Испорченный король

Четыре месяца пролетели как в тумане. Как будто кто-то нажал на кнопку перемотки, стирая кошмар последних недель и оставляя лишь ощущение хрупкого, нереального спокойствия. Жизнь, казалось, наконец, возвращалась в прежнее русло. Рая была рядом, в безопасности, и больше никто не сможет её у меня отнять. Доменико сдержал слово, и я получила полную опеку над дочерью. Несмотря на гибель Олега и Игоря, мы с Раей, по сути, больше не представляла для Братвы никакого интереса.

Мой отчим, как доверенное лицо бывшего Пахана, занял его место. Он, конечно, разыграл целый спектакль, изображая попытку отомстить Доменико. Фёдор Васильев не глуп и прекрасно понимал, что не выстоит в войне с Коза Нострой, тем более усиленной двумя кланами Каморры. Поэтому заключил перемирие с итальянцами, что, что, по моему скромному мнению, было самым мудрым решением. Но я никогда не забуду слов Доменико, которые случайно подслушала во время его разговора с Фёдоровым.

– Если с моей женщины упадёт хоть один чёртов волос, клянусь, я разберу твой город на кирпичики, пока не останется только пыль. Если она прольёт хоть одну слезинку из-за вас, я превращу твою жизнь в ад. И прикоснись к ней хоть пальцем, я сотру тебя с лица земли, как будто тебя и не было.

Тогда эти слова пронзили меня насквозь, оставив после себя глубокий, щемящий след. Или, возможно, это просто бушевали гормоны. Что касается беременности, всё шло хорошо. Ребёнок развивался, токсикоза не было. Ну, если уж быть совсем честной, мой аппетит достиг невиданных ранее масштабов, и последний месяц я поглощала канноли в промышленных количествах, в любое время дня и ночи. Спасибо Лукреции, которая, не жалуясь, постоянно пекла для меня эти чудесные сицилийские трубочки.

– Настенька... ещё один канноли? – Лукреция с лучезарной улыбкой протягивала мне очередную тарелку. – Bambino, должно быть, очень доволен!

Я, краснея, пробормотала слова благодарности и взяла очередное угощение.

Кто бы ни родился, девочка или мальчик, – наш малыш явно унаследовал любовь отца к итальянской кухне.

Рая, хоть и не сразу, но приняла семью Моррети. Она с Лукрецией играла в прятки, носясь по дому вихрем и заливаясь звонким смехом. С Неро и Алессио учила итальянские ругательства (к неподдельному ужасу всего семейства), вызывая у меня смесь умиления и смущения. Марсела читала ей сказки, а вечерами дочка засыпала, свернувшись калачиком на коленях у Доменико. Меня поражало, как легко, на первый взгляд, она пережила исчезновение Игоря и Олега. Но как выяснилось, Доменико поговорил с ней той ночью.

Конечно, я бы выбрала другие слова, но я готова была сказать дочери всё что угодно, лишь бы никогда не увидеть слёз на её глазах из-за этих людей. Пусть со мной они обошлись паршиво, но от Раи я не услышала ни одного плохого слова про семью со стороны отца. Мне оставалось лишь надеяться, что Игорь действительно сделал всё, чтобы о ней позаботились, пока меня не было.

Работу я так и не нашла, хотя Доменико предлагал мне стать его помощницей ещё в самом начале нашего знакомства. Когда мы вернулись к этому разговору, он твёрдо заявил, что не позволит мне работать.

– Настя, я позабочусь о тебе и о детях. Если ты хочешь чем-то заниматься – найди себе хобби, но я могу обеспечить вас всех необходимым. У меня на счету миллионы, которые я при желании не смогу потратить.

Я, конечно, немного повозмущалась – мы же, как-никак, в современном мире живём. Скрестила руки на груди и надула губы, изображая обиду.

Доменико улыбнулся, приподнял мой подбородок и поцеловал в кончик носа.

– Подари мне эту радость, Biancaneve. – мягко произнёс он. – Позволь мне заботиться о вас.

Но в глубине души я была благодарна. После всего того времени, что я провела вдали от Раи, мне не хотелось упустить ни мгновения. К тому же я нашла новое увлечение – садоводство. Сад на территории Доменико стал моим убежищем. Каждый день я проводила там часы, ухаживая за цветами, вдыхая аромат роз, чувствуя под пальцами влажную землю, ощущая тепло солнца на коже... Всё это помогало мне обрести хоть какой-то покой, заглушить тревогу, которая, как незваный гость, всё ещё жила где-то глубоко внутри. Нет, это не был мой дом, и я не была уверена, что когда-нибудь смогу назвать его так. Но в тишине сада, среди благоухающих цветов, я находила утешение. Мне нравилось наблюдать, как распускаются бутоны, как бабочки порхают над яркими лепестками. Это было моё маленькое, хрупкое счастье. Здесь, в окружении природы, я могла забыть обо всём, что произошло. Хотя бы на некоторое время

А вот что касается самого Доменико... он был воплощением терпения и заботы. Не давил, не торопил, просто давал мне время, чтобы я нашла в себе силы простить его. К моему удивлению, Доменико даже не пытался «купить» мою благосклонность дорогими подарками, блестящими безделушками, которые ничего не значили. Он дарил мне то, что для меня действительно было важно – понимание, заботу и уважение к моим чувствам. И всё бы хорошо, но вот близость... это был совсем другой, более сложный вопрос. Наши отношения оставались на уровне платонической нежности. Лёгкие поцелуи в лоб или в кончик носа, случайные прикосновения – его пальцы на мгновение задерживались на моей руке, когда он передавал мне чашку утреннего кофе без кофеина, конечно же. – и долгие, пронизывающие взгляды, от которых у меня перехватывало дыхание и бежали мурашки по коже.

Первое время меня это более чем устраивало. Мне нужно привыкнуть к мысли, что я в безопасности, что мне больше не нужно бояться. К новому ритму жизни. К мысли, что теперь у нас с Раей есть семья: Доменико, будущий малыш и, конечно же, всё шумное семейство Моррети. Но сейчас... всё изменилось. Я жадно ловила каждое его прикосновение, взгляд, мимолётное слово, обращённое ко мне, и мне хотелось гораздо большего.

Скажем так, я готова была забраться на него, как обезьяна на пальму.

Это смешная, даже вульгарная мысль, но она отражала мои чувства с пугающей точностью. Я уже давно не злилась и простила Доменико. Поняла мотивы его поступков, приняла его объяснения. Но доверие...это хрупкая вещь, которую так легко разбить. И несмотря на все его старания, на нежность, заботу и безграничное терпение, я всё ещё боялась снова открыться ему полностью и стать уязвимой. Что вся эта сказка рано или поздно растворится как дым, превратившись в очередной кошмар. Но я была полна решимости бороться за это счастье. За нас.

Сегодня Доменико запланировал какой-то сюрприз, обещал отвезти нас с Раей в «одно особенное место». Я надеялась, что после этого мы, наконец, сможем поговорить по душам и... побыть наедине. В спальне. Хотя, если честно, меня бы устроила любая горизонтальная поверхность. После того как я ощутила, каково это – быть с Доменико... и когда я каждый день вижу, как этот чертовски красивый мужчина... возвращается с пробежки полураздетый, а по его загорелой коже стекают капельки пота... мои гормоны словно взбесились. Мне становилось всё сложнее держать себя в руках.

Поднявшись по лестнице, я направилась в комнату Раи, но, проходя мимо ванной, услышала приглушённые голоса и хихиканье. Заглянув внутрь, я замерла на пороге, не в силах сдержать нежной улыбки.

Доменико стоял за спиной Раи, бережно заплетая её непослушные волосы в аккуратную косичку. Его тёмные брови были слегка нахмурены от сосредоточенности, а губы беззвучно шевелились, напевая какую-то итальянскую мелодию. Рая, с щёткой во рту, терпеливо ждала, изредка фыркая от избытка зубной пасты и заливисто хихикая, когда Доменико случайно, слишком сильно затягивал прядь.

– Ahia! Папа, ты тянешь! – пробормотала она с набитым пеной ртом.

– Прости, принцесса. – прошептал Доменико, осторожно распутывая образовавшийся узелок. – Я постараюсь быть аккуратнее.

Наблюдая за этой трогательной картиной, я почувствовала, как тепло разливается по груди, а сердце сжимается от щемящей нежности.

Этот чертовски властный мужчина... грозный глава мафии, с такой любовью и терпением заплетает косичку моей дочери...

Это было так... интимно и по-семейному, что на глаза навернулись непрошеные слёзы. Меня особенно тронуло то, как естественно и непринуждённо Рая назвала его «папой». Я ещё ни разу не слышала этого из её уст, но, судя по реакции Доменико – он не удивился, лишь уголки его губ едва заметно дрогнули, а в глазах промелькнула тёплая искорка, – она делала это уже не в первый раз.

Доменико, полностью поглощённый своим занятием, не замечал меня, стоящую в дверях. Закончив причёску, он довольно улыбнулся, любуясь своей работой, и нежно поцеловал Раю в макушку.

– Готова, bella! Теперь ты настоящая принцесса. – его голос был наполнен теплом и гордостью.

Рая, выплюнув остатки зубной пасты и прополоскав рот, обернулась и, увидев меня в дверях, лучезарно улыбнулась.

– Мама! Смотри, какую косичку мне заплёл папа! Красивая, правда?

Я не смогла сдержать слёз. Они тихо катились по щекам, смешиваясь со счастливой улыбкой. В этот момент я поняла, что все мои страхи и сомнения – ничто по сравнению с этим тихим, простым счастьем. Быть вместе. Быть семьёй.

– Она прекрасна. – прошептала я, подходя ближе и обнимая Раю. – Так же как и ты, солнышко моё.

Доменико поднял на меня глаза, и в его взгляде я увидела такую любовь и нежность, что всё внутри меня перевернулось. Он подошёл ко мне и обнял нас обоих, крепко, но бережно. Тепло его тела, знакомый запах его парфюма... Я прижалась к нему, вдыхая этот аромат, и почувствовала, как напряжение последних месяцев, наконец, начинает отпускать меня, растворяясь в тёплом объятии любимого мужчины.

– Мои принцессы. – произнёс он, прижимая нас к себе. – Раз вы обе готовы, нам пора ехать.

Я кивнула, чувствуя, как волнение приятно покалывает в груди, а любопытство разгорается с новой силой.

Куда он нас ведёт? Что за сюрприз подготовил?

В животе порхали бабочки, предвкушение смешивалось с лёгкой тревогой, но тепло его рук, обнимающих меня, дарило чувство безопасности и покоя.

Рая, взволнованно подпрыгивая и вереща от восторга, бросилась к своей комнате, чтобы взять любимую куклу. Я же, воспользовавшись моментом, быстро привела себя в порядок. Подправила макияж, пригладила непослушные пряди волос. Глядя на своё отражение в зеркале, я не узнавала себя. В моих глазах светилось счастье, на губах играла мягкая, нежная улыбка. Всё это казалось немного нереальным, словно сон, но таким прекрасным, что я боялась проснуться.

Когда мы вышли из дома, нас уже ждал Доменико. Он стоял, небрежно прислонившись к машине, и с нескрываемым обожанием смотрел на Раю, которая, подбежав к нему, что-то оживлённо рассказывала, активно жестикулируя своими маленькими ручками. Он, склонив голову, внимательно слушал, изредка кивая и улыбаясь, как будто она сообщала ему сведения государственной важности.

Заметив меня, Доменико выпрямился и, расправив плечи, направился ко мне. Его глаза встретились с моими, и в них вспыхнули тёплые, ласковые искорки. Он взял мою руку, провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони, повёл нас к машине и распахнул дверцу, галантно приглашая нас сесть.

– Готовы к небольшим приключениям? – спросил он, подмигнув Рае, и это вызвало у меня приятную щекотку в области сердца.

– Sì! – радостно воскликнула дочка, ловко забираясь на детское кресло и крепко прижимая к себе куклу.

Я села на переднее сиденье рядом с Доменико, и он, накрыв мою руку своей, мягко сжал её. Его прикосновение, такое привычное и в то же время волнующее, вызвало во мне целый фейерверк эмоций. Я невольно улыбнулась, чувствуя, как по телу пробегает дрожь.

– Куда мы едем? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё трепетало от любопытства.

Доменико загадочно улыбнулся, и в его глазах плясали озорные искорки.

– Это секрет, Biancaneve. – ответил он, заводя машину. Мягкий рокот мощного двигателя заполнил салон. – Терпение, tesoro. Уверен, тебе понравится.

Когда мы выехали с территории особняка, я посмотрела на дочь через плечо, а затем перевела взгляд на Доменико.

– Спасибо, что позаботился о Рае утром. – проговорила я, чувствуя, как лёгкая неловкость сковывает меня. Мне до сих пор было не по себе принимать его помощь, хотя я понимала, что он делает это от чистого сердца.

– Не за что благодарить. – ответил Дом, мягко пожимая мою руку и бросив на меня быстрый, полный нежности взгляд. – Я не мог поступить иначе.

– Но... ты ей не родной отец, и не обязан. – слова застряли у меня в горле.

Доменико резко повернулся ко мне, его взгляд потемнел, а челюсть напряглась.

– Она твоя дочь, Анастасия, а ты принадлежишь мне. Значит, и Рая – моя. И пусть кто-нибудь только попробует сказать иначе... – его голос стал низким и угрожающим. – я лично вырву ему язык и заставлю сожрать его.

Он снова повернулся к дороге, но напряжение в воздухе не исчезло. Я ничего не ответила, чувствуя, как его слова эхом отдаются в моей душе.

Дорога, петляющая среди живописных тосканских холмов, не заняла много времени, и вскоре мы подъехали к очаровательному особняку в итальянском стиле, окружённому высокими каменными воротами, увитыми плющом, которые придавали ему вид неприступной, но сказочной крепости. Охранник из будки, узнав машину Доменико, тут же выскочил и распахнул перед нами ворота. Мы въехали на территорию, утопающую в зелени вековых кипарисов и благоухающих роз.

Когда мы вышли из машины, я с любопытством осмотрелась. Особняк был куда меньше дома Доменико, но изящный и уютный, с терракотовой крышей и светлыми стенами. Он словно дышал теплом и спокойствием, приглашая окунуться в атмосферу уюта и безмятежности. Я никак не могла понять, что мы здесь делаем. Но прежде чем я успела что-то спросить, Рая, с пронзительным визгом радости, бросилась в сторону от дома... где расположилась потрясающая детская площадка. Качели, горки, карусель, песочница – всё было новое, яркое и сверкало на солнце. Даже небольшой домик на дереве был!

– Папа! Мама! – Рая подбежала ко мне, схватила за руку и потянула за собой, её глаза сияли от восторга, щеки раскраснелись от волнения. – Это всё для меня?

– Да, принцесса. – ответил Доменико, подойдя к нам и нежно обняв Раю за плечи. – Это новый дом для тебя, твоей мамочки и малыша. Я подумал, что здесь вам будет комфортнее.

– А как же ты? – спросила дочь, опередив меня и вопросительно пялясь на него своими большими, доверчивыми глазами.

Доменико медленно перевёл взгляд на меня, который был полон нежности и... неуверенности?

– А это, – его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. – зависит от твоей мамы. Останусь ли я здесь, с вами... Решать тебе, Анастасия. Если ты позволишь... я буду счастлив стать частью вашей семьи. По-настоящему.

В его голосе звучала такая искренность и надежда, что у меня перехватило дыхание от нахлынувших чувств.

Он купил дом... для нас. Для нашей семьи. Это было больше, чем я могла себе представить. Слёзы благодарности навернулись на глаза, застилая всё вокруг мерцающей пеленой. Где-то в глубине души теплилась робкая мечта о новом доме, месте, где не будет призраков прошлого и постоянных напоминаний о том, как между нами с Доменико всё было хорошо, а потом... распалось на осколки. Мне казалось, что новый дом станет символом начала для нас, поможет отпустить старые обиды и начать всё с чистого листа. И Доменико, как будто прочитав мои мысли, в очередной раз сделал для меня то, о чём я даже не осмеливалась озвучить, и воплотил эту мечту в реальность.

Я не могла вымолвить ни слова, лишь крепко обняла его, уткнувшись лицом в его грудь. Чувствовала, как бешено колотится его сердце, как его сильные руки нежно обнимают меня, защищая от всего мира.

– Спасибо. – прошептала я, и мой голос предал меня, дрогнув от переполнявших меня эмоций. – Это... самый лучший подарок. Больше всего на свете я хотела... начать всё заново. С чистого листа. С тобой.

Доменико прижал меня к себе ещё крепче, словно хотел слиться со мной воедино, стать одним целым.

– Я люблю тебя, Анастасия. – прошептал он в ответ, его глаза сияли от счастья. – Больше всего на свете. И я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Ты, Рая и наш малыш, вы весь мой мир.

Дочь, не понимая всей глубины происходящего, но чувствуя торжественность момента, обняла нас обоих за ноги.

– Я тоже вас люблю! – звонко прокричала она, и её детский смех, такой чистый и беззаботный, разлетелся по саду, наполняя его жизнью и радостью.

В этот момент я поняла, что лёд вокруг моего сердца окончательно растаял, растворился без следа. Напряжение, страх, сомнения – всё исчезло, уступая место безграничной любви, нежности и благодарности. Я была дома. С ним. С нашей семьёй. И это было истинное, абсолютное, ничем не омрачённое счастье. Такое, о каком я даже не мечтала. Счастье, которое хотелось бережно хранить, защищать от всех невзгод, как самое драгоценное сокровище. И ради которого стоило жить.

Доменико, нежно высвободившись из моих объятий, подхватил Раю на руки и, кружа в воздухе, понёс к дому.

– Ну что, принцесса, давай посмотрим, где ты теперь будешь жить? – спросил он, подмигивая ей.

Дочь, визжа от восторга, обвила руками его шею, её светлые локоны развевались на ветру. Я шла следом, сердце переполнялось теплом и умилением, наблюдая за ними.