Шанс, чтобы все исправить [ЗАВЕРШЕНО]

Примечание: выделенная фраза представляет собой цитату из книги "Гарри Поттер и Дары Смерти"
Когда Малфой привел Гарри в их дом, Гарри не удивился, а, скорее, разочаровался - это был дом на площади Гриммо, 12. После всего произошедшего этот дом стал в каком-то смысле символом тех страданий, которые помнил Гарри, он служил напоминанием, что это все происходило. В углах комнат по-прежнему пряталась тишина, а солнечный свет, запутывающийся в тяжелых шторах, с трудом пробивался в комнату.
- Ну, - Малфой снял свою мантию и повесил ее на серебряный крючок вешалки, - перекусим чего-нибудь?
Гарри согласился. Было ощущение, что он ел в последний раз лет десять тому назад. Они прошли в кухню. Все в доме оставалось таким же, как и в памяти Гарри. Дубовый массивный стол, вазочка с яблоками. Гарри даже показалось, что стоит постараться, и он обязательно найдет то самое яблоко, которое Малфой выронил из дрожащих рук в день, когда узнал, что Нарцисса умерла. Гарри прикоснулся к столу, провел ладонью по стене. Ощущения были вполне реальными, но только чувство, что это все сон, не оставляло его.
Малфой хлопотал за кухонной тумбой. Он размашистыми движениями открывал дверцы шкафов, что-то резал, разговаривая о чем-то, обращаясь не то к Гарри, не то к самому себе.
- Драко? - Позвал Гарри. - Это ведь все по-настоящему?
Блондин обернулся.
- Тоже не верится, да? - Он счастливо улыбался. - Эта неделя была, как в аду! Я думал, что она никогда не кончится. И вот, теперь ты здесь. - Драко подался вперед и чмокнул брюнета в щеку, - достань, пожалуйста, сок из холодильного шкафа.
Гарри прижал ладонь к месту поцелуя. Все это было настолько по-домашнему тепло, по-семейному уютно, что Гарри хотелось громко кричать от нахлынувшей радости. Он обернулся к холодильному шкафу, насвистывая себе под нос веселую мелодию. Странно, что шкаф был совсем другим. В дни, которые сохранились в памяти Гарри, холодильный шкаф был небольших размеров, и хватало двух-трех знаков заклинаний, вырезанных на его дверцах, чтобы удержать в нем холод. Сегодняшний же холодильный шкаф был огромных размеров и, правда, напоминал платяной шкаф с двумя дверцами. Мало того, что края дверок были изрезаны знаками заклинаний и рунами, Гарри был уверен, что не одно заклинание способствует удержанию свежести и холода внутри шкафа.
Гарри открыл правую дверцу.
- Малфой, - ошарашенно позвал Гарри, - зачем нам столько молока?!
И правда, всю половину шкафа занимало молоко. Оно было в пакетах, бутылках, разных марок и производителей, разного процента жирности, было даже сухое молоко.
Малфой озадаченно почесал затылок.
- Ну... я.. Знаешь, пеки свои блины сколько тебе влезет, вот что, - Малфой притворно разозлился, и с громким стуком поставил тарелку с бутербродами на стол. Гарри только улыбнулся. Понятно, зачем такой запас молока. Гарри теперь почему-то был уверен, что одного его из дома больше никуда не выпустят. За молоком, впрочем, ему теперь нет надобности выходить.
- Ну... достань сок, что ли - Малфой стоял напротив Гарри и прямо смотрел в его глаза. Их разделял всего метр расстояния, но Гарри подумал, что это невероятно много. Гарри решил побороться с этой ужасной несправедливостью - он побывал в прошлом рискуя собственной жизнью, спас жизнь Малфою, - и ради того, чтобы стоять на этой темной, безвкусно обставленной кухне, и просто пялиться друг на друга? Видимо, Малфой подумал о том же самом. Не сговариваясь, в страстном порыве, парни двинулись друг к другу, прижались телами, руками стаскивая ненужную одежду, целуясь неистово. Сердце Гарри отбивало совершенно сумасшедший, дикий ритм, он не мог поверить, что все-таки отвоевал у жизни право любить и быть любимым, право на счастье.
Малфой усадил Гарри на стол, он дышал глубоко и часто. Он целовал его шею, а его руки, казалось, были везде: он обнимал его плечи, подушечками пальцев скользил по торсу, задерживались на твердых сосках Гарри. Но для Гарри этого было ужасно мало: все его существо требовало большей близости, хотелось раствориться в руках Драко, стать одним целым.
Не прошло и десяти минут (а ведь казалось, будто прошла целая вечность), как Гарри уже лежал на столе, спиной ощущая холод дерева. Тарелка с бутербродами от первых двух толчков слетела со стола. Толчки, с которыми Малфой входил в Гарри, становились все сильнее, все резче, Но Малфой не собирался останавливаться. Старинный дуб жалобно скрипел, двигаясь по полу подальше от безумных движений, но Гарри двигался навстречу Малфою, а тот и не собирался отпускать любимое сокровище: одной рукой он обхватил ногу Гарри, согнутую в колене, а другой ласкал член и яички брюнета.
Гарри стонал, извивался, требовал больше и больше. Наконец, он почувствовал, как оргазм взрывными крошечными искрами пробегает по телу, вызывая дрожь и расслабление одновременно. Драко сделал несколько последних движений. Он наклонился, запечатлев на губах Гарри нежный поцелуй.
- Я рад, что ты вернулся, - прошептал он.
Они так и не перекусили в этот вечер. Остаток вечера запомнился Гарри сплетением рук, поцелуями и любовью. Вечер был преисполнен нежности и желания, а о большем и мечтать было нельзя. Но Гарри до сих пор не мог поверить, что он все-таки это сделал, что у него получилось.
Уже ночью, когда они, уставшие от нескончаемых ласк, лежали на заправленной постели, Гарри смотрел, изучал лицо Драко. И не мог его узнать: он совсем не походил на того Малфоя, которого запомнил Гарри. Этот Малфой буквально светился внутренним счастьем, широко улыбался. Все было так, как и мечтал когда-то Гарри.
Малфой лежал на боку, свернувшись калачиком. Он положил ладошки под голову, широко улыбался и также смотрел в лицо Гарри. Казалось, он и сам не верил, что его мечта сбылась. Но все было слишком сладко и хорошо; если бы Гарри своими глазами не видел многочисленные колдографии, на которых смеялись двое счастливых подростков: блондин и брюнет, один в форме Слизерина, другой - в форме Гриффиндора, то решил бы, что его нарочно привели сюда, просто поиздеваться. Были и другие колдографии, и одна особенно понравилась Гарри: на ней Малфой обнимал Гарри сзади в осеннем парке, и листья, кружась, падали сверху. Примечательным было, что стояла она рядом с колдографией родителей Гарри, также сделанной в осеннем парке.
- А мы ссоримся? - Вопрос прозвучал глупо, но Малфой странно напрягся.
- Ссоримся, - после некоторой паузы ответил Малфой, нехотя, - и чаще по моей вине. Я ревнив и делить тебя ни с кем не собираюсь. Ну, и мелочи бытовые. Но теперь, когда я едва не потерял тебя, я постараюсь совладать со своим скверным характером.
- Хорошо, - облегченно вздохнул Гарри, - а то ведь не бывает так, когда все слишком гладко. Теперь я могу поверить, что на самом деле здесь.
Малфой улыбнулся.
- Тогда я еще добавлю, что ты и сам нередко бываешь не прав.
Снова повисло уютное, необходимое молчание. Малфой был тем самым человеком, с которым приятно и говорить, и молчать. Но Гарри буквально распирало изнутри от слов, которые нужно было сказать.
- Малфой, а ты думал иногда, чтобы было, если бы я не пожал тебе руку? тогда, в поезде?
Малфой ухмыльнулся - самоуверенно и самовлюбленно.
- Да ты что, Поттер. Ты в своем уме? Мне - не пожать руку, - он говорил беззлобно, - да когда я к вам в купе заглянул, Уизли чуть в обморок от счастья не упал. Это же я.
- О да, спасибо, что снизошел до нас и осветил наши темные пути своим божественным светом, - Гарри хотел обидеться на самовлюбленный тон Малфоя, но ничего не вышло. - Да, и правда, как не согласиться на твое предложение дружбы.
Малфой пожал плечами.
- Ну, наверное, если бы ты отказал мне, я бы все равно полюбил тебя. И это была бы несчастная любовь. Ты бы тоже меня полюбил, но всячески бы прятал это чувство...
- Хорошо, что все случилось именно так, - прервал его Гарри. Не хотелось, чтобы Малфой думал о том, как бы все сложилось, поступи он тогда, в вагоне поезда, по-другому. - И я бы, наверное, тебя потерял.
Малфой хмыкнул.
- Нет, Поттер. Это я едва тебя не потерял. А знаешь что? - Малфой вдруг резко сел, взялся за свою волшебную палочку. - Ты ведь помнишь моего патронуса?
- Павлин, - согласился Гарри.
- Я вызывал патронуса, когда мне было особенно пусто... без тебя. Мне становилось спокойнее, надежда крепла, когда... А потом вдруг... - Малфой говорил растерянно, внезапно замолчал и взмахнул волшебной палочкой, - Экспекто Патронум!
Комната озарилась серебристым светом, из конца палочки Малфоя вырвался серебристый олень, на секунду он замер, подпирая ветвистыми рогами потолок, опустил голову, будто кланяясь, и исчез, будто и не было его вовсе. Но Гарри видел его, видел своими глазами!
- ОЛЕНЬ! - Воскликнул Гарри, словно восторженный ребенок.
- Когда я увидел, что мой патронус изменился, я рыдал. Я подумал, что это знак, что ты уже никогда не вернешься ко мне, - Малфой сел на Гарри сверху, и Гарри чуть приподнялся, потянувшись за поцелуем, но Малфой только слегка коснулся его губ, - а потом понял, что патронус изменился не зря, и ты обязательно вернешься ко мне, потому что между нами сильная связь. Наша любовь способна победить любой недуг, победить любое расстояние...
- И даже время, - добавил Гарри. Малфой любит его, всегда любил, - не в этом ли счастье?
- И даже время, - согласился Малфой. Он поцеловал Гарри. Поцелуй получился нежным, мягким. Это был поцелуй не страстных любовников, но любящих сердец.
Гарри лег на спину, положив руки на ноги Драко, а тот наклонился вслед за брюнетом, не желая прекращать поцелуя.
«Этой ночью мы спать не будем. Я не для того возвращался в прошлое, чтобы тратить драгоценное время на сон», - подумал Гарри. Малфой был полностью согласен с ним в этом вопросе.
***
- Здесь холодно, Поттер, - молодой человек, одетый в теплую мантию из натуральной пашмины, зябко ежился, но все равно следовал за своим спутником. Тот шагал уверенно и быстро, постоянно оглядываясь. Он буквально тащил молодого парня за собой за руку. Здесь уже выпал мягкий и пушистый снег, поэтому молодые люди шли, оставляя за собой следы на свежем снегу. Ночь выдалась лунной, почти волшебной. Луна дружелюбно бросала свои тускло-золотые лучи на землю, и снег блекло искрился.
- Пришли, - молодой человек, шедший впереди, резко остановился, и парень, шагавший следом, едва не врезался в его спину. Он остановился, стряхивая с плеч своего спутника снежинки. Тот повел плечом. - Малфой, да посмотри же ты.
Малфой, наконец, поднял голову. Развалины когда-то большого коттеджа открылись его взгляду, одна часть которого еще устояла, а другая напрочь отсутствовала; живая изгородь буквально проглотила этот дом. Перед ними возникла вывеска, на которой золотыми буквами было выведено:
- «Здесь в ночь на 31 октября 1981 года
были убиты Лили и Джеймс Поттер.
Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире,
пережившим Убивающее заклятие.
Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен
в неприкосновенности как памятник Поттерам
и в напоминание о злой силе,
разбившей их семью», - на последней строке голос Малфоя дрогнул, он зажмурил глаза, будто прогоняя непрошеные слезы и снова их раскрыл. Широко, чтобы видеть, как жесток бывает мир. Рядом с аккуратными строчками доска была исписана сплошь и поперек. Маги и ведьмы, побывавшие в Годриковой Впадине, оставили здесь свои записи.
- «Спасибо тебе, Гарри», - прочитал Малфой, слегка наклонив голову. Снег падал на его и без того белые волосы, заставляя их переливаться в лунном свете, - вандализм!
- А мне нравится, - брюнет пятерней взъерошил свои непослушные волосы. Они были мокрыми от снега, и Гарри без труда пригладил их ладонями, - поддержка незнакомых мне людей...
- Гарри, Драко! - Окликнул молодых людей девичий голос позади. К ним приближалась молодая девушка с большим округлым животом. Рядом шел высокий худощавый парень. Его рыжие волосы огнем сияли на фоне снега, за руку он вел такую же рыжеволосую девчушку двух лет. Та смешно спотыкалась, не поспевая за папой.
- Вас все уже заждались. Праздник в самом разгаре, - мило улыбнулась им девушка.
- Да, спасибо, Гермиона, - ответил Драко. Гермиона подхватила Гарри за руку. - Вы идите, я догоню вас.
Друзья пожали плечами и неспешно двинулись вдоль улочки.
Драко еще несколько секунд рассматривал надписи на табличке, затем, убедившись, что друзья достаточно отдалились, достал волшебную палочку и, прислонив ее к вывеске, прошептал:
- Лили и Джеймс. Спасибо вам за Гарри.
Серебряные буковки медленно вырисовывались на доске. Драко кивнул сам себе, будто подтверждая, что все сделал правильно и пошел за друзьями. Из окон домов лился разноцветный свет рождественских гирлянд, в каждом окне виднелся силуэт мохнатой и празднично-украшенной елки.
Драко догнал друзей уже около дома. Дом был большим, но, тем не менее, не выделялся среди прочих соседских домов. Он был украшен гирляндами, на двери красовался рождественский венок из еловых веток с четырьмя свечками. Гарри открыл дверь:
- Добро пожаловать в наш дом, друзья!
Гарри в прихожей скинул с себя мантию, поймал щекой губы Драко, - тот слегка коснулся губами щеки брюнета, и тут же отвернулся, смутившись. Гарри повернулся и прижался своими губами к губам блондина:
- Прекрати. Все всё понимают.
Парни прошли в гостиную. Желтый мягкий свет залил теплом комнату; в углу стояла огромных размеров ель, над камином висело множество красных носков. Комната была украшена ветками ели, гирляндами и праздничными фонариками. Здесь было очень шумно. Все слушали историю, которую рассказывал Джордж, к нему прижалась Анджелина Джонсон, иногда смеясь особо удачной шутке мужа.
- Да не так все было! - Запротестовал вошедший в гостиную Рон, видимо, поняв, что Джордж особо веселится по случаю какой-либо неудачной проделки Рона в магазине. Как только Рон и Гермиона вошли, над ними сразу расцвела Омела. Рон покраснел, но все же чмокнул Гермиону в губы.
- Фуу-у-у, они целуются! - Воскликнул Фред Уизли-младший, а Тед, сморщив нос, высунул язык.
Все уселись на свои места; хотя с этим и были проблемы. Огромных размеров гостиная казалась невероятно маленькой из-за большого числа народа.
Фред взорвал шутиху, из которой выскочила Безголовая Шляпа. Андромеда вскрикнула, испугавшись хлопка, а Гарри тут же примерил Шляпу. Все засмеялись, когда голова Гарри исчезла, а Тед, до этого не видавший такой штуки, от удивления раскрыл рот. Гарри снял Шляпу, и дети радостно захлопали в ладоши.
Тед взял шутиху и взорвал ее. Из нее выпал цветок, который он, смущаясь и отчаянно краснея, отдал ничего не понимающей, но уже кокетливо глядящей, Мари-Виктуар. Та восторженно взвизгнула и стиснула Теда своими ручками. Волосы Теда стали пунцово-красного оттенка.
Веселились все. Даже Нарцисса, которая вела себя в начале вечера довольно сдержанно, после парочки бокалов доброй медовухи, раскрасневшись, рассказывала Андромеде и Молли о том, каким лапочкой был в детстве Малфой-младший. Все трое заливисто смеялись, и один Драко прикрывался ладошкой, стараясь скрыть свое смущение.
- Да брось! Пусть повеселится, - Гарри налил Малфою вина.
- Просто я никогда ее не видел такой, - Драко попытался улыбнуться.
Тут и там расцветала Омела; Билл и Флер целовались уже несколько раз, Молли и Артур чмокали друг друга в губы поцелуями супружеской пары, прожившей вместе не один десяток лет. Гарри, сначала удивлявшийся, отчего Омела появляется так часто, вскоре заметил волшебную палочку в руках Джинни. Та направляла ее в потолок всякий раз, когда, например, рядом друг с другом оказывались Билл и Флер, Рон и Гермиона, Джордж и Анджелина, Нарцисса и Люциус. Последний, хоть и смотрел по-прежнему свысока, умилялся вместе со всеми милым выходкам детей, пил не меньше всех, и Гарри даже заметил, как он по-дружески хлопал по спине Артура и совершенно искренне смеялся.
Видеть все это было высшей наградой за все, что Малфой пережил в другой жизни, сохранившейся только в памяти Гарри. Они заслужили счастье за все ужасы войны, которые они сумели пережить. Мир и любовь - это все, за что они боролись, это все, что Гарри сначала отвоевал у Волан-де-Морта, а потом и у времени. Да, пусть всех близких людей не спасти, но все, что Гарри мог сделать, он сделал. Он пошел против судьбы, он всегда был смел и храбр, чтобы пойти против любой несправедливости, даже если и спорил с самой жизнью. И сейчас, наблюдая за весельем своей семьи, Гарри был уверен, что он все сделал так, как было нужно...
- Гарри, - тихонько позвал его Малфой, потянув за рукав, - Омела, - он взглянул в потолок.
Брюнет оглядел людей в гостиной взглядом. Те замерли в ожидании, в гостиной стало непривычно тихо. Все выглядели удивленными, кроме, разумеется, Джинни. В ее карих глазах резвился озорной огонек, а губы тепло улыбались. Гарри снова взглянул Малфою в лицо. Он выглядел испуганным.
- Знаешь, мне жаль, что ты не помнишь счастья тех наших лет... - Драко, очевидно, попытался заговорить Гарри, он ожидал, что сейчас все переключатся на тему болезни Гарри, но в гостиной было по-прежнему тихо.
- У меня впереди еще вся жизнь, чтобы быть счастливым, - Гарри резко подался вперед, и буквально врезался своими губами в губы блондина. Драко выглядел ошарашенным, но, спустя мгновение, он расслабился, и его руки уже обнимали Гарри за плечи.
В гостиной раздались аплодисменты и громкие возгласы одобрения. Только лишь Тед громко провозгласил: «Буэ-э-э», и, наверняка, все детки, сморщив смешные носики, высунули языки.