Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Десять утра, а я только зашел домой, потоптавшись немного на пороге, потому что хотел подойти к Билл, которая следила за мной сегодня с ночи, и извиниться за то, что сделал, за то, что накричал на нее, напугал и сделал больно. Я же не такой. Я знаю, что не являюсь таковым, черт побери, но тогда мне нужно было сорваться и мой выбор пал на нее. Когда Дебора прибежала ко мне и разрыдалась, рассказав, что случилось, я не поверил, сочтя ее слова за ложь, но потом пришел Леджер, затем другие, и все они сказали, что это правда. Тогда меня охватила такая злость. Я могу простить все, но не насилие. Даже самому себе за то, что произошло тогда в заброшке с Билл. Ее рука сломана по моей вине. Я нашел ее в раздевалке, причинил боль, накричал, и за это я себя ненавижу. Перед тем, как отдать диск Билл, Зейн показал мне, как Дебора бьет себя в туалете, буквально истязает, не щадя себя, и я почувствовал отвращение к самому себе в тот момент.

Сняв куртку, я повесил ее на крючок, заметив миссис Уэйн, которая вышла из гостиной с подносом, и взбежал по лестнице, надеясь, что не встречу свою мать, но, увидев Айрис, понял, что она все еще здесь.

- Мать ждет тебя уже больше двух часов, - шепнула мне сестра, показывая на гостиную внизу. Господи, только не это. Я не выдержу еще одной атаки, - Я сказала, что ты на тренировке и будешь поздно, чтобы она не ждала тебя, но ты ведь ее знаешь.

Голос сестры задрожал, голубые глаза округлились и заблестели в неярком свете настенной лампы. Я встал на колени и привлек ее к себе, притянув каталку за колеса, обнял и посмотрел на портрет свое прадеда, висевшего вместе с другими картинами с изображениями своих предков. Мог ли он представить себе, что его потомки дойдут до такого состояния? Что каждый день будет похож на битву, где тебя либо убьют, либо поймают в плен и будут пытать, пока ты не сойдешь с ума? Закрыв глаза, я представил себе, что нахожусь в заброшке, что стала мне родным домом, в своей комнате, где раздается запах книг и мятного чая, где около окна стоит телескоп, где на стенах висят картины Айрис, которые она рисует тайком от родителей, где лежат тетради Валери с ее наблюдениями о растениях, что растут в саду больницы. Мне нужно было абстрагироваться, принять все на себя, чтобы ей не досталось за мою слабость, чтобы во мне снова не проснулся тот, которого я не хотел выпускать наружу. Но он проснется. И ради них мне придется терпеть.

- Где Валери? - спросил я.

- Она спит. Не иди вниз, Темпл.

Я пошел вниз, медленно спускаясь по бесконечным длинным ступеням громадной лестницы, что держала на себе не одного потомка Эйбрамсонов. С каждым сделанным мною шагом в голову лезли всевозможные воспоминания, связанные с самыми темными и ужасными событиями, произошедшими в моей жизни.

- Темпл, - позвала меня сестра.

Я не обернулся.

- Темпл?

Я сделал еще один шаг.

- Темпл!

Я медленно повернулся, кинув взгляд на сестру, щеки которой были мокрыми от струившихся слез.

- Ты не обязан это делать! Слышишь?! Темпл!

- Я люблю тебя, - прошептал я, - Просто думай только об этом. А теперь в комнату. Быстро!

Она умоляюще посмотрела на меня, шепча "не надо", но я отвернулся и сбежал по оставшимся ступеням, подошел к двери гостиной, откуда доносился звонкий смех и комментарии ведущего любимого матерью шоу с Джимми Фэллоном, и остановился. Она всегда смотрела его, когда находилась дома, и записывала все выпуски на диски. Приоткрытая дверь не смогла заглушить звуки, которые издает моя цепь на куртке во время ходьбы, и мать, не поворачивая голову, тут же поняла, что я здесь. "Дома".

- Я долго ждала тебя сегодня. Неужели ты думал, что я могу уехать, оставив тебя без нашего сеанса терапии?

Мне хотелось положить руки на ее тонкую лебединую шею и сомкнуть вокруг нее пальцы, хотелось, чтобы весь этот кошмар кончился сегодня, здесь, хотелось бежать без оглядки, зная, что моим сестрам больше ничего не угрожает, но я не мог, и потому мне пришлось войти в едва освещенную темно-коричневую комнату. Сзади меня послышался едва уловимый шорох, и я обернулся, увидев миссис Уэйн, которая недоуменно смотрела на меня. Я кивнул ей, пытаясь перенестись в прекрасный и добрый мир, созданный в моей голове. Это все ради Айрис и Валери. Ради нее монстр, прячущийся внутри меня, выйдет сегодня наружу.

- Подойди сюда.

Я застыл на месте. Все тело напряглось, руки невольно сжались в кулаки, желая немедленно двинуть этой женщине по голове, но я сдерживал себя. Я увидел, как мать развернула плечи, выключив телевизор, отчего комната погрузилась в тишину, и встала, смахивая несуществующую пыль с рукава своей безупречно чистой белой блузки, которую подарил ей мой отец, когда меня нашли в заброшке. Она всегда надевала ее, когда проводила со мной «сеансы».

- Мне нужно повторять дважды, чтобы ты выполнил то, что я тебе приказала?

Ее мелодичный голос и внешность ангела совершенно не совпадали с тем, что пряталось внутри нее. Найдя в себе силы, я подошел к стулу, что стоял в центре комнаты, сел на него, положив ладони на его ручки и закрыл глаза, представляя, что нахожусь в заброшке. Но я понимал, что это ненадолго. Вскоре сознание заполнилось картинками тех воспоминаний, которые я старался стереть из своей головы, но усилиями моих родителей, все мои попытки оказались безуспешными. Я вцепился в ручки стула, умоляя Господа о том, чтобы вскоре этот кошмар закончился, но мои молитвы так и остались неуслышанными.

***

Лили кинула толстенную папку на стол, села напротив меня и протянула кофе, который я выпила буквально за несколько секунд, не обращая внимание на его высокую температуру.

- Что это? – спросила я, уставившись на множество папок.

- Это дела на каждого из них, - Лили собрала вьющиеся волосы в хвост и посмотрела на меня.

- Откуда это у тебя?! – изумленно воскликнула я, хватая первую папку из стопки.

- Мой папа – шериф, так что странно, что ты задаешь мне такие вопросы, - хмыкнула она.

- Ты попросила его?

- Нет, я их стащила их из сейфа в его кабинете, - она показала пальцем на второй этаж, - Было сложно понять, какой у него код. Даже я ни разу не видела их.

Я открыла папку и увидела фото Эйдена. Здесь было буквально все: вес, рост, родословная, где учился, какие школы менял, мелкие хулиганства, на которых его поймали и...

- Оу, он принимал наркотики, - поджала губы я, - Какой плохой мальчик.

- Что?!

Она выхватила у меня папку, внимательно читая первую страницу.

- Охренеть! Наркотики?! Бог ты мой, он, что, с ума сошел?!

- Почему ты так удивлена?

- Эйден очень хороший. Благодаря ему у нас открылся второй приют для животных в Хейтфорде, и он сам содержит за счет трастового фонда. Поверить не могу, что он продавал наркотики...

- Любить животных – не показатель человечности. Я читала истории маньяков, серийных убийц, которые держали в своем доме чуть ли не всех дворовых питомцев, но при этом не щадили на своем пути никого.

Лили отбросила папку в сторону и взяла следующую.

- Ну и кто там?

- Рафаэль, - Лили нахмурилась, а заткем округлила глаза, - Он пытался покончить жизнь самоубийством в лесу, порезав вены на руке.

Несмотря на то, что они сделали мне, я почувствовала, как будто кто-то ранил меня в сердце. Мягко обхватив папку, я забрала ее у Лили и обратила все свое внимание на фотографию человека. Длинное чуть смугловатое лицо, покрытое пробивающейся темной щетиной, большие, выделяющиеся на лице глаза, поначалу казавшиеся мне карими, но на самом деле являющимися ореховыми, полные, но разбитые ярко-розовые губы - этот парень был безумно красив. Я смотрела на него, не в силах оторваться, и думала, что может стать веской причиной для человека, чтобы перестать жить, что происходит внутри него, как он решается на это? Я понимаю, если бы он попытался сделать это после того, как его поймал маньяк и держал у себя несколько дне, но попытка суицида была совершена им в четырнадцать.

Я прочла всю страницу, но так и нашла ответов на свои вопросы.

- Что произошло, когда ему было четырнадцать? – спросила я у Лили, что искусала верхнюю губу до крови.

Она посмотрела на меня, о чем-то думая, а затем ответила:

- Я не знаю. На тот момент я не общалась с Харви и потому не была с ними знакома напрямую.

Я кивнула головой и взяла следующую папку. Я резко вздохнула, чуть не смяв листы и не искромсав их.

- Что случилось? – озадаченно спросила Лили.

- Темпл.

Я посмотрела на фотографию человека, которого ненавидела всеми фибрами души, и в глазах на долю секунды потемнело от гнева, что клокотал во мне. «Ну здравствуй ублюдок!», - пропел голос в моей голове. Рост сто девяносто восемь сантиметров, вес девяносто три килограмма, мать и отец – коренные жители Хейтфорда. Мистер Эйбрамсон прямой потомок Генри Эйбрамсона – одного из основателей Хейтфорда, а миссис Эйбрамсон, девичья фамилия которой Стоун, дочь известного владельца плантаций по выращиванию хлопчатника.

- Ну что там? – спросила меня Лили.

- Почему Темпл занимался подпольными боями?

- Что?!

Лили выхватила у меня листы, впившись в них глазами, а затем удивленно вскинула брови.

- Я ничего не знала об этом.

- Чтобы ты ничего не знала, Лили? Я не верю.

- Клянусь! Мне всегда казалось, что он получал те синяки и ссадины после тренировок и игр, но никак не после боев! Я даже не знала, что у нас есть такое... Господи Боже, с двенадцати лет... Он же был совсем ребенком, какие бои вообще?

Я пожала плечами, стараясь не выдавать, что в реальности меня напрягла эта новость. Да, я зла на Темпла, да, мне хочется избить его, да, мне хочется унизить его так же, как и он меня, но одна мысль только, что будучи ребенком он занимался подобными вещами и позволял истязать себя, приводила меня в бешенство. Для меня ребенок – это существо, которое не должно знать, что такое боль, если только он не упал где-то и не заработал себе тем самым ранку. Ох...

Вдруг мы услышали, как открывается входная дверь и кто-то бросил ключи на полку.

- Лили, я купил твои любимые лакричные палочки! - добродушно крикнул мистер Робертс.

Мы обе напряглись, понимая, что если отец Лили сейчас увидит то, что лежит на столе, нам грозит неминуемая расправа. Схватив близлежащие журналы, я затолкала между ними папки и крепко обхватила их руками, чтобы не были заметны яркие корешки.

- О, Арвен...

- Билл , - поправила его Лили.

- Билл, - широко улыбнулся мистер Робертс, - я так рад тебя видеть. Почему ты раньше не сказала мне, что она зайдет к нам? Я мог сделать для нас барбекю.

Он обнял меня и потрепал по голове.

- Здравствуйте, мистер Робертс.

Спрятав за его спиной журналы с папками, я широко улыбнулась, искренне радуясь нашей с ним встрече. Как ни крути, но я всегда скучала по Хейтфорду, так как здесь остались важные для меня люди, по которым всегда тосковало мое сердце во время разлуки.

- Не обижай меня Билл, просто Шон, - он отпустил меня и взял пакеты, относя их на кухню, - Я купил такой вкусный ягодный пирог в пекарне у мистера Крайтона, пальчики оближешь!

Я беспомощно повернулась к Лили.

- Пап, она не останется, ей нужно на работу.

- Но всего лишь на один кусочек, - выглянул из кухни мистер Робертс.

- Я очень хотела бы остаться, мистер Робертс, но опаздываю на работу.

- Тогда жду тебя завтра у нас. Мы давно тебя не видели, Билл.

Он улыбнулся и помахал рукой, и мне сразу стало так тепло на душе. Лили толкнула меня в спину, и я поняла, что пора валить из дома, пока нас не застукали на месте преступления.

- Вечером я зайду к тебе, окей?

- Нет, - прошептала я, - Я не могу сегодня.

- Почему?

- Долгая история. Объясню завтра.

Сегодня вечером мне предстоит вылазка в дом Эйбрамсона, и я не готова терять ни секунды драгоценного времени, когда в здании никого не будет.

- Что ты скрываешь от меня, Билл?

- Объясню позже. До свидания, мистер Робертс!

Я чмокнула Лили и выбежала из дома, попутно запихивая все вещи в рюкзак. Мне предстояла восьмичасовая смена сегодня в той забегаловке, в которой я устроилась, а затем незаметно прошмыгнуть в дом. Мама уходит с работы в семь, так что не думаю, что на момент, когда я буду в здании, она окажется там. Нужно будет встретиться с ней, чтобы незаметно перехватить у нее ключи от дома Эйбрамсонов. Достав доисторическую моторолу, я написала матери сообщение, что мне нужно встретиться с ней перед тем, как я якобы посещу спортзал, а затем пошла на работу.

Мне нужно было узнать о Темпле как можно больше, ибо все мое нутро требовало мести за то, что он сделал. Я до сих пор иногда просыпаюсь ночью от кошмаров, которые мне снятся, озираюсь по вечерам, готовая двинуть в челюсть любому, кто подойдет ко мне, засыпаю только с включенным ночником, боясь, что из темноты выскачет Темпл и сделает что-то ужасное со мной. А еще Джейми. Ох уж эта постоянно тявкающая собачонка Темпла. Он второй на очереди после него. Дойдя до места работы, я сняла кепку, зашла в помещение, поздоровалась с коллегой, задержав дыхание, чтобы не чувствовать ужасный запах его немытого тела, а затем прошла в подсобку, где быстро переоделась. Черт побери, мне нужно чтобы эти восемь часов пролетели незаметно, и для этого я погрузилась в работу.

Хоть заведение и было сомнительного качества, здесь тусовались, как мне кажется, все жители города, что не могло не радовать. Чаевые прилетали скудные, так как я чужеродка и многие приходили сюда, чтобы поглазеть на меня, словно я какой-то единичный в мире экспонат, путешествующий по планете, но все же это было хоть что-то. На данный момент я ценила буквально каждый цент. У меня не было денег даже на то, чтобы починить сломанный мной плеер, что уж говорить об учебе, поэтому обслуживая бесконечный поток посетителей, я улыбалась, делая вид, что счастлива быть здесь.

Солнце почти село, загорелись фонари на улице, и я, чувствуя, как напряжено все мое тело, как ноги ноют, умоляя меня о стуле, взглянула на часы. Слава Богу, мне осталось всего пятнадцать минут, а затем я буду свободна как птица. Раздался колокольчик, прикрепленный в двери, и я развернулась, понимая насколько сильно устала. Расплывшись в улыбке, я подошла к столику, за который сели парни, и увидела Джейми. Улыбка сошла с моего лица и появилась на его.

- Ну здравствуй, Билл.

Его глаза заблестели, и мои руки задрожали от моего желания врезать ему и сбить с него спесь.

- Здравствуйте. Что будете заказывать?

- Тебя, - облизнув губы, прошептал он и поддался вперед, - На какое время тебя можно арендовать?

Перед мной стояли два выбора: либо я оторву ему яйца, а затем меня выкинут с работы, либо сделаю вид, что ничего не произошло и продолжу обслуживать дальше, чтобы продолжать копить на учебу. Колумбийский университет...

- Вам повезло, и вы попали в золотой час, когда все блюда стоят в два раза дешевле. Что желаете? – спросила я, уставившись в блокнот.

Раздался звон колокольчика, но я не обернулась. Пусть других посетителей обслуживает Найл, у меня больше нет сил. Видит Бог, я готова надеть тарелку Джейми на голову.

- Ты, что, глухая? – кинул мне Леджер, - Джейми хочет тебя. Тебе лучше согласиться. Тебя никто лучше, чем он, не поимеет, как он. Будет, что рассказать внукам.

Воздух покинул мои легкие от ярости, поглотившей меня, и я наклонилась, уперевшись в стол ладонями.

- Ты, мерзкий кусок дерьма, еще раз откроешь свою пасть, и я переломаю тебе все ребра, - прошипела я, - На твоем месте я бы сбросилась с крыши, если бы узнала, что о тебе говорят те девушки, которые с тобой спали. Мне искренне жаль, что им пришлось испытать такое в жизни.

Леджер покраснел и вскочил с места, но Джейми толкнул его, и тот упал обратно.

- Мне нравится твой острый язычок, - тяжело дыша, выдохнул Джейми.

Раздался звон открывающейся двери, и Джейми, схватив меня за ворот кофты, резко притянул к себе, впившись в губы. Опешив, я стояла как вкопанная, но, придя в себя, уперлась руками в плечи Джейми и укусила его губы, когда кто-то схватил меня за руку и вывернул ее. Раздались крики, к нам поспешили другие люди, но никто не решился подойти ближе, когда увидели Темпла, который схватил Леджера за горло. Он вытащил его из-за стола и кинул на пол, ударяя по лицу кулаком снова и снова.

- Еще раз ты подойдешь к ней, и я вытащу твой хребет и запихну его в твою глотку! – взревел он, последний раз ударив Леджера, который лежал без сознания. Обернувшись, он уставился на Джейми, - А с тобой мы поговорим в заброшке.

Темпл быстро подошел ко мне, снял с меня фартук, кинул его на стойку и схватил меня за руку, потянув к двери, на что я попыталась вырваться.

- Нет уж, ты пойдешь со мной! – выплюнул он, забросив меня к себе на плечо.

Я закричала, начав неистово бить его по спине, но Темплу словно не было больно, и, ни разу не дрогнув, он вышел на улицу.

- Опусти меня на землю! – заорала я.

Но Темпл даже не обратил на мои слова внимания.

- Ублюдок! Выродок!

После этого Темпл резко встал и скину меня с плеча, отчего я упала на землю. Он присел на корточки и впился в меня взглядом, и я только сейчас заметила, что выглядел он не так, как обычно. Его глаза были налиты кровью, потрескавшиеся губы кровоточили в нескольких местах, волосы в хаотичном порядке лежали на голове, спадая на лоб. Он обхватил мою голову трясущейся рукой и несильно сжал ее, привлекая меня к себе ближе.

- Никогда, слышишь! – рявкнул он, - никогда не смей называть меня выродком или ублюдком! Поняла?!

- И что же ты сделаешь, если я не послушаю тебя? – сжав губы в тонкую линию, спросила я, - Ударишь меня? Убьешь?

Темпл запрокинул голову, открыв вид на длинную мускулистую шею, и рассмеялся, а затем резко приблизился ко мне, отчего я почувствовала его горячее дыхание на своей коже.

- Я знаю много способов доставить боль не только физическую, но и психологическую, - он понизил голос до шепота, - Поверь мне, ты будешь кричать, умоляя меня, чтобы я остановился, просить прекратить эти пытки, чтобы больше не чувствовать эту агонию, что поглощает тебя, причиняя невыносимые страдания, чтобы я отпустил тебя, но нет. Люди так жестоки: им нравится мучить других, потому что боль, которую они испытывают, приносит им неимоверное удовольствие.

Почему-то эти слова напрягли меня, и я посмотрела ему в глаза, кричащих о боли, о которой он говорил. Я не знаю, что толкнуло меня на то, чтобы задать следующие два вопроса, но именно они изменили тогда поворот событий.

- Что случилось? Кто заставляет тебя чувствовать эту боль?

Он помолчал несколько долгих минут, показавшихся мне часами, а затем отвел взгляд, посмотрев в даль, и ответил хриплым голосом:

- Люди, которые должны были любить меня, но ненавидят за то, чего я не хотел.