заплачу из-за них. Никто в этом городе больше не заставит меня почувствовать себя изгоем.

В голове всплыли слова мамы, которая говорила бабушке, что Эйбрамсоны как-то причастны к смерти моего отца. Достав телефон, я позвонила женщине, которая могла бы хоть как-то прояснить эту ситуацию.

- Привет, Белла, - сказала я, когда услышала в трубке знакомый голос. – Это Билл. Ты помнишь еще? Мы с мамой снимали квартиру у тебя... Да... Прости, что звоню так поздно. Как твоя дочь?... Она не говорила тебе, не оставляли ли мы случайно альбом с фотографиями?... Так она же переехала к тебе.... О, правда?... Да так, ничего. Пока.

Я выключила телефон и посмотрела в даль, обдумывая все, что сейчас услышала. Оказывается, дочь Беллы все еще в Детройте, и сейчас в нашей старой квартире живет какая-то другая семья. С каждой минутой в моей голове все больше вопросов к моей матери, которая утаивает от меня события, произошедшие с ней и моим папой, когда я еще была маленькой. И мне нужно немедленно с этим разобраться. Неожиданно для себя самой я рассмеялась. Я хохотала и хохотала, чувствуя, что вот-вот мой смех перейдет в рыдания, что собственно и случилось. Все в этой жизни против меня. И по ходу она сама против. Вдоволь нахохотавшись, я вытерла слезы, что градом катились по моим щекам и двинулась в сторону дома. Добравшись до него пешком спустя несколько часов, я вошла и увидела маму с бабушкой, которые смотрели телевизор.

- Где ты была? – спросила мама, встав с дивана и стремительно подойдя ко мне. – Бог мой, что с тобой?! – она схватила меня за плечи и осмотрела. – Что случилось?!

- Билли? – позвала меня бабушка и попыталась встать с дивана.

- Ничего, - ответила я, грубо убирая со своего плеча ее руку.

Поднявшись лестнице, я вошла в ванную и прямо переде маминым носом с грохотом закрыла дверь на ключ. Она застучала по дереву, громко зовя меня по имени, но я не отвечала, встав под горячие струи воды и смывая с себя сегодняшнюю ночь. Яростно растирая свою кожу мылом, я пыталась стереть из памяти все, что со мной произошло, но у меня не получалось. Когда я вышла из ванной и открыла дверь, то увидела маму, когда нервно курила возле косяка.

- Быстро рассказывай, что произошло, - сказала она и затолкала меня в комнату, но я лишь поправила полотенце на голове и села на кровать, уставившись в стену. – Билл, милая, что произошло? – мягко начала она, сев рядом со мной. – Что случилось, детка? Почему ты такая?

- Какая? – равнодушно спросила я спустя пару минут.

- Билл! – мама встала и начала ходить по комнате. – Ты странная, мне совершенно не нравится твое состояние.

- Тогда выйди из комнаты и оставь меня в покое, - ответила я ей и нацепила на себя футболку.

- Билл, - мягко прошептала мама, обхватив меня за плечи, но я скинула ее руки. Меня до сих пор трясет от того, что она врет мне. – Что случилось, солнышко?

Я открыла дверь и встала около нее, показывая на выход рукой.

- Оставь меня в покое и выйди из комнаты.

- Но Билл...

- Никаких «но». Ты можешь хотя бы раз в жизни сделать то, о чем я тебя прошу?

Она впилась в меня взглядом, и я поняла, что она просто так от меня не отстанет.

- Я не хочу оставлять тебя одну в таком состоянии.

- Нужно было раньше думать.

Она недоуменно посмотрела на меня, и я ударила по двери.

- Уходи.

Мама подошла ко мне, положила руку мне на предплечье и сжала его, на что я напряглась, чувствуя, как легкие снова отказываются принимать в себя воздух.

- Ты ведь знаешь, что я рядом, - прошептала мама и вышла.

Я что-то промычала, захлопнула дверь, заперла ее и кинулась к окну, чтобы открыть его и вздохнуть. Мне было тяжело дышать, и я чувствовала, как начинаю задыхаться. Мне нужно срочно успокоиться, если я не хочу, чтобы мама пристала ко мне с новыми вопросами и пытала ими. Мне нужно похоронить все, что связано с ним, в моей голове. Все, что мне в нем понравилось.

Меня снова ранили. Как тогда. Ранили тогда, когда мое сердце было открыто нараспашку, и это прямое попадание стрелы убило его. Снова. Сбросив с головы полотенце, я села на подоконник и заплакала. Я плакала, потому что он мне понравился. Я плакала, потому что он был единственным человеком, которого я подпустила к себе так близко за последние несколько лет. Я плакала, потому что я снова испытала это чувство не к тому человеку. Я плакала, потому что была не в силах себя защитить перед ним. Я плакала, потому что он сказал те слова. Я плакала, потому что он целовал Оливию. Я плакала, потому что он мне понравился. Я плакала, потому что вспоминала того человека, с которым мы сидели в креслах в заброшке ночью и слушали музыку, наслаждаясь присутствием друг друга. Я плакала, потому что вспоминала отца, прикосновения его рук, раскатистый смех, вишневый пирог, мои первые ролики, подаренные им. Все так навалилось на меня. И еще эта история с Эйбрамсонами и смертью моего отца.... Если его убили, я не переживу этого. Нет.

Подойдя к кровати, я забралась под одеяло и сжалась в клубочек, думая только том, как бы забыть этот день. Как бы забыть все, что со мной произошло в Хейтфорде. Но я не могла. Странный звук отвлек меня, и я повернулась к окну. Еще один странный звук раздался в комнате, и я встала, чтобы подойти к месту, откуда он исходил. Под окном стояла Лили.

- Что ты здесь делаешь? – спросила я, подняв раму.

- Открой дверь, - только ответила она.

Тихонько спустившись вниз, я отперла дверь и впустила подругу внутрь, и она тут же заключила меня в объятия. Все внутри меня воспротивилось этому, но через пару секунд отпустило, и я обняла Лили в ответ.

- Как ты? –спросила Лили.

- Но-ормально, - прошептала я, но голос выдал меня с потрохами.

Лили еще сильнее прижала меня к себе, и я уткнулась ей в плечо, чувствуя, что снова готова плакать. Да что ж такое?!

- Не плачь, малышка, - прошептала она, - Я принесла кое-что, что поможет поставить на колени Темпла.

Лили выпустила меня из рук, и я повела ее на кухню, плотно закрыв дверь за нами, чтоб никто ничего не услышал. Повернувшись к ней, я затаила дыхание и уставилась на нее, затаив дыхание.

- Ну что? – спросила я.

- Завари кофе. Нас ждет долгий разговор.

***

- Что на тебя нашло?! – орал на меня Рафаэль, пока Эйден и Харви отмывали от крови лицо Джеймса, тело которого в обмякшем состоянии находилось в руках Зейна.

Я ничего не ответил, стоя у окна и стирая кровь, что струей стекала по лицу из брови.

- Ты, нахрен, себя видел в зеркале?! – продолжал кричать Рафаэль, периодически ругаясь на испанском. – Ты, урод, его больше в два раза! Мог хоть подумать своей тупой головой, на кого прешь.

Он встал рядом со мной с мокрой тряпкой в руках и прикоснулся к виску, которого больно обожгло. Я зашипел, отшатнувшись, на что Рафаэль рывком притянул меня и посадил в кресло, продолжая вертеться возле моего лица и доставлять еще больше боли. Все жутко болело, и я чувствовал жуткое желание напиться и забыться, чтобы ничего не чувствовать. Она не должна была приходить сегодня. Она всегда все портит своим присутствием, отвлекает меня, не дает трезво рассуждать и все время раздражает. Я просто хочу ее. Ничего больше. Перед мной встали ее большие голубые глаза, в которых было столько обиды и такое разочарование, что почему-то внутри меня что-то неприятно кольнуло. Мне стало мерзко от самого себя. В голове до сих пор крутились ее слова "Ненавижу тебя", как она кричала их, как била меня. 

Я посмотрел на Джейми, который бездыханно валялся на кровати, увидел все, что я сделал с ним, и почувствовал, себя еще хуже. Мама говорит правду – я чудовище и место мне в сырой земле, чтобы гнить под ней и не причинять боль никому своим безумием. Перед глазами начали появляться пятна, и я начал медленно чувствовать, как меня затягивает в эти черные дыры, когда Рафаэль вцепился в мое лицо руками и затряс меня, словно тряпичную куклу.

- Даже не вздумай вспоминать это дерьмо, - шептал он. – Даже не вздумай... Посмотри на меня, Темпл, все хорошо. Я рядом, слышишь? Теперь мы можем защитить себя, слышишь?

Я кивнул головой, когда туман в глазах начал рассеиваться и лицо Рафаэля стало четким в моей голове. Скрипнула дверь и в комнату кто-то вошел.

- Милый, с тобой все хорошо? – раздался в помещении голос Оливии. – Я беспоюсь о тебе?

Я уже собирался сказать ей, чтобы она выметалась отсюда, когда Рафаэль подозвал ее к себе и сказал.

- Помоги мне, пожалуйста. Темпл плохо себя чувствует.

Оливия закивала, словно китайский болванчик, и принялась вытирать с меня грязь полотенцем, лежавшим в тазе с теплой водой.

- Это все она виновата, - прошептала она. – Если бы она не приехала к нам, то всего этого не было бы.

- Оливия, давай не будем поднимать эту тему, - чувствуя, как я раздражаюсь, с опаской поглядывая на меня, произнес Рафаэль.

- Но...

- Никаких «но», -с нажимом кинул я, испепеляя ее взглядом. И она тут же опустила голову.

Зачем Рафа впустил ее сюда? Она действует мне на нервы, лишний раз напоминая о том, что произошло внизу. Я посмотрел на часы и увидел, что уже почти четыре часа утра. Сняв с меня ботинки, Оливия принялась растирать мои ступни, когда из моей груди вырвался возглас.

- Что случилось? – спросил рядом Зейн, устремив на меня свои пронзительные голубые глаза, видящие меня насквозь.

Даже не вздумай, Зейн. Ты единственный знаешь меня ближе всех остальных, и я боюсь, что ты узнаешь мою тайну. Отняв свои ноги от рук Оливии, я укрылся пледом, всеми нервными окончаниями ощущая ту боль, что скопилась в моих ступнях.

- У него там кровь! – завопила она, выставив вперед руку и показывая следы, а затем попыталась вцепиться в мои ступни.

- Выметайся отсюда! – заорал я, резко вскочив на ноги и чуть не упав от боли. Я терпел ее слишком долго сегодня...

Зейн схватил меня, пока Рафаэль и Оливия смотрели на меня.

- Убирайся! – прорычал я.

Наконец услышав меня, Оливия протянул мне свои руки, но я отбросил их, и тогда она стремительно покинула комнату, а я с облегченных вздохом сел обратно в кресло, прикрывая кровоточащие ступни.

- Темпл? – вопросительно обратился ко мне Эйден, встав перед мной.

Я отвернулся, не желая отвечать на вопросы, которыми готовы были обстрелять меня мои друзья.

- Что с твоими ногами? – шепотом спросил Зейн, поднимая мои носки, насквозь пропитанные кровью.

- Порезался, - коротко бросил я и подтащил к себе таз с теплой водой, в котором плавало полотенце.

Опуская туда ступни, я изо всех сил сдерживал себя, чтобы не заорать во все горло. В голове снова вспыхнули воспоминаниях о лезвия, торчащих из моих пяток.

- Что происходит? – угрожающе надвигаясь на меня, спросил Рафаэль и схватил за плечи. – Это они делают с тобой это?

- О чем ты мелешь? – уходя от ответа, кинул я. – Прекратите играть в детективов. Я просто порезался в ванне о лезвия, которые случайно уронил.

- Ты думаешь, что мы слепые? – раздался в комнате сиплый голос, и кто-то громко закашлял. Джейми пришел в себя и свесил ноги с кровати, трогая свою щеку и морщась. – Думаешь, никто не задается вопросом, почему ты переодеваешься в туалете и почти никогда не показываешься в раздевалке неодетым? А если и случается такое, то каждый раз твоя спина покрыта синяками, под ребрами гематомы, а ноги испещрены мелкими порезами? Я знаю, что это все они, твои долбанные...

Все внутри меня похолодело при этих словах.

- Заткнись! – завопил я, резко метнувшись в сторону Джейми. – Даже не думай заканчивать то, что хочешь сказать!

Парни схватили меня, а Харви встал перед мной, пытаясь успокоить.

- Поставь их на место! – орал Джейми в ответ. – Перестань их боятся и дай отпор этим ублюдкам, что калечат тебя! Сколько еще ты будешь позволять им издеваться над тобой?!

Я попытался вырваться из цепких рук Рафаэля, но не смог, ощущая, как с каждой секундой силы покидают меня быстрее, пока я наконец не обмяк в ладонях друга. Закрыв глаза, я привалился на его грудь.

- Темпл, - позвал меня Рафаэль. – Темпл...

Но перед глазами встала черная пелена, которая все-таки одолела меня и поглотила, забрав свои цепкие объятия.