Эпилог
От лица Гарри
Лето подходит к концу, и завтра мы с Эшли должны уехать в Сидней, потому что до начала учебного года в университете осталось три дня. Дорога предстоит длинная, и некоторые вещи я уже отвез в нашу квартиру, которую мы арендовали в начале августа, когда поехали подавать документы. Почти все лето мы с Эшли работали и лишь в выходные могли оставаться друг у друга, чтобы провести побольше времени вдвоем. Мы работали у моего дяди в салоне, и Эшли занималась только продажами машин, потому что другое она бы не смогла осилить. В начале ей конечно трудно было разбираться в той или иной марке, но потом она вошла в колею и с легкостью могла предлагать покупателям лучшие варианты.
Мы не хотели брать денег у родителей для нашего собственной квартиры и только поэтому решили работать. Ну, как решили, в основном я настоял на том, что не буду брать денег у мамы, чтобы оплачивать квартплату, и Эшли смирилась с моим упрямством и согласилась работать вместе. Я бы и сам мог заработать денег, но Эшли отказывалась жить вместе если буду платить только я. Меня совсем это не устраивало, и мы даже поругались, но я наступил на горло своей гордости и в итоге согласился с ней.
Сейчас эта прекрасная девушка сидит в машине и упирается подбородком в спущенное стекло, разглядывая мелькающие деревья. Я позволяю себе на несколько секунд отвлечься от дороги и с ухмылкой восторгаться ее невинной красоте. Она тепло улыбается, даже не замечая, что я за ней наблюдаю или просто делает вид, что не видит этого, специально играя со мной. Эшли знает, что меня заводит то, как она умело игнорирует меня, и только поэтому моя рука опускается на ее колено и медленно поднимается вверх под платье.
– Гарри, перестань, – хихикает она, смыкая ноги и поворачивая голову ко мне.
– Нет, – я качаю головой и развожу ее бедра в стороны, пальцами прикасаясь к внутренней части.
– По правилу дорожного движения, твои обе руки должны быть на руле, а не одна, – с трудом говорит она, когда я поглаживаю ее кожу возле опасной зоны.
– Предпочитаю больше, когда мои руки сжимают твое тело, – особенно твою миленькую упругую попку. Проносится у меня в голове, и я ухмыляюсь оттого, как она влияет на меня, при этом даже ничего не делая.
– Надо было все-таки не слушать тебя и надеть джинсы с майкой, а не это платье, – мямлит она, отворачивая голову, чтобы попытаться отвлечься от моей проворной руки.
– Оно очень мило смотрится на тебе. Я бы не простил себя, если бы не увидел тебя в нем, – я смотрю на дорогу, одной рукой сжимая руль, а другой во всю хозяйничаю у нее между ног, специально задевая кольцами ее чувствительную зону.
– Ох, – вздрагивает она, оставляя свои пухлые губки слегка приоткрытыми. – Ты ненормальный, – комментирует она и удобнее усаживается на сиденье, пытаясь как-то остановить меня. Эшли знает, что, если я продолжу, она начнет течь лужицей и сдаться, чего собственно я и добиваюсь.
Я всегда ее хочу. Я не могу вдоволь насытиться ей, сколько бы раз не прикасался к ней и сколько бы раз не входил в нее. Боже, как только я не трахал эту девушку, и мне все мало. У меня уже довольно тесно в джинсах и все, чего я хочу прямой сейчас - чтобы она позволила пойти дальше.
– Я могу остановиться, – издаю смешок я и нагло проникаю рукой в ее уже намокшие трусики, прикасаясь к чувствительным складкам.
Ее глаза расширяются, и она хватается рукой за дверную ручку, пытаясь ровно дышать. Я облизиваю губы в улыбке, быстро глянув на ее уязвимое состояние и холодными пальцами поглаживаю теплую кожу.
– Попроси еще раз, и я обещаю перестать трогать тебя, – говорю я, намеренно издеваясь над ее клитором, зная, что это слабая зона.
– Я... – она хватает ртом воздух и прикусывает нижнюю губу, все еще пытаясь бороться.
– Повтори то, что сказала в начале.
– Ммм... – всхлипывает она, и ее грудь вздымается чаще, привлекая мое внимание.
Эшли молчит, не в силах что-либо сказать, и я чувствую, как мои пальцы становятся влажными, как и все к чему я прикасаюсь между ее ног.
– Гарри... – ее голос дрожит.
– Что Гарри? – ухмыляюсь я, хотя сам уже на грани.
– Пожалуйста, – просит она.
– Ты просишь продолжить или остановиться? – спрашиваю я и слегка оттягиваю ее клитор, прежде чем снова натираю его.
– Стоп... – невнятно бормочет она и ерзает под моими пальцами, будто специально, чтобы глубже прочувствовать их.
– Стоп? – хмурюсь я.
– Останови машину, сейчас же, – выдыхает она, и я победно улыбаюсь, вдавив правую ногу в тормоз.
Машина останавливается и, Эшли не теряя времени, прижимается к моим губам, наклоняясь через консоль. Я кое-как ресстегиваю ремень безопасности и хватаю ее за бедра, потянув к себе. Наши губы ведут борьбу, как и сплетающиеся языки, что отказываются уступать друг другу. В итоге я побеждаю, исследуя все скрытые углы ее рта и задираю платье вверх.
Руки Эшли возятся с моими джинсами и вываливают мой готовый член наружу. Я быстро достаю в горячем поцелуи презерватив с козырька, откуда падают диски с музыкой, но мы не обращаем на это внимание. Руки Эшли сжимают мои плечи, и я разрываю фольгу, натягивая презерватив на всю длину.
Больше не имея терпения, я вхожу в нее и начинаю поднимать и опускать ее за бедра. Наши рты остаются открытыми, и я прислоняю свой лоб к ее, грубо и быстро вталкиваясь в нее.
– Посмотри на меня, – громко дышу я.
Эшли поднимает свои невинные глаза с нахмуренным лбом, и я возбуждаюсь намного сильнее, глубже входя в нее. Она издает стон, и мы проделываем толчки, не отрывая взглядов друг от друга. Хоть и стекла спущены с обеих сторон, в машине все равно становится жарко. Горячее дыхание Эшли обжигает мои губы, и я ловлю каждый ее стон, всякий раз, когда увеличиваю скорость.
Ее щеки жутко красные, и она перемещает руки на сиденье, пальцами сжимая его и начиная прыгать на мне.
– Иисус, милая, перестань так невинно смотреть на меня, а то я скоро кончу, – бормочу я и отодвигаю ее трусики подальше, полностью погружаясь в нее.
– Прости, – извиняется она, но от этого ее взгляд не меняется.
– Черт, я не могу, – рычу я и утыкаюсь носом в ее шею, жестче входя в нее, чтобы отвлечь себя от этих милых глазок.
Стоны за стонами слетают с наших губ, увеличиваясь в громкости. Эшли берет всю инициативу на себя, так как находится сверху и двигается вверх и вниз с таким нетерпением, что у меня самого едет крыша. Я обнимаю ее за спину, и она поднимает мою голову за щеки, сцепляясь с моими губами.
Поцелуй выходит небрежным и голодным во всяком случае с моей стороны, и я обхватываю ее нижнюю губу, всасывая ее в себя. Эшли мычит и проводит своим языком по поверхности моего языка, прежде чем соблазнительно кусает мою верхнюю губу. Одной рукой она продолжает держать мою голову, а другой спутывается в моих волосах.
Я обхватываю рукой член и, чтобы нам было намного лучше, выхожу из нее, а потом снова вхожу, начиная дрожать. Она выглядит так сексуально, когда ее губы дышат в мои, а сиськи будто бы набухают из-за того, что она возбуждена.
– Боже, ты такая красивая... как же я люблю тебя, – невнятно выдавливаю я и первый кончаю, позволяя Эшли сделать еще несколько движений, прежде чем она приходит следом за мной.
– Это было... – глотая воздух, выдавливает она.
– Круто, – заканчиваю я за нее, и мы улыбаемся.
– Ага, – кивает она, и я тянусь к ней, крепко целуя ее, даже несмотря на то, что мне реально сложно дышать.
– Ну что, поехали дальше? – спрашиваю я, ухмыляясь.
– Да, – она перелезает обратно через консоль и машет руками, создавая таким способом веер, чтобы ей стало прохладнее.
Я издаю смешок и избавляюсь от презерватива, наблюдая за ней. Я застегивая ширинку, полностью удовлетворенный и даю нам минуту отдышаться, прежде чем давлю на газ и продолжаю ехать на озеро. Мы давно тем не были, и Эшли хочет перед отъездом побыть некоторое время там.
Я смотрю на нее и до сих пор поверить не могу, что она моя. Больше никогда не позволю себе доводить ее до слез. С того дня прошло не мало времени, но я никогда не забуду, как отвратительно поступил с ней. Эшли много раз просила меня отпустить это и оставить в прошлом, но я не могу. Не знаю, как ей хватило сил простить меня, но я чертвоски благодарен, что она дала нам еще один шанс.
Наше первое рождество не было таким, как я его представлял в начале, но я получил самый лучший подарок, когда она простила меня. Я благодарен Найлу, что он тогда стащил мою работу и показал Эшли, потому что иначе она бы сейчас не сидела рядом со мной и не улыбалась мне.
В тот вечер она подарила мне серебряное кольцо с надписью, которая стала для меня всем. Может, для кого-то это было банально и ничего не значило, но для меня: «Я всегда буду только твоей» больше, чем просто слова.
– Мне иногда жаль твою машину, – говорит Эшли, расслаблено откинувшись на спинку сиденья.
– Это еще почему? – спрашиваю я, почесав нос.
– Мы столько раз в ней занимались сексом.
– И будем заниматься дальше.
– О господи, – приятно посмеивается она, откинув голову назад.
– Можно просто Гарри, – игриво говорю я.
– Дурак, – она легонько толкает меня, и я смеюсь.
– Согласен, дурак, но это ты меня делаешь таковым.
– Подкат защитан, – хихикает она, и я умиляюсь, когда он крохотный нос морщится.
Нам совсем недавно исполнилось по девятнадцать, и должен признаться, Эшли выглядит более зрелой. У нас обоих день рождение летом, только мое в июне, а ее в августе. Мы сделали друг другу подарок в качестве совместной квартиры и, честно говоря, это лучшее, что может быть. Если другие парни стремятся, как можно дольше не жить со своими девушками, лично я сгораю от желания остаться в квартире только с ней.
– Мы на месте, – говорю я и останавливаю машину, вынимая ключ.
– Наконец-то, – радуется Эшли и вылезает на улицу, осторожно захлопнув дверь.
– Мы бы переехали гораздо быстрее, если бы кое-кто сразу позволил себя трахнуть, – я ставлю машину на сигнализацию и подхожу к ней, обвивая ее талию.
– Ой, не надо было выпендриваться, и я бы не сопротивлялась, – показывает она язык и обнимает меня.
– Что-то твои вздохи не были особо похоже на сопротивления, – говорю я и быстренько кусаю ее за язык, отчего она ахает в удивлении.
– Не честно, – возмущается она.
– Пойдем, – смеюсь я и беру ее за руку, двинувшись по знакомым местам.
– Ты такой несносный, – издает она смешок, крепче хватаясь за мою руку.
– Но тебе же удается справиться со мной, – ухмыляюсь я, избавляясь от нежных веток.
– Конечно, конечно, – с сарказмом улыбается она.
– Я могу и обидеться, – останавливаюсь я, глядя на нее.
– Не обидешься, – уверяет она.
– С чего ты взяла?
– Слишком хорошо знаю тебя, – пожимает она плечами и идет вперед, потянув меня за собой.
Я улыбаюсь за ее спиной, потому что она права и догоняю ее, шагая по тропинке. Озеро находится не так далеко от начала леса, ходьба занимается пятнадцать минут. Было бы конечно лучше, если бы мы добрались до самого причала на машине, но тут почти через каждые десять сантиметров растут деревья, которые невозможно проехать.
Я развожу последние ветки в стороны, и Эшли бежит вперед. Я смеюсь и наблюдаю за тем, как ее светлые волосы подпрыгивают в беге. Она осветлила их на несколько тонов белее, и я считаю это чертовски горячо. Ее натуральный блонд тоже заводил меня, но нынешний выигрывает немного больше.
Она снимает белые вансы, и я иду за ней. Эшли оборачивается ко мне и в улыбке садится на край бортика. Я плюхаюсь рядом с ней и избавлюсь от черных кроссовок, чтобы соответствовать ей.
– Я буду скучать по этому месту, – вздыхает она и окунает ноги в воду, упираясь руками на доски.
– Я тоже, – я присаживаясь поближе к ней и поднимаю ноги, сгибая их в коленях.
– На зимних каникулах мы ведь приедем сюда? – спрашивает она.
– Конечно, – подтверждаю я.
– Жаль, Сидней в восьмистах километров от дома.
– Нужно было выбирать университет поближе, – шучу я, и она слабо смеется.
– Как Найл и Беттани?
– Да, Канберра же все-таки ближе.
– Ну уж, нет. Я достаточно намучалась с этим олухом, теперь очередь Беттани.
– Правильно, у тебя свой олух есть, а Найл пусть катится к черту.
– Ничего себе, ты признал себя олухом, – усмехается она и опускает голову на мое плечо.
– Если бы я был только олухом, все было бы намного проще, – грустно говорю я и обнимаю ее рукой со спины.
– Гарри, нет, – качает она головой, когда ее плечи напрягаются.
– Почему нет? Ты же знаешь, что все это дерьмо произошло из-за меня, – хмурюсь я, глядя на нее сверху вниз.
– Хватит винить себя. Я не хочу каждый раз вспоминать об этом. Я даже простила ребят, – говорит она, поднимая на меня глаза.
Джек, Зед, Нейтан, Одри и Вивьен после нескольких дней рождества явились домой к Эшли и попросили у нее прощения. Конечно же Луи, Клэр и Остин этого не сделали. Я рад, что покончил общение с такими людьмии послал их куда подальше. Я даже подрался с Луи, заступаясь за Эшли, когда он назвал ее тупой монашкой, которая верит всему, что я скажу.
Но в какой-то момент мне многое удалось понять, особенно, почему Луи так ведет себя с ней. После драки мы решили поговорить, но даже после сказанного Луи останется мудлом. Он сам прекрасно это понимает, что Эшли никогда не простит его. Найл никогда не рассказывал ей правды, из-за кого на самом деле он и Томлинсон подрались. Это было вовсе не из-за Брук, парни не могли поделить Эшли, так как у них обоих были чувства к ней. Я уверен, что Луи до сих пор любит Эшли, но все давно было упущенно. Томлинсон понимает, что не достоин ее и старается отталкивать. Но я его предупредил, что если он позволит Клэр снова причинить боль Эшли, я разрушу все, к чему они стремились. Луи открыто заявил, что завидует мне, ведь мне досталась самая замечательная девушка и я должен ценить каждый момент, проведенный с ней.
Он также клялся мне, что пытался отобрать у Клэр телефон и удалить видео, но у него ничего не вышло. Клэр прекрасно знает, что Луи любит Эшли и поэтому постоянно использует его чувства против него самого. Луи вынужден был обманывать Эшли и вести себя с ней так, только чтобы Клэр не посмела ей рассказать о его чувствах. Он также как и Найл не хотел усложнять ей жизнь своими чувствами и решил уйти и не мешать. Парни до сих пор в ссоре и никак не могут простить друг друга, но это уже совсем другая история.
Возможно, Эшли себя недооценивает, но она просто понятия не имеет, сколько парней готовы быть с ней. Мне повезло, что у нее изначально были чувства ко мне. Даже не знаю, чем я зацепил ее в тот день, но я благодарен богу, что он свел меня с ней. Без нее я бы был настоящим дерьмом и, наверное, продолжал заниматься грязными вещами, разрушая жизни девушек. Но теперь я знаю, что такое чувствовать себя счастливым, когда ты кому-то нужен и когда любимый человек готов разделить с тобой готов разделить радость и грусть. Лучшего чувства невозможно испытать.
Жаль конечно, что Зеда и Нейтана мы больше не увидим, потому что эти двое свалили на другой конец мира в Лос-Анджелес. Все летние вечеринки прошли без них и то мы с Эшли побывали на некоторых. У нас не было времени на развлечения, и мы хотели быть больше вдвоем чем с кем-то.
– Я не могу перестать винить себя. Любая другая, наверное, никогда бы не простила меня за такое предательство, но ты нашла в себе силы сделать это, – тихо говорю я.
– Ты меня не предавал настолько, как утрируешь. Просто отпусти и забудь, что когда-то снял видео, как мы с тобой целуемся. Сам знаешь, что ничего особенного тут нет, – говорит она, не отрываясь от моих глаз. – Перестань нести эту чушь, – ругает она меня и тянется ко мне, целуя.
Я свободно рукой нежно обхватываю ее подбородок и трепетно двигаю своими губами навстречу ее.
– Я люблю тебя, – шепчу я и снова воссоединяю наши губы, сливая их в одно целое под блики солнечных лучей.
– Вот и договорились, – облизывает она губы и опускает голову на прежнее место.
– Найл тебе еще не писал? – спрашиваю я, положив свою голову поверх ее.
– Нет, что удивительно, – говорит она, и мы одновременно усмехаемся.
– Мне будет его не хватать. Кто теперь будет доставать меня, что ему тоже хочется побыть с тобой наедине?
– Ну, я пообещала ему, что сегодня весь вечер я в его распоряжении.
– Ладно, но мне не нравится, как это звучит, – переминаю я пальцы свободной руки, отчего они хрустят.
– Для таких дел у него есть Беттани. Они занимаются сексом в три раза больше, чем мы, – издает смешок она, и я улыбаюсь.
– Извращенцы, – шучу я, и мы смеемся.
– Надо будет сделать с ними еще один снимок, чтобы я потом повесила его у нас в квартире, – говорит она
– А ты возьмешь фотографии, которые я подарил тебе? – спрашиваю я.
На рождество я распечатал все фотографии, которые у нас с Эшли есть и каждую положил в рамку. Она всегда жаловалась, что у нас нет ни одного фото в рамке, и я сделал все, которые были. Их вышло больше десяти штук, и весь вечер рождества мы развешивали их у нее в комнате. Мне показался этот подарок дурацким, но она была счастлива.
– Конечно я возьму их. Они самое дорогое, что у меня есть, – на полном серьезе заявляет она, и я чувствую облегчение.
– Хорошо, я тогда найду коробку для них, – улыбаюсь я, пальцами поглаживая ее спину.
– У нас столько коробок со всякими вещами. Думаешь, что-то еще поместится у тебя в машине?
– Ну, твой папа сказал, что привезет, если нам что-то еще понадобится.
– Нужно постараться уместить все сразу, а то не особо хочется, чтобы папа из-за одной несчастной коробки четырнадцать часов ехал к нам, – говорит она, и ее телефон начинает звонить, отчего мы переглядывамся и улыбаемся, зная, кто это.
– Найл? – спрашиваю я, немного отстраняясь от нее, чтобы ей было удобно ответить.
– Да, – кивает она и прижимает телефон к уха. – Привет Найл, – она начинает с ним говорит, а я все это время смотрю на озеро, полностью отвлекаясь от их разговора.
спустя 3 дня...
От лица Эшли
Я закрываю дверь от своей комнаты и передаю последнюю коробку Гарри. Он улыбается и забирает ее, после чего мы спускаемся вниз и выходим во двор к его машине. Найл забирает у него коробку и ставит ее в багажник с остальными. Он утром позвонил мне и напросился помочь с вещами, ну и я согласилась, зная, что Гарри будет намного легче перетаскивать все.
– Вы точно ничего не забыли? – спрашивает в который раз мама.
– Точно, – уверяю я ее.
– А шапку ты взяла? – беспокоится она, стоя возле папы.
– Мам, какая шапка? Ты забыла, что в Сиднее самая низкая температура это четырнадцать градусов? – говорю я, и Найл смеется.
– И что? Все равно шапку надо взять, – настаивает она.
– Не беспокойтесь, Мередит, я купил нам с Эшли шапки, – улыбается Гарри, когда проходит мимо нас с еще одной коробкой посуды, отдавая ее Найлу.
– Когда ты успел? – хмурюсь я.
– Неважно, ты все равно будешь надевать ее, – утверждает он и целует меня в лоб, пройдя мимо на кухню.
– А он здорово доминирует, – усмехается Найл, аккуратно положив коробку с посудой на задние сиденья.
– Я не доминирую, а забочусь. Это два разных понятия, если ты не был в курсе, – издевается над ним Гарри, запихивая коробку и закрывая дверцу. – Ну все, мы можем отправляться, – говорит он и поворачивается ко мне.
– Как доберетесь, сразу позвоните, – просит мама, заключая меня в объятия.
– Конечно, я же не Колтон, чтобы забывать о таких вещах, – обещаю я, крепко обнимая ее в ответ.
– Не забывай и своему старику тоже звонить, – говорит папа и тянет меня к себе.
– Я буду звонить вам обоим по Скайпу, так что это вы не забывайте быть в сети, – инструктирую я и отстраняюсь, дойдя наконец до Найла.
Он с грустной улыбкой смотрит на меня и разводит руки в стороны. Я улыбаюсь и подхожу к нему, носом утыкаясь в его футболку.
– Я буду скучать, – шепчет он и целует меня в макушку головы.
– Я тоже буду скучать, – бормочу я, сильнее обнимая его.
– Может, все-таки передумаешь? – спрашивает он, жалостливыми глазами глядя на меня.
– О, нет, Хоран, даже не смей, – предупреждает его Гарри с улыбкой, упираясь рукой об открытую дверцу, что держит для меня.
– Увидимся, Стайлс! – громко говорит Найл, когда я отхожу от него и забираюсь в машину.
– Обязательно! – усмехается Гарри, садясь за водительское сиденье и захлопывая дверь. – Ну что, детка, поехали? – спрашивает он, повернув голову ко мне.
– Поехали, – киваю я, улыбаясь в предвкушении.
Гарри настраивает GPS на нужный маршрут и заводит машину, тронувшись с места. Он спрашивает меня, не хочу ли я послушать музыку, на что я качаю головой. На самом деле я очень устала за эти сутки и, единственное, чего мне хочется – спать. Сейчас только семь утра и обычно я всегда бодрая, но в этот раз мы с Гарри поменялись местами.
Я еле моргаю, повернувшись к окну и сама не осознаю, как проваливаюсь в сон. Я не знаю, сколько проходит времени, пока я сплю, но когда я открываю глаза, водительское место пустует. Я хлопаю ресницами, чтобы окончательно проснуться и поворачиваю голову в разные стороны, пока не вижу через зеркало заднего вида Гарри, что заполняет бак. На нем надеты солнцезащитные очки и между губ он сжимает зубачистку, выглядя в таком образе очень горячо. Сегодня он за долгое время надел клетчатую рубашку, но три верхние пуговицы оставил расстегнутыми, чтобы не было слишком жарко. Рукава рубашки он закатал по локоть, открывая взор на свои татуированные руки и набухшие вены.
– Привет, – я спускаю стекло и, опустив на него руки, упираюсь подбородком на них.
– Проснулась, – улыбается Гарри, подняв на меня голову.
– Мгм, а который час? – спрашиваю я.
– Полвторого, – отвечает он, вынимая пистолет из лючка топливного бака.
– Почему ты меня не разбудил? Я пол дня проспала, – хмурюсь я.
– Не хотел. Ты выглядела слишком уставшей, – пожимает он плечами, закручивая крышку от бинзобака.
– Ты сам не хочешь поспать? Я могу повезти, – предлагаю я, зная, что нам еще ехать семь с половиной часов.
– Нет, все в порядке, – отказывается он и подходит ко мне. – Хочешь есть? – спрашивает он, наклоняясь и упираясь руками на спущенное стекло по обе стороны меня.
– Не знаю, а ты голоден? – я смотрю на него снизу-вверх.
– Чертовски, – ухмыляется он, языком передвигая зубачистку к уголку губ.
– Возьми тогда нам что-нибудь, а я пока отгоню машину, – говорю я.
– Скоро вернусь, – Гарри вынимает зубачистку и прижимается к моим губам, насыщенно целуя меня.
Я в ответ вытягиваюсь из салона и, обхватив руками его голову, мягко двигаю губами. Он мычит мне в рот и довольный отстраняется, направившись в магазин. Я пересаживаюсь через консоль за водительское место и поворачиваю ключ, заводя машину. Посмотрев по сторонам для полной безопасности, я давлю на педаль и отъезжаю на несколько метров от заправки. Я останавливаюсь возле пустой местности и с правой стороны вижу название города «Олбери».
Гарри выходит из магазина, и я вылезаю из машины, прыгнув на ее капот. Ну улице замечательная погода, поэтому не особо хочется есть в салоне или запачкать его. Гарри только вчера полностью помыл машину и пропылесосил салон.
– Вот, держи, – он садится рядом со мной и протягивает упакованный сэндвич и картошку фри.
– Спасибо, – благодарю я и забираю еду.
– Я думал взять сначала чипсы, но продавец сказал, что у них есть картошка, – говорит он и ставит литровую бутылку сока между нами.
– Она все равно холодная, – смеюсь я, вынимая сэндвич из пленки и кусая его.
– Плевать, я голодный, – говорит он и закидывает в рот несколько картошек фри.
– Дай и мне, – прошу я и открываю рот.
– Конечно, – улыбается он и закидывает в мой рот несколько штук. – Вкусно? – спрашивает он, кусая сэндвич.
– Да, – я облизываю губы и беру из коробочки еще. Несмотря на то, что картошка остывшая, она очень вкусная.
– Найл, кстати, уже три раза звонил тебе, – говорит неожиданно Гарри, прижимая горлышко бутылки к губам.
– Но я ничего не слышала, – хмурюсь я и забираю у него бутылку, сделав несколько глотков.
– Я поставил твой телефон на беззвучный, – объясняет он, доедая сэндвич.
– И что, он правда всего лишь три раза позвонил? – спрашиваю я, потому что мой телефон в машине.
– Нет, потом он начал звонить мне, но я написал ему, что ты спишь, – прожевав еду, говорит он.
– Ладно, я потом ему позвоню, – я махаю ногами по воздуху и беру еще картошку.
– Не советую, он сам сейчас за рулем. Они с Беттани будут в Канберре только через шесть часов.
– Так непривычно, что я его больше рядом не будет.
– Да ладно, это блондинистая голова всего лишь в трех часа езды от нас. Я более, чем уверен, что он часто будет приезжать к нам и бесить меня своим присутствием, – бормочет он, поднимая бутылку и выпивая из нее.
– Ты прав, – соглашаюсь я и, переглянувшись, мы смеемся. – Но Беттани точно будет против так часто ехать к нам, так что можешь расслабиться, – я доедаю сэндвич и принимаюсь за картошку.
– Думаешь, он послушает ее? – Гарри снимает очки и оставляет их свисать на рубашке.
– Еще как. Найл вообще послушный мальчик, – безразлично говорю я.
– А я значит нет? – предвзято спрашивает он, обижено уставившись на меня.
– Ты несносный, и я меня это вполне устраивает, – я расстрепываю его кудри и спрыгиваю с капота, собирая весь в мусор.
– Я выкину, – он целует меня в щеку и забирает пакет, выкидывая его в урну.
Мы залезаем в машину и продолжаем ехать, разговаривая на самые разные темы. Гарри постоянно шутит, заставляя меня смеяться и хвататься за живот от боли. Иногда его шутки действительно звучат классно, а иногда я смеюсь оттого, что они слишком странные. У Гарри вообще своеобразный юмор, и не каждый будет над ним смеяться.
– Ну, давай, Эшли, последний раз, – умоляет меня он, состроив щенячьи глазки.
– Ладно, – сдаюсь я, закатывая глаза, и он победно улыбается.
– Тук-тук, – начинает он.
– Кто там? – спрашиваю я, снимая кроссовки и закидывая ноги на приборную панель.
– Страшила, – отвечает он с азартом.
– Страшила кто? – я поворачиваю голову к нему с интересом, что он скажет дальше.
– Хэй, не нужно плакать. Это просто "тук-тук" шутка, – говорит он и дерзко усмехается.
Я начинаю смеяться, но не с глупой шутки, а с того, что Гарри считает это смешным. Была бы с нами Мелани, она бы точно оценила этот прикол.
– Еще одну «тук-тук» шутку? – предлагает он, демонстрируя свои прелестные ямочки.
– Нет, – протягиваю я и, не сдержавшись, указательным пальцем тыкаю в впадинку на его щеке.
– Ладно, зануда, – говорит он и опускает руку на мое бедро, пальцами сжав его.
К девяти часам вечера мы наконец-то добираемся до нашей квартиры полностью измотанные. Нам приходится несколько раз подниматься и опускаться на лифте, чтобы перенести все коробки. Хорошо, что до этого Гарри сделал один рейс и некоторую часть привез без меня.
– Может, переберем коробки завтра? – больше умоляет, чем спрашивает Гарри, плюхаясь на на мятный диван в гостиной.
– Давай хотя бы вытащим посуду, – кусаю я нижнюю губу, указав глазами на две коробки.
– Они самые большие, – стонет недовольно он и, схватив меня за запястья, тянет на себя, отчего я сажусь на него.
– Ну я должна что-нибудь приготовить на ужин, а без сковородки, доски и ножа ничего не получится, – говорю я, обвиваю обеими руками его шею.
– Я могу обойтись один день без ужина, продуктов все равно нет, – устало произносит он, уткнувшись лицом в мою шею.
– Хорошо, ты иди ложись, а я присоединюсь к тебе позже, – мягко говорю я и провожу руками по его волосам.
– Почему ты присоединишься позже? – бормочет он в мою кожу, оплоляя ее горячим дыханием.
– Хотя бы на кухне сделаю порядок, – тихо усмехаюсь я, проскальзывая пальцами по его мягким прядям.
– Нет, ты пойдешь со мной в спальню, – выдавливает он.
– Но, Гарри, там... – начинаю я, повернув голову назад.
– Неважно, разберемся со всем завтра, – он обхватывает меня обеими руками за бедра и поднимает, направившись в другую комнату.
– Ладно, твоя взяла, – смеюсь я, когда он опускает меня на кровать.
– Спасибо, – благодарит он и лениво целует меня, прежде чем начинает раздеваться.
Я следую его примеру, и он отдает мне свою футболку, которую я сразу натягиваю. Его запах полностью окутывает меня, и я ступаю босыми ногами по ковру, убирая покрывало. Гарри помогает мне, и мы забираемся под темно-синее одеяло. Я поворачиваюсь к нему спиной и он притягивает меня вплотную к себе, обвивая рукой мою талию.
– Спокойной ночи, детка, – еле выговаривает он и целует меня в плечо, моментально заснув.
Я улыбаюсь и тихо беру телефон, написав всем, что мы доехали, чтобы никто не волновался. Гарри должен был написать Маргарет, но я делаю это за него и через десять минут закрываю глаза. Мы теперь живем вместе, у нас начинается взрослая жизнь о большем я мечтать не могла.
Ну вот и все, дорогие мои. Спасибо тем, кто остался до конца. Я рада, что смогла закончить историю Эшли и Гарри. Получилось неплохо, во всяком случае я надеюсь вы довольны финальной частью. Скоро вернусь с новым фанфикомxxx