Шанс, чтобы все исправить [ЗАВЕРШЕНО]

Когда Гарри проснулся, то заметил, что Малфой повернулся к нему лицом и внимательно его рассматривал. Гарри попытался немного отодвинуться, чтобы Малфой ненароком не задел его член, стоящий по утру каменной твердыней. Ничего не вышло - он был вплотную прижат к спинке дивана.
- Твоя щетина меня бесит, Поттер, - не своим голосом произнес Малфой.
Тихо, стараясь не разрушить что-то невесомое, почти волшебное, царившее в воздухе гостиной после пробуждения. Гарри провел ладонью по своей щеке. И, правда, колючий.
- Я вчера брился, - извиняющимся тоном произнес он. - Ты, наверное, есть хочешь? Я ведь даже тебе поесть вчера не предложил. Ты меня долго ждал?
После этого вопроса внезапное волшебство разрушилось, уступая место обыденности. Малфой не ответил. Он внимательно изучал лицо Гарри, отчего тому стало немного не по себе. Гарри чувствовал, что краснеет, он сел, провел по лицу руками, потирая со сна глаза. Он спал в очках - с появлением Малфоя на его диване мысли об удобстве исчезли напрочь. Малфой встал, сдернул с дивана одеяло и, закутавшись в него, сел в кресло.
- Ну, угощай, раз предложил, - Малфой по-хозяйски закинул голые ступни на журнальный столик.
- Я сейчас приду, - Гарри встал с дивана и направился на кухню, чувствуя цепкий изучающий взгляд на своем теле.
Одеваться он не стал - стесняться ему нечего, да и дома довольно тепло. Он приготовил завтрак, типичный холостяцкий, состоящий из нескольких жареных яиц с беконом, пары тостов и апельсинового сока. Это было, наверняка, не то, к чему Малфой привык, но хоть что-то. Он поставил еду на поднос и пронес в гостиную. Малфой все так же сидел в кресле, отсутствующим взглядом уставившись в камин. Правда, ноги с журнального стола он убрал.
- Ну, чем богаты, как говорится, - Гарри поставил поднос на столик, и Малфой, наклонившись, взял вилку и подцепил ломтик бекона, - не ахти что, конечно...
- Да уж, не ахти, - согласился Малфой, ковыряясь вилкой в тарелке.
- Ты поешь, я пока узнаю, что там... - Малфой продолжал смотреть на Гарри, отчего тот смутился и что «там» договорить не успел. Он встал, подошел к камину, кинул в него немного летучего пороха:
- Министерство Магии, кабинет Главного Аврора Гарри Джеймса Поттера, - продиктовал он, вставая на колени. Он встал на четвереньки и сунул голову в камин; сзади раздался кашель - Малфой поперхнулся.
Все верно: Гермиона была на месте. Она удивленно взглянула на показавшуюся в камине голову:
- Я так понимаю, целиком я тебя сегодня не увижу? - Почти зло спросила она. Гарри виновато кивнул. - Нарциссу действительно нашли вчера в своей камере мертвой. Судя по всему, умерла она после обеда - до самого вечера никто из охранников не заглядывал в ее камеру. Тело доставили для погребения в Малфой-мэнор, как ты и просил.
- Гермиона, ты прости, Малфою нужна поддержка...
- Поддержка? - Дрогнувшим голосом спросила она. В голосе звучало разочарование, а в карих глазах что-то блеснуло. Она отвернулась от Гарри, раскладывая на столе бумаги, - ты у нас главный, что ты мне докладываешься, это же твое дело...
- Спасибо, Гермиона, - тепло поблагодарил Гарри и высунул голову. Колени ужасно затекли, даже от кратковременного общения таким образом. Гарри повернулся к Драко:
- Ты поел?
- Да, спасибо, - ответил Малфой, отодвигая от себя тарелку с нетронутым завтраком. На его лице, в котором обычно не бывало и кровинки, разлилась алая краска смущения. - Все было вкусно. Очень вкусно.
Гарри нахмурил брови - ничего не съел, а «вкусно». Он взял поднос с едой и понес его на кухню.
- Классная задница, Поттер, - донеслось ему в спину, и он от неожиданности выронил из рук поднос. - И руки, видимо, из нее растут, - добавил Малфой.
Гарри потрясенно взглянул на Малфоя, потом взял свою палочку и стал убирать завтрак с пола, и склеивать разбитую посуду. Ему стало понятно, что Малфой жалеет о вчерашнем, что не смог держать себя под контролем, что демонстрировал свою слабость, свои слезы - и, что еще хуже, получал в ответ утешение. Он снова закрылся от внешнего мира, спрятался за свою холодную распущенность, за острую колкость, за язвенно-ядовитые слова. Он не смог довериться Гарри.
Расправившись с бардаком на полу, Гарри подошел к Малфою, и навис над ним, упершись руками в подлокотники кресла. Он прямо и смело взглянул в серые глаза Малфою. Тот еще больше завернулся в одеяло и смотрел на Гарри со страхом и странным восхищением. Гарри и сам невольно залюбовался Малфоем, его слегка приоткрытыми губами, подрагивающими ресницами, мраморно белой, идеально чистой кожей. Лицо Драко словно бы светилось холодным серым цветом.
- Послушай, ты имеешь право, - Гарри заговорил и сам своего голоса не узнал: хриплый, низкий, - ты имеешь право быть человеком. Позволь себе уже, наконец, быть слабым.
Малфой завороженно смотрел на Гарри. Глаза его увлажнились, он, наконец, отвернул свое лицо от Гарри. Он не плакал, но его лицо враз переменилось, он выглядел постаревшим на несколько лет.
- Нужно одеваться. Мне нужно похоронить маму, - тихо произнес он, - но выглядишь ты, правда, хорошо, - добавил он, слабо улыбнувшись. Гарри ободряюще улыбнулся ему в ответ.
***
Наверное, должен был моросить дождь, а они должны были стоять, укрывшись черными зонтами от неласкового неба. И их должно было быть не меньше трех сотен человек. Но светило холодное утреннее солнце, озорной ветер трепал кладбищенскую зелень, и их было четверо: Гарри, Драко и Андромеда, держащая шестилетнего Теда за руку. Все были одеты в черное. Стояла тишина. Не было громких прощальных речей; не было пышности и помпезности; все было скромно и печально тихо. Нарциссу поглотила земля, Гарри сказал Драко что-то о необходимости жить дальше, тот кротко кивнул, не понимая его слов. Он смотрел, не видя ничего перед собой. Андромеда предложила Драко переехать к ней, он в вежливых выражениях отказался. Тед, который еще не понимал смерти во всем ее ужасе, немного стеснялся незнакомого ему Драко, прячась за спину Гарри.
Когда уже было решено, что прощание окончено, когда они уже отвернулись, чтобы уходить, Андромеда резко развернулась и почти упала на колени перед могильным камнем сестры. Из груди ее вырвался крик, переходящий в громкие рыдания. Она похоронила свою сестру, которую ненавидела и любила всем сердцем. Они росли в одних стенах, слушали одни и те же сказки на ночь, Нарцисса плела косы в ее темных волосах.
- Я прощаю, слышишь, прощаю, - говорила она сквозь слезы. Тед, испугавшийся слез своей бабушки, вопросительно взглянул на Гарри.
«Не бойся, малыш», - беззвучно произнес Гарри.
Драко подошел к Андромеде, хотел погладить ее по спине, но вместо этого опустился на колени рядом с ней. Он обнял ее.
- Мама! - Надрывно прокричал он, глядя в небо. Это не выглядело по театральному наигранным, это было искренне, и потому особенно горько. От этого крика сердце Гарри сжалось, он почувствовал, как горячие слезы потекли по его собственным щекам.
***
Они вернулись к Гарри после обеда: помня об утреннем не «ахти», они отобедали в кафе. Драко был непривычно молчалив и задумчив, почти ничего не ел, почти не слушал Гарри. Гарри было больно видеть его таким, но он ничего не мог поделать. Во время обеда, правда, он, несмотря на людей вокруг, положил свою руку на руку Драко и сжал ее, почти любовно, уже не по-дружески. Этот жест оказал нужное действие - губы Драко украсила еле заметная улыбка, которая, впрочем, тут же исчезла.
- Я, наверное, стал тебе обузой, Поттер, - сказал Драко, усаживаясь перед камином. Проходя к креслу, он едва не запнулся о форму Аврора, которую накануне вечером Гарри беспечно оставил лежать на полу. Гарри тут же принялся убирать одежду.
- Да, грустной, печальной обузой, - произнес Гарри, поднимая мантию. - Я не знаю, как помочь тебе...
Гарри замолчал, заметив в свою сторону гневный взгляд. Гарри так и замер с мантией в руке:
- Ты имеешь право на помощь, Драко, - мудро заключил Гарри, кидая мантию обратно на пол.
Он отшвырнул ногой рабочую форму подальше от них обоих и сел в кресло рядом с блондином. Драко подпер голову рукой и серьезно посмотрел на Гарри. Взгляд его был задумчив, и, казалось, затуманен серой пеленой посторонних мыслей. Лицо приобрело выражение смертельной усталости. Гарри встревоженно вглядывался в черты его лица, наконец, глаза Драко просияли привычным стальным цветом.
- Скажи, моя мать - она умерла, не приходя в себя?
Гарри задумался. Откуда ему было это знать? Он не интересовался заключенными Азкабана.
- Наверное, - осторожно ответил он, полагая, что любое упоминание о матери покроет печалью красивое лицо.
Но лицо Драко, наоборот, оживилось:
- Поттер, - ухмыльнулся он.
Он сказал это вслух, будто отвечая себе на заданный, но не произнесенный вопрос, но Гарри не обратил внимания - он гадал, к чему Малфой задал вопрос о сумасшествии Нарциссы. Хотя, конечно, глупая мысль о проклятии закралась в голову. Неужели и Малфой верит в этот бред? Нарцисса сошла с ума, потому что потеряла мужа, и решила наказать единственного, кто, по ее мнению, был виноват - вот и ударила его ножом. Почему всем нужно верить в это проклятье, если даже доказательств его существования никаких нет? Кроме, конечно, слов Малфоя-старшего. Ах, простите. Портрета Малфоя-старшего. «А ведь это так меняет дело», - саркастически подумал Гарри,- «Кроме того, столько лет прошло, никто ведь не исчез!»
- Чего? - Запоздало спросил Гарри.
- Ты свинья, вот что, - Драко нагнулся и что-то поднял. В руках его синим пятном выделялся пиджак Аврора. - Это же форма, ты в этом на работу ходишь, и так разбрасываешь...
Он брезгливо поморщился, откидывая пиджак в сторону. Гарри лишь пожал плечами. Он посмотрел на мантию, валявшуюся возле дивана и вдруг, его будто по голове ударили: дневник!
- Ты стащил дневник! - Почти обвинительно воскликнул он, забыв о тактичной вежливости к человеку, которого постигло горе.
- Первое. Дневник мой. Второе - он где-то под мантией. Третье, ты даже не можешь его прочесть.
- Прости, - на Гарри нахлынула жгучая волна стыда. - Если хочешь, то забирай его.
- Нет, я хочу, чтобы он остался у тебя, - нараспев произнес Драко, подчеркивая последние слова.
Такая резкая (можно даже сказать, ненормальная) перемена в настроении Драко испугала Гарри. Хотя, с другой стороны, Драко был глубоко шокирован, не стоило и надеяться на стабильность его настроения так скоро. Может, он сумеет оправиться. Когда-нибудь. Гарри снова взглянул на Малфоя: тот снова стал печально задумчив.
- Послушай, - тихо начал Гарри, - я тоже сирота. И, более того, я никогда не знал материнского тепла. По крайней мере, я не помню его. Но я живу. И ты должен, слышишь меня?
Брови Драко удивленно взметнулись вверх, но выглядел он испуганным. Будто бы Гарри своими словами разрушил какое-то глубокое умозаключение, которое далось Малфою с трудом, кроме того, удивление лишь доказывало, что слова Гарри были как-то связаны с его мыслями.
- Нужно коснуться его палочкой и произнести слово. Дневник покажет все записи, которые это слово содержат, - как-то уже неуверенно продолжил Малфой.
Он весь осунулся, съежился, взгляд его уперся в пол. Видимо, слова Гарри задели в нем что-то серьезное, какой-то оголенный нерв. Гарри встал со своего кресла, сел на пол перед Малфоем, прижавшись щекой к его коленям.
- Я одного тебя не оставлю, Драко. Сейчас тяжело, но потом обязательно будет лучше.
- Я не могу сейчас думать. Мысли тяжелые, и все о смерти, - будто не услышав его, произнес Малфой. - Отвлеки меня, Гарри. Расскажи мне что-нибудь.
Гарри даже не обратил внимания, что его позвали по имени. «О смерти! Да, как ты смеешь! Я столько раз тебя спасал!»
- Я даже и не знаю, что я могу тебе рассказать, - ответил Гарри, соображая, чем он сможет отвлечь Драко.
Где-то в глубине души он полагал, что рассказ о чем-нибудь забавном, даже глупом отвлечет Драко от мрачных мыслей. Но на ум не приходило ничего. Что прогоняет мысли о смерти, о безысходности и отчаянии? Гарри поднялся на ноги, сжал волшебную палочку и направил ее в свободное пространство возле дивана. Самое счастливое воспоминание.
- Экспекто патронум, - почти шепотом произнес Гарри.
Из его палочки вырвалось серебристое свечение, и серебряный олень вдруг появился посреди комнаты. Огромный олень едва поместился в небольшой гостиной, ему не хватало места. Он поднял свою голову, увенчанную короной огромных ветвистых рогов, топнул серебряным копытом, из-под которого вырвался сноп маленьких светящихся звезд-искр. От него исходило холодное голубоватое свечение, но от вида его на сердце становилось теплее, все страхи отступали, а стрела отчаяния, пронзившая насквозь грудь, растворялась без остатка. Гарри взглянул на Малфоя. Патронус исчез, растворившись серебристой дымкой. Малфой выглядел растерянно, испуганно и восторженно одновременно. Он все еще смотрел в точку, где только что стоял светящийся олень.
- Ты смог... просто так? - Удивленно спросил Малфой.
- Конечно, - не менее удивленный, Гарри пожал плечами, - на СОВ я представил, что Амбридж увольняют и порадовал профессора Тофти. Патронус - это легко, - заключил Гарри, присаживаясь рядом с креслом Малфоя на пол.
- Легко? - Бровь Малфоя выгнулась дугой в удивлении. - Это очень сложная магия! Немногие взрослые волшебники могут так...
- Поначалу и мне было не просто, но сейчас для меня это пустяк. Когда я был моложе, это выходило не с первого раза, даже когда мне грозила смертельная опасность. Для этого требуется счастливое воспоминание....
- Я не умею вызывать Патронуса, - как-то совсем печально добавил Драко, - у меня нет счастливых воспоминаний.
- У всех они есть! - Запротестовал Гарри, - тем более у тебя. Мне всегда казалось, что ты очень счастливый человек.
- Почему? - В голосе Малфоя слышалось неподдельное недоумение.
- Ну, - Гарри не на шутку задумался, - ну..., наверное, потому, что ты мог позволить себе абсолютно все. Я слюной исходил на твою метлу, пока у меня, конечно, не появилась «Молния». И один ты никогда не был.
- Ты думаешь? - Почему-то зло процедил Малфой. Гарри удивленно посмотрел на Малфоя, и тот, выдохнув, заговорил спокойнее. - Деньги... У Уизли были деньги? И о каких друзьях ты говоришь? Прихвостни, которым нравилось положение моего отца, его влияние, деньги. Им нравилось, что я могу повлиять на своего отца. Новые метлы всей команде? Без проблем. Все без проблем, когда ты - папенькин сынок. Счастливых моментов было мало. А потом, после школы, о каких счастливых воспоминаниях ты говоришь?! Да, блять, я просто счастлив!
Малфой вдруг вскочил, озираясь.
- Я хочу спать, - резко произнес он. Он подобрал одеяло, подушки и вышел из гостиной.
«Зачем я все это затеял, ему и так тяжело», - с досадой подумал Гарри, когда Малфой вышел.
На самом деле Гарри действительно думал, что сумеет отвлечь Малфоя от его горя, сможет помочь ему забыться. Хотя бы на время. Гарри задумался о последних словах Драко. Ведь он и сам на самом деле считал, что Драко многие годы был счастлив. Новая метла - разве это не маленькое счастье? Дорогая книга, которую Гарри мог получить разве что в Рождество, для Малфоя была делом обычным. Но, видимо, таких маленьких радостей Драко было мало. Ему нужно было действительно счастье, большое и неразмерное. Как редкое тепло материнской руки, как объятия любимого человека, как разговор с близким другом. Вот чего на самом деле хотел Малфой. Ведь, в самом деле, Уизли ни за что не променяли бы семейное благополучие на мешки с деньгами. Пусть они мечтали о деньгах, пусть стыдились своей бедноты, но никогда бы не отказались от теплых семейных вечеров в пользу горы золотых монет. Не о таких ли обыденных радостях и говорил Малфой раньше?
За этими мыслями Гарри и сам не заметил, как оказался перед дверью своей спальни. Он переминался с ноги на ногу: оставить его одного, не навязывая своего общества, или открыть дверь и избавить его от одиночества? И исправить то, что натворил?
Гарри постучал. Дверь не открылась, и в комнате было тихо. Гарри осторожно приоткрыл дверь: Малфой лежал на кровати на животе, даже не раздевшись. «Даже ботинки не снял», - беззлобно подумал Гарри, закрывая за собой дверь.
- Прости, Драко, - Гарри присел на кровать. Малфой повернул в его сторону голову, и Гарри заметил грязные разводы слез на его щеках. - Я был груб, но я не нарочно. Тебе тяжело, просто я не знаю, как помочь тебе, но я стараюсь. Я хотел, чтобы ты думал о хорошем.
- Все мое хорошее связано с ней, - Малфой совсем по-девичьи шмыгнул носом, - и это наказание. За все, что я сделал, и тем более за все, чего я не сделал.
Гарри не понял, что он имел в виду, но спросить об этом он не решился. Вместо этого он прилег к нему на кровать, положив руку под голову. Другой рукой он коснулся щеки Драко, тот закрыл глаза, и когда открыл их, новые слезы показались в его глазах.
- И я делал все не так, - шепотом произнес Гарри, - просто переживи это.
Драко закусил нижнюю губу и беззвучно заплакал.