глава 20.
Три дня, длинною будто в целую вечность подходили к концу, я сидела над гробом Де, уже даже не вытирая слёз. Перебирая в руках небольшой деревянный крест, я смотрела на его застывшее, казалось бы, в улыбке лицо. Возможно, мне это чудилось, а может он и вправду перед смертью думал о чем-то хорошем... Выглядело это так, будто он просто спит, но желтый цвет формалина на его коже и распространяющийся от него запах, пропитавший гостиную кричал об обратном.
Ноги у меня гудели неимоверно, за последние пару суток, мы оббежали с Валерой практически полгорода,чтобы собрать необходимые справки, сдать документы Де и купить всё необходимое, а для этого, вдобавок, приходилось отстоять не одну очередь. Если бы не Валера, я просто сошла бы с ума от всех этих дел. Некоторые вещи, я, абсолютно бессовестно, по своим ощущениям, передала ему в ответственность. Поэтому, договариваться насчет гроба приходилось именно ему. Я не смогла даже переступить порог ритуальной конторы. Да и всё это как будто позволяло мне как можно дольше отрицать этот момент. Но сейчас я смотрела, на стоящий перед собой гроб, в котором лежал Де, закончивший свою жизнь крайне жестоко и несправедливо.
Руки затряслись от подступающей злости. Я не могла не думать о том, что все произошедшее напрямую моя вина. Нетрудно было догадаться кем и для чего это было сделано. Вчера утром нам сообщили, что милиция приостановила расследование из-за отстранения Ильдара Юнусовича. Это объяснялось тем, что он слишком близко был знаком с нашей семьей, а в особенности с отцом. В ближайшее время должны были назначить нового следователя, в какой-то степени меня это порадовало, потому Валеру наконец-то перестанут подозревать, исходя лишь из личной неприязни.
Время перевалило давно заполночь, Валера с Вовой должны были вот вот вернуться. На кухне тихонько хозяйничала Диляра, совершая последние приготовления к обеду после похорон. Невероятных усилий стоило мне заставить Ба идти спать. Она две ночи не сомкнула глаз и сейчас собиралась дожидаться отца, который должен приехать ближе к утру.
Входная дверь тихонько скрипнула, занося в квартиру сквозняк, приподнимающий простынь на зеркале. Поминальная свеча, стоящая на комоде у изголовья гроба потухла и я встала, чтобы зажечь её. Через некоторое время меня окутал запах морозной кожи Валеры, обнявшего со спины.
- Устала, красота?
- Порядок.
Я развернулась и уткнулась лицом в его плечо, давая волю чувствам и горячие слёзы с новой силой хлынули из глаз. Тихо всхлипывая, я прижалась к нему всем телом, Валера погладил мою спину.
- Тихо, тихо... Катюш...
- Я не хочу, чтобы утро наступало...
- Я понимаю, милая... Держи себя в руках, я тебя прошу, - он отстранился провел большими пальцами по щекам, вытирая их.
Я обошла Валеру и опустилась на колени возле гроба. Накрыв ладонью заледенелые пальцы Де, сложенные на груди, прошептала:
- Как же так...
Я больше никогда не услышу его голос. Не проснусь от его поглаживаний по голове утром. Никогда не выпью заваренного им чая. Не убегу с ним на весь день из дома, вернувшись только к вечеру. Не поеду на дачу, чтобы устроить там генеральную уборку , после которой мы вместе будем жарить хлеб на костре в саду. Мы никогда больше не будем прятаться в малине от Ба. Мы никогда больше не будем до полуночи болтать обо всём на свете.
Он никогда не скажет мне, кто сделал с ним это и что он чувствовал, когда уходил...
Бесконечно утопая в своих мыслях, я даже не заметила, как рядом со мной кто-то опустился. Лишь спустя мгновение, ощутив дорогой одеколон, я медленно подняла голову, увидев перед собой убитого горем отца. Он медленно протянул ко мне руки, притягивая к себе. Почти шесть лет. Шесть лет он не обнимал меня. Обвив руками его широкие плечи, я прикрыла глаза и расслабилась. Слыша под ухом его тихие всхлипывания, я невольно стала похлопывать его по спине.
Утро двадцать восьмого марта выдалось ни на шутку пасмурным и дождливым. Сильный ветер буквально сносил прохожих со своего пути.
Дом с самого утра был полон людей, тех, кого я знала в детстве и тех, кого видела впервые в жизни. Почти все они так или иначе были связаны с медициной, бывшие студенты Де и некоторые коллеги по цеху. Было немало и просто знакомых и друзей. О том, насколько сильно Де был важен людям, говорила, как минимум, очередь на отпевание до самой прихожей. Слушая молитву, я держала за плечи поникшую Ба. Втроём, я она и отец стояли ближе всех. Запах ладана, свечей и формалина настолько сильно заполнили обоняние, что даже на кладбище казалось, что я чувствую их.
На удивление, всю дорогу, пока мы ехали к месту, дождь и ветер всё не прекращались, но стоило нам выйти с автобуса, тучи разошлись и вокруг воцарилось полное спокойствие. Мы с Ба и Дилярой шли позади несущих гроб мужчин. Валере пришлось попросить своего друга Вахита помочь нам. Влажный уличный воздух проходил сквозь лёгкие, давая ощутить свою разряжённость. Краем глаза я заметила, как рядом возник чей-то силуэт, не принимая это во внимание, подумав что кто-то просто поравнялся с нами, я продолжала идти дальше.
- Катерин, поговорим? - голос Ильдара Юнусовича заставил меня чуть вздрогнуть.
- Я думала, наш разговор окончен.
- Я хотел извиниться. За своё поведение в больнице. Не сдержался, дал слабину. Ты уж прости меня.
- Не переживайте, Ильдар Юнусович.
С каждым словом похоронной молитвы, которую зачитывал батюшка у гроба, я осознавала, что неизбежное было совсем близко. Я смотрела на отца, плотно сомкнувшего губы, не давая надрывному плачу вырваться наружу. Смотрела как Ба, гдядевшая куда-то в пустоту, практически висит на нем На ее усталых, измученных истериками глазах, плотной пеленой стояли слёзы.
- Упокой, Господи, душу раба Твоего Виктора...
За нашими спинами стояло порядка ста человек. Многие плакали, кто-то просто тихо всхлипывал, какие-то тётушки недалеко о нас шепотом повторяли молитвенные слова за батюшкой.
- И прости ему вся согрешения вольная и невольная...
Валера обнял меня за плечи, давая безмолвную поддержку и не отпускал всё время, пока мы ждали конца прощания.
- И даруй ему Царствие Небесное...
Молитва закончилась. Наступила опустошающая тишина, прерываемая лишь гулом ветра и редкими всхлипываниями людей из толпы.
Я стояла, прижавшись к Валере, и сверлила взглядом край могилы в ожидании. Двое рабочих с ничего не выражающими лицами, давно привыкшие к таким собраниям, подошли к гробу, держа в руках крышку и молотки.
Вдруг Ба, которая до этого момента держалась за рукав отца, казалось бы, из последних сил, выпрямилась. Её бледное от горя лицо ожило, и она уставилась на пар, поднимающийся от деревянного гроба в холодном воздухе.
- Пар идёт… Пар! - её охрипший голос был похож на шипение. Она указала на гроб дрожащим пальцем. - Он дышит!
- Ба, это нормально, - я положила руку ей на плечо, чувствуя, как под тонким пальто напряглись её плечи. - На улице прохладнее, чем дома, это испарение...
- Нет! Нет, он же дышит! Вы чего это делаете?! - Ба вырвалась из моей хватки и бросилась вперёд.
Истерика настигла её внезапно и страшно. Она растолкала работяг и вцепилась в борты гроба.
- Живого человека под землю?! Витя! Витя, вставай, пошли домой!
Она пыталась прорваться к яме, чтобы остановить рабочих, но отец, мгновенно среагировав, кинулся за ней, захватив её в кольцо своих рук, он потащил ее подальше. Валера, видимо , чувствуя, что я поддалась этому волнению, опустил руку мне на живот и сильнее прижал к себе, чтобы я не бежала вслед за ними.
- Тихо, красота, - прошептал он мне на ухо. - Держись.
- Мама! Мама, посмотри на меня! - отец отвел Ба на безопасное расстояние, затем взял ее лицо в ладони и пытался докричаться.
Вопли Ба с грохотом разнеслись по кладбищу заставляя людей таращиться на эту картину и воздыхать. Рабочие замерли с крышкой на весу, не понимая, как действовать дальше. Весь мир будто остановился, слушая этот дикий и отчаянный крик.
Отец, бледный и трясущийся повернулся к нам.
- Катя, мне нужно её увезти. Срочно. Я не могу... - Он тяжело дышал, удерживая Ба, которая билась в его руках.
Сквозь свое оцепенение я закивала.
- Дождись окончания церемонии, - приказал он, даже не рассчитывая на возражения, затем посмотрел на Валеру. - Ты. С ней.
Отец, поддерживаемый Дилярой, повел Ба прочь. Их фигуры, медленно удалялись под надрывные стоны Ба.
Шокированная толпа молчала. Рабочие, поколебавшись, снова подняли молотки. Я смотрела на заколачиваемый гроб, и дрожь в теле наконец исчезла.
Когда все цветы и венки были возложены на зарытыю могилу, мы остались вдвоем, я медленно села на колени и обхватила живот руками, стараясь выдавить из себя всю боль, скопившуюся внутри. Валера ничего не говорил, как всегда терпеливо давая мне время, лишь изредка за спиной я слышала как он шмыгает носом от холода.
Тихую обстановку прервал звук приближающихся шагов. Повернув голову, я увидела Жёлтого с букетом гвоздик. Он встал, опустив голову, во взгляде его читалась грусть и сожаление.
- Здарова, сестрёнка, ну как ты?
- Тебе какое дело? - Валера в считанные секунды оказался перед ним, не давая сделать и шага дальше.
- Слышь, Турбо, - Жёлтый раздражённо прикусил губу. - Ты уже совсем то не охуевай. То что ты своему старшему прописал пару раз по ебалу, это не значит, что со всеми так можно общаться...
- Зачем вы пришли? - я оборвала назревающий спор.
Поднявшись, я поравнялась с Валерой. При виде его внутри меня мгновенно вспыхнула злость. Стиснув зубы, я пыталась всеми силами сдержать слезы, неожиданно появившиеся впервые за этот ужасный день.
- Я уважал Виктора Иваныча, и мне жаль, что всё это произошло.
- Жаль? Вам жаль? - закричала я. - Это всё случилось исключительно из-за ваших разборок!
Не ожидая такого всплеска агрессии, Жёлтый приподнял брови, отчего на лбу его проступили небольшие морщины. Мне хотелось вцепиться в него, но Валера перехватил меня, не давая сдвинуться с места. Повертев в руке букет, он коротко выдохнул и произнёс.
- Всё больше убеждаюсь, что ты на мою мелкую похожа, она, кстати, вон там, - Желтый указал на участок в метрах десяти от нашего. - Я понимаю, что значит потерять родного человека. Виноватыми кажутся все. Но не все твои враги, Катя.
Медленно обходя нас, он приблизился к могиле Де и возложил цветы. Затем вернувшись к нам, отозвал Турбо в сторону, они что-то обсуждали, пока я медленно шла к могиле его сестры. Серая гранитная плитка с надписью: "Желтухина Алёна, 19.06.1970г. - 23.09.1986г.". Мы были ровесницами. Обернувшись, я наблюдала за тем, как они пожимают друг другу руки.
- Я отвезу вас, - решительно заявил Жёлтый. - Возражения не принимаются.
Когда мы доехали, Валера вышел первым, чтобы открыть мне дверь. В это время Желтый сказал:
- Можешь рассчитывать на меня, если вдруг что, - он развернулся через переднее сиденье.
Я ничего ему не ответила, возможно это было и грубо с моей стороны, но не хуже того, что могло бы вырваться из моего рта в тот момент. Дом вновь оказался полон людей, но это присутствие создавало внутри лишь пустоту и боль. Я все время находилась с Ба, отец сказал, что ей вкололи сильное успокоительное, поэтому сидела она не замечая ничего вокруг, безэмоционального смотря в одну точку.
- Кать? - в пространстве приоткрытой двери показался Валера. - Я всех проводил, тебе надо поесть.
- Не хочу, Валер...
- Давай, хоть не сама, так Ба в чувства приведём.
Тихими и неспешными шагами мы вывели Ба на кухню. Стоило Валере отойти на пару шагов, как она вдруг вцепилась в его руки.
- Витюша, а чаю заваришь? - взмолила она.
В безмолвном иступлении мы замерли с Валерой, глядя друг на друга. От волнения я закусила нижнюю губу, изрядно пострадавшую за последние несколько дней, и пронзительная боль заставила меня чуть вздрогнуть. Валера замешкался, но быстро наклонился к Ба и погладил по спине.
- Конечно, Любаша, конечно, - он постарался сказать это прямо как Де.
Я отвела взгляд в сторону, утирая слёзы. Бедная моя Ба, она даже не осознаёт, что происходит... Пока Валера управлялся с чаем, вернулся отец. Он тихо прошел на кухню и сел вместе с нами за стол.
- Как она? - он обратился ко мне, потирая запястья.
- Так же как и утром.
- Понятно, - он снял очки и помассировал переносицу. - Завтра я позвоню на работу, скажу, что задержусь еще на несколько дней.
Вечер близился к переходу в ночь. Я сидела в гостиной, подслушивая, о чем разговаривали Валера и отец, вытащивший только что его на какой-то разговор. Мы еще немного посидели и Валера засобирался домой.
- Может останешься? - спросила я, подавая ему шапку.
- У бати зарплата сегодня, надо проконтролировать, - Валера обнял меня и поцеловал в макушку. - Утром прибегу, не поверишь, твой батя сам позвал.
- Я бы не справилась без тебя сегодня. Спасибо.
- Я всегда рядом, красота, не забывай, - он смахнул с моих глаз наворачивающиеся слёзы, накинул на себя шапку и ушёл.
Тем утром он не пришёл. И вечером, и в три прошедших дня. Не было даже и звонка. Почти всё время у меня уходило на помощь Ба, к счастью, она практически отошла от своего истерического состояния и чувствовала себя лучше. К вечеру мы даже немного разговорились, в казалось бы, привычной её манере, но всё мы понимали, что жизнь наша изменилась навсегда и как раньше уже не будет.
- Знаешь, птичка, а мы ведь с Витюшей на фронте столько раз попадали под огонь, бок о бок всегда с ним были, - она гладила плед на своих коленях, сидя в кресле. - И что смешно, у меня всегда коленки да локти расцарапаные, а ему хоть бы что, сорванцу такому! А оно вот как всё сложилось...
В своих воспоминаниях она находила некоторое утешение, которое не мог не дать ей никто из нас. Только память о Де и ощущение его мало-мальского присутствия заставляли ее говорить, есть, даже спать и ходить. Истории нескончаемым потоком сыпались от неё часами на пролёт, и мы с отцом просто не имели право хотя бы на секунду ее остановить. Тем не менее, с каждой такой историей, невероятная тревога росла внутри меня, царапая душу изнутри, словно кошка, жаждущая обточить свои когти. Груз вины давил на плечи сильнее, а отец даже не знал, что дальше нам предстоит пережить ужасы еще большие, чем сейчас. Он не знал о нашем с Де конфликте с Кащеем, не знал о дележке магазина между ним и Желтым. Никогда не интересовался, довольствуясь лишь информацией о том, что это приносит им с Ба какие-то деньги.
Я и сама даже предположить не могла, что будет с нами дальше. Перебирая в комнате документы на собственность, я внимательно по несколько раз перечитывала их содержимое. Документы казались мне проклятыми. Наториально они были составлены без единой ошибки, но это не умаляло моего желания разорвать их в клочья и выбросить куда-нибудь в неизвестность в надежде вернуть дорогого мне человека. Но если бы всё было так просто...
Звонок в дверь заставил меня замереть и задержать дыхание, прислушиваясь. Отец открыл дверь и стал говорить с кем-то, затем через пару минут оказался у меня в комнате с удивлённым видом.
- Тебя там какой-то малец спрашивает.
- Малец?
- Парнишка лет двенадцати.
Запыхавшийся мальчишка по прозвищу Лампа, имени которого я не знала, да и видела всего пару раз на улице, стоял согнувшись, упираясь в колени руками. Переводя дыхание он тяжело покашливал, будто пробежал не один марафон. При виде меня он быстро выпрямился и затараторил:
- Ты Катя же? Где Турбо? Мне Турбо нужен срочно, там с батей беда его, надо выручать, где он? Он здесь?
- Его не было уже три дня, - дрожащим голосом произнесла я. - А... А что с отцом?
- Да бухой он возле подъезда валяется, орёт, я нихуя не понимаю!
- Стой, погоди секунду.
Я быстро накинула пальто поверх рубашки и запрыгнула в сапоги. В прихожей показался отец.
- Ты куда на ночь глядя? - возмутился он.
- Пап, там нужно человеку помочь, нет времени! - я быстро обмоталась шарфом и выпуская перед собой Лампу в подъезд. - Не ждите меня, я поздно приду, может придётся его в больницу везти.
- Какому еще человеку, какую больницу!? - сумбурность ситуации заставила его лицо налиться румянцем. - Объясните нормально.
- Пап, некогда, правда! Пожалуйста, пригляди за Ба.
По дороге к дому Валеры я узнала, что Лампу зовут Альбертом и он здорово мне помог, затаскивая отца Валеры на третий этаж. Он лежал в истерике возле подъезда, а прохожие просто обходили его стороной. Лампа рассказал мне, что он кричал на всю улицу имя Валеры и что он тоже решил убежать как какая-то Катька.
- Катька? - удивилась я.
- Да, но у Турбо вроде так мамку зовут, к он того, - он присвистнул указывая рукой куда-то в сторону. - Слиняла...
Усадив отца Валеры на диван, я опустилась перед ним на корточки и стала легонько шатать за плечи.
- Анатолий Васильевич... Что случилось? Почему вы кричали?
- Забрали, ироды! - горько рыдал он. - Это я виноват я! Забрали сначала Катьку мою забрали, теперь и сын родной меня оставил.
Меня и саму уже знатно начало подкашивать. Лампа недоуменно наблюдал, как Анатолий Васильевич заливается слезами. Жестом я велела ему набрать воды, мгновенно среагировав, он быстро вручил мне стакан. Я протянула его папе Валеры.
- Вот выпейте, успокойтесь.
Выждав немного, пока он опустошит стакан, я снова начала расспрашивать его, переключая фокус внимания на себя.
- Анатолий Васильевич... Пожалуйста, расскажите мне, что произошло, почему вы были на улице в таком... В вашем состоянии? И где... - я замешкалась. - Где Валера?
Имя сына словно рычаг сработало на его состоянии, он отшвырнул бокал в сторону и схватился голову, растягивая волосы в разные стороны.
- Валерка сынок... Что же я ирод наделал, куда я тебя сдал, Павлик я Морозов!
Истерика продолжалась около уже около получаса. Понимая, что в таком состоянии мы ничего не добьемся от него, мы лишь вызвали скорую, попросив врачей успокоить его. Дождавшись, пока его состояние стабилизируется, мы уложили его спать и я попросила Лампу остаться с ним, пока я не вернусь. Либо в случае чего позвонить Вове, номер написала и оставила рядом с телефоном.
Стоило мне выйти из подъезда, как сразу же, на моем пути появились два милиционера. Предоставив удостоверение, один из них спросил меня:
- Катерина Сергевна Калинина?
- Да, это я.
- В участок проедем, будьте добры, следователь по делу вашего дедушки хочет допросить Вас.
тгк: yesschsh