Вражда по графику||Турбо

Вечер в ДК гремел музыкой. Свет мигал, красный, зеленый, синий, белый, так что у многих голова кружилась. Народ орал, смеялся, кто-то уже в дымину бухой прыгал под басы. Айгуль тянула Альбину за руку на танцпол, пыталась, как могла, вывести её из той пропасти, куда та рухнула неделю назад.

Айгуль: Давай, ну хоть чуть-чуть, слышишь? — кричала она на ухо, перекрывая музыку. — Забудь ты его, хотя бы на пять минут.

Альбина кивала. Улыбка...слабая, мимолетная, появлялась на лице. Но глаза,глаза оставались пустыми. Она пару раз двигалась под ритм, даже сделала круг с Айгуль, но снова отходила к стене, садилась на стул. Сидела, сложив руки на коленях, будто боялась, что если встанет, ноги подкосятся.

Айгуль смотрела на неё и внутри чувствовала, как что-то сжимается. Она уже неделю таскала подругу за руку, вытаскивала из дома, пыталась вселить хоть крошку надежды. Но все время возвращаюсь к одной и той же мысли: пока рядом Валера, она будет страдать. Он - огонь. Он сжигает все, что к нему прикасается. И да, они любят друг другу, это было видно каждому, даже слепому. Но в этой любви больше боли, чем счастья. Айгуль понимала: если бы Альбина сумела вырваться из этого круга, жить дальше, может, ей было бы легче. Спокойнее. Но вместо этого она продолжала любить.
И она верила подруге. Верила в каждое сказанное ею слово. Знала, что она бы никогда не поступила настолько гадко, по отношению к человеку, за которым стояла, как за каменной стеной. Но Валера этого не понимал. Не понимал, насколько Альбина нуждалась в его поддержке, в его защите и любви.

И пока Айгуль думала о своем, в перерыве между танцами, Альбина почувствовала. Тяжелый взгляд. Тот самый, знакомый. Она подняла глаза и увидела его.

Валера стоял чуть в стороне, среди пацанов. В руках сигарета, губы сжаты. Но он не отрывал от неё глаз. Он видел её, бледную, потерянную весь вечер, но всё такую же яркую и красивую. И внутри у него всё переворачивалось, с каждым взглядом на неё.

Смотрел так, будто хотел убить и одновременно коснуться. Ему хотелось броситься к ней. Хотелось спросить: почему? Хотелось услышать её голос. Но гордый, упертый ублюдок внутри него громко сказал: Не вздумай, сама приползет.

Альбина тоже видела. Сердце колотилось так, что даже музыка не глушила. Ей казалось: вот он, шанс. Вот сейчас, если подойти, если сказать хоть слово, может,все встанет на места.

Она подняла со стула. Сделала шаг. Ещё один. Музыка , смех, запах пота и перегара, всё пропало. Только он, Валера.
Он видел что она идет к нему. Медленно, будто в тумане.

И именно в этот момент в его голове сорвалось что-то. Гордый, агрессивный, чертов упрямый Турбо, не Валера. Он скривил губы в ухмылке, резко отвернулся от ее взгляда и начал искать глазами. Искать того, кто сможет воткнуть ей нож в сердце.

И нашел.

Кира. Стояла у колонны, какой-то непонятный напиток в руке, смеялась с подружкой. Увидела его взгляд и сама чуть не подпрыгнула. Она ждала этого. Оказалась рядом, когда надо было сравнить кого-то с землей.

Валера бросил бычок в пол, раздавил подошвой и пошел. Шаги уверенные, злые, будто на драку. Пацаны даже дернулись, но не остановили, они сами не понимали, куда тот двинулся.

Подошел к Кире, схватил её за локоть так резко, что та даже всхлипнула и рванул к себе. Развернул. Одним движением. Она только успела улыбнуться своей мерзкой, довольной улыбкой. И тогда Валера накрыл её губы. Грубо, жестко, вдавил в себя, одной рукой обхватил её талию так, что костями захрустело. Второй рукой вцепился в затылок.

Музыка гремела, но все вокруг затихло. Те, кто видел, обернулись. И среди них - она.
Альбина.

Она застыла на полпути. Всего три шага отделяли её от него. И в этот момент мир рухнул.

Её дыхание сбилось. Она смотрела, как он целует её. Так, как когда-то целовал самую дорогую в его жизни. Так, как целовал её саму. Эти руки, что были на её талии, теперь держали чужую. Эти губы, которыми он шептал ей, теперь жадно рвали другую.

Сердце внутри не билось. Оно разорвалось.

Её взгляд стеклянный. Она будто не верила, что это происходит. Губы дрожали, дыхание сорвалось на короткий всхлип. Но даже слёзы не вышли. Слезы застряли где-то внутри, как яд.

Ноги подкосились, но она осталась стоять, мертво, словно прибитая к полу.

Айгуль увидела и рванула к ней, но не успела. Альбина погрузилась в ту самую пустоту, где нет воздуха. Её пальцы дрожали, губы приоткрылись, она хватала ртом воздух, словно задыхалась.

И только один человек заметил все до конца.
Вахит.

Он видел, как сначала в её глаза мелькнула надежда. Потом боль. Потом пустота. И сейчас это был не просто взгляд. Это было безмолвное крушение. Смерть внутри живого человека.

Он сжал кулаки. Вены на руках вздулись. Он готов был в тот момент убить Валеру. Прямо там, посреди зала. Разорвать его за то, что он только что сделал. Но он стоял. Потому что видел: Альбина сейчас нуждалась не в том, чтобы кто-то начал махать кулаками. Она нуждалась, что бы её кто-то вытащил.

Она сделала ещё шаг назад. Ещё. Вахит успел. Подошел к ней, поймал её за руку. Она вздрогнула, повернулась к нему. Её дыхание было частым, губы бледные. Она смотрела на него так, словно не верила, что он рядом. Что он поддерживает её.

Вахит: Аль... — тихо сказал он, глядя прямо ей в глаза.

Альбина вылетела из ДК, как из душной клетки. Музыка, свет, крики внутри, все осталось позади, но в голосе все ещё звенело. Слезы текли сами по себе, дыхание сбивалось, ноги подкашивались, но она неслась вперёд. Перед глазами всё та же картина.
За спиной послышался крик:

Айгуль: Альбина! — она рванулась следом, но тут же заглушил грубый, хриплый голос.

Вахит: Стоять, бля! К Марату иди! Не отходи от него, поняла?

Он выругался, боясь, что ещё и с Айгуль может что-то случится. Зима стиснул зубы и рванул следом за Альбиной.

Улица встретила её холодным воздухом. Она мчалась вдоль забора, где-то дальше виднелись тусклые фонари, лаяли собаки. Слезы застилали глаза, и именно поэтому она так резко врезалась во что-то твердое. Точнее, в кого-то.

Илья: Тише, тише.

Она подняла голову. Илья. Выглядел он ужасно: под глазом синяк ещё не сошел, губа треснувшая, скулы с багровыми отметинами: только сняли швы, только вышел из больницы и все равно стоял на ногах.

— Отпусти, — её голос сорвался, дрожал, но не от страха. Она рвалась вперёд, но слёзы текли из-за другого.

Илья ухмыльнулся, ухватив её за плечи.

Илья: Я же говорил тебе... — его глаза блестели какой-то мерзкой победой. — Говорил, что он такой же, как все. Ну че, убедилась?

Альбина дернулась, но его хватка только усилилась. Он приблизился, дыхание его было тяжелым, воняла дешевыми сигаретами.

Илья: Помнишь, что ты мне тогда сказала? — он почти шептал, но каждое слово резали. — «Если Валера узнает, знаешь что он с тобой сделает?» — ухмылка растянула его губы. — Ну вот, ты сама всё и получила.

Альбина замотала головой, рыдая, пытаясь вырваться.

— Замолчи! Замолчи, скотина!

Но тот словно наслаждался её отчаянием.

Илья: Всё было предсказуемо, детка. Он верит глазам, а не твоим соплям. Ты для него теперь такая же, как все остальные.

Она дернулась сильнее, но руки предательски соскользнули. И именно в этот момент за её спиной раздался звук быстрых шагов.

Вахит.

Он видел. Он слышал. Все. Стоял секунду, как будто в груди все переворачивалось. И потом, его лицо перекосилось от ярости.

Вахит: Ах ты, падла, — сорвалось у него.

Он подбежал, схватил того за воротник и со всего маха врезал ему кулаком в челюсть. Удар был такой, что Илья отлетел назад, ударившись спиной о стену дома. Альбина чуть не упала, но Вахит успел подхватить её, резко отдернув от мерзкой хватки.

Вахит: Сука, — прорычал он, наклоняясь над Ильей. — Ещё раз тронешь её, в землю вобью, понял?

Илья сплюнул кровь, хотел что-то сказать, но тот плюнул ему прямо под ноги, презрительно, по пацански, как окончательный приговор.

Вахит: Адидас тебе ещё как подобает отошьет. Даже не смей нос сунуть. Ты труп, понял?
Он развернулся, схватил Альбину за руку. 

Вахит: Пошли, — голос его был жесткий, но в глазах мелькала злость не на неё, а на все вокруг.

Альбина всхлипывала, но шла рядом. Она чувствовала, как рука друга держит её крепко, как будто не даст больше упасть. И именно в этот момент он поверил окончательно: она не врала: не могла. Все это дело руки Сутулого.

Сзади раздавался кашель и ругань Ильи, но тот даже не обернулся. Для него он — чушпан.

***