29 глава
Это были уже сотые слезы за день. За сегодня, я раскрыла о себе столько, сколько даже не представляла.
Мы так и сидели в подъезде. Обнимая, Тилькин одной рукой, второй - переплетал мои пушистые волосы, что аккуратно лежала до плеч. Я же сидела сжавшись и шепотом рассказывала все. Все что было.
Я не чувствовала неловкость или стыд с ним, не чувствовала себя нытиком или слабой. Я чувствовала себя любимой и защищенной рядом с ним. Я чувствовала его руки на голову и плечах. Они были холодными, но от них шло тепло. Я чувствовала его холодную куртку, от нее тоже шло тепло. От него самого было тепло на душе. От его молчания, от его внимания. Он был моим лучом, моим спасением.
На макушке стали появляться линия поцелуев. Маленьких, быстрых - показывающие, что вот, как много он меня любит. Поцелуи перешли на лицо: лоб, нос, щеки, губы. Параллельно, он вытерал мои слезы руками, прочищая путь губам.
Я невольно начал улыбаться, его руки остановились на щеках, губы были в сантиметре от моих, а лбы соприкасались. Глаза в глаза. В моих была печаль и страх, в его - печаль и страх за меня, за мои слезы, сила и решимость - за мою защиту.
В этих серых глазах крылось так много, что я никогда не замечала прежде. Я в детстве вообще была глупой довольно - не замечала простых вещей или вообще не предавала им значения, никогого.
Либо все таки мой отец просто выбил мне мозги, как и хотел, что я не могла думать как-то иначе.
Но сейчас все поменялось, может я и вправду стала немного взрослее.
После окончания моей истерики, мы еще долго сидели в падике. Миша обнимал меня одной рукой за плечо, а ладонями грел мои пальцы, целуя макушку, я же просто прижалась к нему боком. Мне нравилась эта тишина, это спокойствие от него. В нем была немая поддержка.
Но все таки мы решили встать и пойти прогуляться, чтобы я окончательно успокоилась и рассказать ему все про Москву.
Улица встретила меня морозом в лицо, от которого я уже отвыкла за эти минуты.
Я вышла первой и остановилась, вглядываясь в темное небо с падающими хлопьями снега. Тилькин встал сзади близь ко мне. Заговорил тише.
- Я всегда буду рядом, Лер, я никогда тебя не брошу и не предам. Не дам плакать и не зассу за тебя заступиться. Ты для меня все. Слово пацана даю.
Я слушала его низковатый и картавый голос. Эти слова вселяли мне надежду и веру. Они зашивали раны внутри.
Я обернулась. Он стоял руки в карманы и довольно серьезно на меня смотрел, что доказывает правдивость его слов. Я не часто видела его не юморным или любвиабильным парнем. Редко, но метко.
- Миш... - тихо позвала я его и подошла еще ближе. Я взяла его за лицо и притянула ближе к себе, поцеловав. Тут же почуяв на себе его руки, прижимая к нему ближе. Медленный, ласковый, нежный поцелуй - нам обоим это нравилось. Чувство любви и заботы - главное для нас. Нам не нужна страсть, не нужны ложные обещания и попытки серьезнее, взрослее. Мы те, кто мы сейчас. Мы те, какими полюбили друг друга и те, какие нужны друг другу.
От лица Ералаша.
Я шел в школу. Сегодня какая-то важная контрольная и меня буквально заставили идти. Классуха сказала что если не приду - позвонит бабушке, а при всем похуизме, я не хочу очень ее беспокоить.
Я вообще планировал прогулять, плюсом Лерка, не будет ходить, пока все не устаканится. Но добежать и набить морду Свиридову я собирался давно. Только искал момента. Слишком сильно он раздражал меня, да и к Лерке ревновал. Сильно.
Я, может это не по-пацански, не люблю кулаками махать просто так, только если накопительно. Вот хуйню сделать - да, но за дело. Может потому что я слишком мягкий характером, как иногда говорил Турбо, когда в спаррингах я проигрывал, особенно раньше.
В детстве я был слишком обвит бабушкиным тепло и лаской, из-за чего и вырос таким. Ну не грубым. А пришиться давно хотел, потому что начали зажимать и прессовать. А постоять за себя надо было, я же мужчина, как бабушка говорила.
Вот и пришился, только со второго раза. С первого упал и не поднялся, не взяли. Во второй раз был уверенней, взяли. Досих пор помню как двое высоких и крупных довольно пацанов стояло передо мной и проживали взглядом, молча, долго, перед тем как подать руку. И первым с кем я поделился - Лера, она знала что я давно хотел пришится, а то чушпаном не уважали. Первая, кто поздравил, после пацанов. Только вот помню, что оказалось, что ее брат, тот самый старший, который мне и сказал.
- Не, не тянешь, чушпан. Окрепнешь - приходи. - бросил он мне холодно, выпуская пар сигарет. До сих пор помню: все болит, кровь, пронзающие взгляды скорлупы и старших. Старшие ухмыляясь курили, а скорлупа просто смотрели.
Но все равно стоял на своем и пошел второй раз. Пришлось постараться. Помню даже впервый раз украл сигареты и попробовал даже. Аж передернуло, помню как плохо было. Но с каждой тяжкой становилось легче.
Помню как со старым бывшим другом даже драться учился. Синяки, ссадины, фингалы. А говорил что с лестницы упал на асфальт. Помню как бабушка обрабатывала, а Лерка говорила.
- Миш, зачем тебе это? Ты же две хромаешь от боли! - грустно она смотрела на меня своими зелеными глазками, стараясь не трогать больные места. Переживала. Но в глубине души, она все равно надеялась что я пришьюсь, что драться научусь, что у меня получится все. Была со мной и верила, даже если боялась.
И вот сейчас я иду в школу, а она дома. Но вроде не плачет и чувствует себя хорошо. Сердце сжимается, когда вспоминаю ее слезы. Вспоминаю как писал ей, а она не отвечала, со сборов убежать не мог - прописали бы знатно. Вспоминаю как зашел в падик, а она вся такая хрупкая, перепуганная и так смотрит, что хотелось обнять и не отпускать. Ее глаза искали во мне спасение и стену защиты от всего.
Я смотрю на нее, вижу какая она красивая, добрая, веселая, порой доверчива, какие глазки у нее выразительные, подкрашенные тушью, какие волосы золотистые пушистые и короткие, что так красиво иногда ложились на плечи, не ниже. Честно, смотрел и улыбался, что такая моя. Моя...
Помню как год назад перестал на нее смотреть как на подружку. Как на девушку. Все таки взрослеет она как и я и это привлекает. Хотел быть всегда с ней вдвоем, ни смотря ни на что, даже если хуйню сотворит.
Она стала моей первой любовью. Ту, чью любовь унесу с собой в гроб даже спустя много десятков лет. Самой яркой, нежной и теплой. Та, что всегда улыбалась, смеялась, а я улыбался во ответ, та, что сияла больше всех, та, которая затмевала любую. Никто с ней не сравниться. Я терял бошку от нее, но ничуть не стыдился.
Стал мелочи замечать, слегла взволнованно смотреть на нее, желание защитить и оградить ото всех. Особенно от Свиридова, что в первый свой день уже забрал ее. Как я был рад, что это уебище ушло от нее. Сразу же почувствовал, что-то неладное от него. Слишком понтов много для чушпана, да и смотрел так... Знаю этот взгляд, сам смотрел иногда. Но я ей плохо не делаю, в отличие от него. Я сам себя закопаю, если узнаю, что из-за меня плачет.
Зашел я как обычно, даже чуть раньше, все таки эта контроша. Без Лерки все равно не напишу, но так хотя бы долга не будет.
Кабинет был закрыт, все стояли около него. Я подошел и поздоровался с парой пацанами, а потом вижу его и его шайку. Те уебища, со слов Лерки, что разборки устроили. Но не сейчас. После контрольной.
-Побазарить надо. - подошел я к нему, как только он вышел из кабинета и хмуро глянул. Он обернулся на меня, выгнул бровь.
-Че такое? Мотаешься с грязной уже сколько времени. Не знал? - он протянул злой оскал. Этот напыщенный взгляд и гордо поднятый нос стали последней каплей. Злость кипела внутри меня, да такая что я не чувствовал так яро раньше.
Он ухмылялся, он был доволен тем шоу, что устроил.
Первый удар прям ему в челюсть. Чувствую хватку сзади, но дергаюсь. Пригибаюсь чтобы не получить ответный. Второй удар прям в нос. Чувствую легкую боль в костяшках и кровь. Следующий удар мне в лицо. Отшатнулся, но не упал. Повалил на пол. Сел сверху. Удар за ударом. Удивительная агрессия окутала меня. Буквально туманила разум и сама взяла контроль над телом.
Чувствовал крики, руки и удары. Помню как встал и плюнул в него.
-Чтобы рот свой не открывал и не клеватал на нее. В следующий раз - убью, сука - кинул я, взяв рюкзак и пошел. Сначала хромая, потом лучше.
Я поспешил скрываться чтобы не отчитываться перед учителями. Зато контрольную написал и можно валить.
Злость ушла, но еще осталось пару дел. Дойти до этих идиотин. Это не составила труда, я знала что они уже у заднего выхода для учителей курят.
Спускаясь по лестнице, я толкнул железную дверь, те сразу дернулись и повыбрасывали сигареты. Кожевникова испуганно обернулась, но тут же вернула гримасу сучки.
- Блять, ты че пугаешь? Че ты тут забыл? - нахмурилась Роксана, пока девчонки сделали тоже самое.
- Да вот, пришел узнать, кто слухи про Туркину пустил? - я достал сигарету и закурил. Для атмосферы. Они то бояться, а мне нет. Все равно ухожу.
- Подружка твоя? Защищать пришел? - ухмыльнулась Белла и встала передо мною.
- Слухи у нас проверенные, так что... - начала Кожевникова, встав рядом с подругой.
- Хуйня у тебя, а не слухи! - выпалил я. Меня это раздражало. Я знал сколько боли они сделали для нее, не мог вот так молчать, когда порочили ее честь. - От куда у тебя вообще инфа то? А тот, факт, что ДомБыт пиздит на каждом шагу тебя не смущает, а, Кожевникова? - я приблизился к ней и прошептал на ухо. - Или ты забыла как, Молот тебе год назад в любви в туалете клялся и говорил, что ты для него самая? А потом с этим же «слово пацана» он переспал с другой. А? Забылось? Так, что вообще я бы посмотрел, кто из вас вафлерша. - я отстранился выдыхая дым в лицо ей. Повисло молчание. Ухмылки упали с губ девочек. А те, вообще удивленно отошли от главной. Как же так, не поделилась грустным со своими крысочками!
- Т...Ты... какого хуя! От куда! Что ты несешь? - шипя начала она. Лицо было испуганным и бледным. Подслушивая разговоры старших, мы и не такое знаем. На моем лица был зловещий оскал.
- Свои связи, или в не прав? А нет, еще лучше, у меня есть кое-какое фото, показать? - я потянулся за телефоном, как она схватила меня за руку. Она поверила, даже не пыталась оправдаться. Стерва, мразь, но глупая трусиха.
- Только попробуй! - ее голос дрожал, а не властвовал. - Я...Я не знаю что сделаю с тобой!
Я наслаждался ее беспомощностью. Наслаждался, ведь мог отомстить за свою любимую. За ту, что получила много несправедливой боли.
- Ну так что? Предлагаешь меня всей школы распиздеть с пацанами, или мы свой рот поганный, открывать в ее сторону не будешь? Грязная? - сладко протянул я на последнем слове, специально. Она пошатнулась.
- То есть она ни с кем не спала, а Свиридов врет? - тихо поинтересовалась Алсу. Она была всегда более застенчива. Я обернулся на нее.
- Если бы мозгами работали своими, а не вашей хуесоски, то поняли бы давно. - я кивнул на Роксану, что тут же возмутилась, но не смогла ничего сказать. - Нахуй это было говорить вчера, когда произошло больше месяца назад? Если противно говорят сразу. - хмуро ответил я.
Они замолчали, обдумывая. Я глянул на время. Пора. Я потушил бычок, поговаривая.
- Значит так. Завтра вы извиняетесь перед Лерой, не заставлю я, заставит ее старший брат. Он поверьте, нянчиться не будет как я. А за ваши, вчерашние выходки я вам отомщу лично. Потом, попозже. И слухи завтра прекращаются, плевать как. - я посмотрел на них и слегла наклонился. Я все таки был выше и крепче их. Они молчали.
- Значит договорились, до встречи, долбаебки.
Я шел по улице, довольно удовлетворено. Если бы не этот козырь про интимное фото кожевниковой и Болта с ДомБыта, нихуя бы не получилось. Они бы не припугнулись и вышло бы нихуя. А тут... Даже Свиридову навалял, как мечтал.
- За тебя, Лерочка. - тихо прошептал я, глядя в небо. Ради нее.