Глава 77
Рука Сюэ Яня напряглась. Сначала он, казалось, не понял, что упало ему на руку, а затем с тревогой накрыл лицо Цзюнь Хуайлана ладонью. Он неуклюжим движением провел кончиками пальцев возле глаз и, не рассчитав силу прикосновения, слегка поцарапал кожу. Слезы хлынули неудержимым потоком. Как только принц вытирал каплю, тут же вытекала новая, словно их невозможно было стереть.
Цзюнь Хуайлан ничего не говорил, только беззвучно плакал. Обычно Сюэ Янь раздражался, видя плачущих людей, особенно новобранцев в военном лагере, которые ныли от малейших трудностей. Если он замечал, то бил их до тех пор, пока они не перестанут плакать, или угрожал смертью, чтобы не смели проливать слезы.
Но в этот момент слёзы, капля за каплей падающие на его руки, казалось, текли прямо в его сердце, обжигая и причиняя боль.
— Хватит, просто идет дождь, почему ты плачешь? — тихо сказал он хриплым голосом.
— Я не плачу, — подсознательно возразил Цзюнь Хуайлан. Однако его гнусавый голос, смешанный с рыданиями, делал его опровержение особенно неубедительным.
Сюэ Янь рассмеялся.
— Мгм, не плачешь.
Цзюнь Хуайлан с некоторым смущением объяснил:
— ...Теперь, когда в горах идет дождь, может стать намного опаснее. Более того, из-за дождя будет труднее отправиться на поиски, — его голос стал тише, а рыдания громче, — … и ты все еще ранен.
Сюэ Янь молчал. В этот момент только он знал, как сильно ему хотелось опустить руки, покоящиеся на каменной стене, и обнять стоящего перед ним человека. Через мгновение его слегка холодные кончики пальцев коснулись влажных ресниц Цзюнь Хуайлана.
— Ладно. Если я тебе что-то обещал, я это сделаю, несмотря ни на что, — говоря это, он ущипнул Цзюнь Хуайлана за щеку, — Ты мне веришь?
Цзюнь Хуайлан вдруг произнёс:
— Ты должен выжить не только ради меня, но и ради себя.
— …А?
Хотя перед ним было темно, рука Сюэ Яня все еще находилась на лице Цзюнь Хуайлана. Он почувствовал, как длинные и густые ресницы, похожие на крылья ворона, коснулись кончиков его пальцев, вызвая легкий зуд. Это Цзюнь Хуайлан поднял глаза в темноте и посмотрел на него.
— Какой бы тяжелой ни была жизнь, кто сможет выдержать подобные мучения? — в его холодном и сдавленном голосе слышалась нотка ярости, — Ты должен дорожить своей собственной жизнью.
Никто никогда не просил Сюэ Яня дорожить своей жизнью, даже принц Янь, который относился к нему как к собственному сыну.
Все молчаливо согласились, включая самого Сюэ Яня, что раз он родился под несчастной одинокой звездой и вел жалкое существование, из-за чего даже владыка ада не заботился об его душе, любому по своему усмотрению можно было бросать и швырять его. ... ведь что такого ценного в этой сломанной вещице?
Возможно, именно его отчаянный дух позволил ему действовать столь тиранически при дворе, и никто не смел его провоцировать.
Сюэ Янь некоторое время молчал. Цзюнь Хуайлан, не услышав ответа, спросил:
— Ты слышал?
Сюэ Янь промычал в знак согласия.
Цзюнь Хуайлан все равно чувствовал, что этого недостаточно. С тех пор, как он узнал, что тот ранен, внутри у него будто натянулась тонкая струна, режущая плоть, вызывая ощущение сдавленности и боли в груди.
Но человек перед ним не воспринял слова всерьез, как будто его травмы не имели значения, как и его жизнь или смерть.
Цзюнь Хуайлан не знал почему, но чем больше он это осознавал, тем хуже себя чувствовал. Поначалу он просто пожалел юношу, последовал зову сердца и сделал то, чему его учили с детства. Но теперь он надеется, что этот человек сможет ценить себя. Неизвестно, когда это началось, но он больше не хотел видеть эту тяжёлую тень прошлого, висящую на нем.
Услышав равнодушный голос Сюэ Яня, Цзюнь Хуайлан добавил:
— Если тебе безразлична собственная жизнь, то я...
Когда он собирался сказать что-то резкое, Цзюнь Хуайлан остановился. Он никогда не говорил ничего угрожающего и не имел опыта в подобном. Высказав спонтанное замечание, из-за своего эмоционального состояния, он не мог придумать, чем конкретно пригрозить Сюэ Яню.
На середине фразы в пещере снова воцарилась тишина. Прежде чем Цзюнь Хуайлан успел придумать вторую половину предложения, Сюэ Янь рассмеялся первым.
— Что? — он повысил голос, и хотя его дыхание стало немного прерывистым, в его тоне можно было услышать игровое веселье.
Цзюнь Хуайлан стиснул зубы.
— ...Я больше не буду о тебе заботиться.
Смех Сюэ Яня, который на мгновение прекратиться, превратился в серию тихих смешков.
Цзюнь Хуайлан стоял рядом с ним и чувствовал вибрацию его груди от смеха.
Когда Цзюнь Хуайлан немного смутился от его смеха, Сюэ Янь с улыбкой заговорил.
— Хорошо, я обещаю.
Про себя он с досадой невольно подумал: "Как может существовать такой сострадательный человек?"
Ему хотелось крепко поцеловать его, но Сюэ Янь так дорожил им, что не осмеливался прикоснуться к его губам. Он мог только воспользоваться моментом непринуждённой беседы, чтобы дотронуться кончиками пальцев лица Цзюнь Хуайлана, удовлетворяя свою жажду.
Природа отчаянного человека заложена в его костях. Даже если он пообещал, от старых привычек трудно избавиться. Однако теперь он связал свою жизнь с Цзюнь Хуайланом, так что даже если отчаянный человек не заботится о своей жизни, он не посмеет рисковать ею, потому что у него есть кто-то, кто беспокоится и заботится о нем.
——
Дождь снаружи становился все сильнее, а температура в пещере постепенно падала. Цзюнь Хуайлан осторожно поднял руку и дотронулся до каменной стены позади Сюэ Яня, но лишь одного прикосновения было достаточно, чтобы холод проникнул прямо в кости. Климат в Цзяннани и так влажный, а теперь, из-за дождя, влага будет просачиваться через трещины в почве и камнях.
Цзюнь Хуайлан также почувствовал холод на теле Сюэ Яня. Он помнил, что, живя во дворце Минлуань, Сюэ Янь выходил зимой практиковаться в фехтовании, надевая только один слой одежды.
Его тело всегда было горячим и не боялось холода. Но сейчас лето, и все же его тело ощущало холод, смешивающийся с влагой, просачивающейся сквозь каменную стену.
Цзюнь Хуайлан убрал руку и, не колеблясь, положил ее ему на плечо, насколько это было возможно, пытаясь согреть принца.
— Тебе холодно? — спросил Цзюнь Хуайлан. — Все хорошо, дождь скоро прекратится.
Шум дождя снаружи был таким громким, что его можно было услышать сквозь слои земли и камней. Даже люди, не разбирающиеся в географии и гидрологии, знали, что дождь не прекратится в ближайшее время. Его «всё хорошо» явно предназначались не для Сюэ Яня, а для него самого, чтобы убедить себя в глубине души, что все в порядке, с Сюэ Янем все будет в порядке.
Затем Сюэ Янь пробормотал хриплым голосом:
— Все в порядке, не холодно, убери руку обратно.
Он не сказал, что почва и камни позади него время от времени осыпались, и что, опираясь на гору позади Цзюнь Хуайлана, он блокировал случайные обломки, падающие на него. Что будет, если гравий случайно заденет такие красивые руки Цзюнь Хуайлана?
Но Цзюнь Хуайлан не слушал и упрямо пытался обхватить его плечи руками.
Сюэ Янь прищелкнул языком.
— Какой смысл класть руки на плечи? — сказал он. — Если ты действительно хочешь меня согреть, положи их мне на грудь.
Его первоначальным намерением было просто защитить руку Цзюнь Хуайлана в своих объятиях. Но когда тот, поколебавшись, опустил её на его грудь, Сюэ Янь тихо выругался про себя. Сам создал себе проблемы.
Длинные и теплые руки, скользнувшие с его плеч, вызывали покалывание, заглушавшее сильную боль. Когда они остановились у его груди, он почувствовал, словно его сердце остановилось. Если бы не место, это действие выглядело бы слишком двусмысленным. К счастью, у него так сильно болела спина, что Сюэ Янь не почувствовал никакой неловкости, когда их тела оказались слишком близко.
Однако Цзюнь Хуайлан, стоявший перед ним, совершенно не чувствовал скрежета зубов и терпения Сюэ Яня. Его рука накрыла твердые и упругие мышцами, и сквозь крепкую плоть он почувствовал мощное и ровное сердцебиение Сюэ Яня.
Ощущение, что другой человек жив, заставило Цзюнь Хуайлана почувствовать облегчение.
Но в то же время это сердцебиение, казалось, заразительным. Мощный и спокойный такт постепенно приводил его пульс в тот же ритм, заставляя их сердца биться в унисон. Словно эта несвоевременная пульсация пустило глубокие корни в крови Цзюнь Хуайлана.
Постепенно шло время.
Возможно, намереваясь больше не беспокоить его, Сюэ Янь потихоньку разговаривал с Цзюнь Хуайланом.
Ощущая через ладонь ровное сердцебиение принца, взволнованое сердце Цзюнь Хуайлана постепенно расслабилось, несмотря на непрекращающийся дождь.
Постепенно Цзюнь Хуайлан почувствовал легкую сонливость, и Сюэ Янь ущипнул его за щеку, чтобы разбудить.
— Слышишь звук? — внезапно спросил Сюэ Янь.
Цзюнь Хуайлан долго прислушивался, но услышал только шум дождя.
— Нет... — поколебался Цзюнь Хуайлан.
Сюэ Янь тихо рассмеялся.
— Определенно нет. Я просто дразню тебя.
Цзюнь Хуайлан впервые осознал, насколько по-детски ведёт себя принц. Сюэ Янь проделывал один и тот же трюк несколько раз подряд. В ожидании помощи для Сюэ Яня, Цзюнь Хуайлан нисколько не раздражался, каждый раз попадаясь на его уловку.
Позже Сюэ Янь, улыбаясь, положил подбородок ему на плечо и почти шёпотом произнёс:
— Тебя так легко обмануть, что же делать?
Цзюнь Хуайлан сделал паузу и довольно мягким тоном сказал:
— ... просто ты ведешь себя, как ребёнок.
Сюэ Янь вздохнул:
— Если никто не придёт, я обязательно преподам урок Цзиньбао и Дуань Шиси, когда выберусь отсюда.
Говоря это, он медленно закрыл глаза.
Было действительно очень больно.
Он несколько раз поддразнил Цзюнь Хуайлана, чтобы отвлечь его внимание, ведь постепенно в его сознании начал возникать ряд хаотичных галлюцинаций, из-за которых ему стало трудно различать реальность и иллюзию.
Он закрыл глаза и захотел немного отдохнуть. Однако, закрыв глаза всего на мгновение, он услышал встревоженный голос Цзюнь Хуайлана.
— Сюэ Янь, Сюэ Янь? Просыпайся, открой глаза, не спи.
Сюэ Янь хотел с улыбкой сказать ему, что он во все не спит, и лишь хотел немного напугать его, но его голос стал пугающе тих, и он чуть слышно произнёс:
— ...Все в порядке.
Цзюнь Хуайлан, казалось, не слышал его, и его голос снова напомнился рыданиями.
Тц, почему он опять плачет? Я никогда не видел его таким плаксивым.
Сюэ Янь хотел открыть глаза и снова посмеяться над ним, но веки стали слишком тяжёлыми, что ему долгое время не удавалось их поднять. Если бы не Цзюнь Хуайлан, он бы не смог продержаться так долго.
Даже вставать в стойку лошади или поднимать бронзовый треножник в лагере было не так сложно.
В этот момент Сюэ Янь снова услышал сдавленный голос Цзюнь Хуайлана.
— Сюэ Янь, открой глаза и прислушайся, снаружи доносится какой-то звук.
Сюэ Янь молча скривил губы в темноте.
Что, ты наконец-то научился обманывать?
Собрав все свои силы, он поднял руку и коснулся волос Цзюнь Хуайлана.
— Хорошо, я слышал, — его тон был полон убеждения, вот только он даже не заметил, что в словах, которые, как ему показалось, он произнес, не осталось голоса.
В темноте, без единого проблеска света, он пошевелил губами и подумал, что произнес целое предложение.