глава 13.
*Сентябрь. 1985г. Москва.*
– Катя, встала? - отец чуть подождал, потом зашёл в комнату.
– Да, пап, почти.
– Завтрак готов. Не тяни время, к двум часам тебе надо быть полностью собранной.
– Па, время семь утра.
– Ну ты ведь любишь у нас в облаках повитать.
Со момента папиного перевода в Москву, его карьера пошла в гору. За три года работы в Министерстве иностранных дел СССР он дослужился до начальника управления, что влекло за собой множество привилегий. Статус нашей семьи значительно повысился, достаток увеличился, а в связи с этим нам приходилось посещать множество мероприятий по самым разным поводам: от простого застолья в кругу друзей и коллег, до официально-деловых встреч, на которых зачем-то было нужно наше присутствие. В основном, конечно, эта честь выпадала Оле, как его супруге, а я, обычно, ссылалась на то, что в школе у меня слишком много работы. Но на этот раз мои отговорки отца совсем не волновали. Он с радостью сообщил мне о том, что сегодня мы все вместе едем на отдых к одному из его хороших знакомых, пояснив, что учебный год только начался, да и сегодня суббота. К тому же, там будут дети его коллег, знакомство с которыми он считал моей обязанностью, потому что они могут оказать на меня "положительное влияние".
Что он имел ввиду под этим самым вниманием, до сих пор оставалось для меня загадкой. Отцу, как правило, не нравилось ничего во мне. Одеваюсь я не так, волосы у меня вечно растрёпанные, манеры оставляют желать лучшего, а к взрослым у меня совершенно никакого уважения. Грубить родителям - вот, что было моим любимым делом, по его мнению, особенно доводить Олю до слёз.
Дача находилась в нескольких километрах от Москвы, размеры её сильно меня удивили. Двухэтажный деревянный дом с разными узорами на фасаде, сад, большая летняя терраса, всё это выглядело так роскошно, что я невольно приоткрыла рот.
– Ого, - произнесла я. - это на налоги?
– Только посмей это при гостях сказать, - предупредил отец. - Я тебе голову откручу.
Народу и правда было достаточно, поэтому Оля с отцом сразу же растворились в толпе своих знакомых. Меня довели до комнаты, в которой мне предстояло переночевать и я, первым делом, проверила кровать на мягкость. Почувствовав расслабление в спине после нескольких часов езды на машине, я с облегчением выдохнула и прикрыла глаза. Дверь в комнату распахнулась и я подпрыгнула. В проёме стоял худощавый парень с огненно рыжими волосами. Окинув меня оценивающим взглядом, он усмехнулся и засунул руки в карманы. На нем была вареная джинсовка, обвешанная американскими значками. Демонстративно выпячивая грудь вперёд, он направился в мою сторону.
– Стучать не учили? А если бы я переодевалась? - негодующие проговорила я.
– Ой, - он картинно закатил глаза. - Че я там не видел.
От его приземления рядом со мной, матрас вздыбился, приподнимая меня наверх. Ухватившись двумя пальцами за рукав моего спортивного костюма он немного оттянул его в сторону.
– Мешки с картошкой меня не интересуют. Видал баб и получше.
– Где? У папки в журнале под подушкой?
Щеки его в считанные секунды налились румянцем.
– Чего? Да нет... Как ты узнала?
– Унаследовала проницательность от дедушки.
– Пффф, ла-а-дно, - он протянул руку для знакомства. - Я Мэлс. (1)
– Обалдеть, ты ещё скажи, что это дом твоего отца, - ответив на рукопожатие я смотрела, как медленно увеличиваются его глаза. - Катя.
– А твой батя из КГБ или что?
Мы оба рассмеялись.
Весь оставшийся вечер мы провели вместе на террасе. Гул взрослых голосов, доносившийся из открытых окон был навязчивым, но легко игнорируемых фоном. Мэлс оказался, на удивление, интересным человеком, мы много болтали и нашли много общего. Взрослые там, за стенами, наверное, уже обсуждали политику или свои планы на будущее. Но здесь, во дворе, был наш собственный мир. Мир, где не нужно было притворяться заинтересованными, где не нужно было отвечать на глупые вопросы, где можно было просто быть собой.
Мэлс стал единственным моим другом на ближайшие четыре года до отъезда. Как оказалось, мы учились в одном лицее, но он был на год старше. После того вечера на даче, мы часто встречались в городе и часто попадали в какие-нибудь передряги. Его часто ловили за попыткой тайно продать что-нибудь заграничное, чаще всего привозимое его отцом из очередной командировки. Он не считал эти вещи какими-то сокровенными, хотя огромная часть подростков за эти богатства была готова на что угодно, но Мэлса, к счастью или к сожалению, волновали лишь деньги. И желание как можно быстрее сбежать из дома.
*Декабрь. 1989г. Казань.*
(За неделю до приезда родителей.)
Холодный зимний вечер как никогда настойчиво шептал на ухо всем домашним провести его за чашкой чая, и мы, безукоризненно, подчинялись этому совету. Я, Валера и Ба с Де уже целый час сидели на кухне, приговорив не один заварник. Де, как обычно, брал газету и зачитывал вслух интересные, на его взгляд сноски. Ба лишь изредка кивала головой, тихо посмеиваясь, будто согласна с тем, что там написано.
- Зря, вы, Любовь Михайловна, надо мной глумитесь, - печально протянул Де. - О, а вот и колонка с гороскопами, послушай предсказание на будущий год, стрелечик мой!
- Виктор, ну ты же знаешь, эти гороскопы полная ерунда! - вздохнула Ба. - Что там такого интересного?
- Да вот же, - сняв очки, он использовал их как линзу, для поиска нужной строчки и медленно зачитал: "прогноз для Стрельцов на тысяча девятьсот девяностый год предвещает время перемен и новых возможностей, особенно в сфере личного и профессионального роста, но требует решимости и готовности принимать вызовы. Для гармонии в отношениях с партнерами важно научиться открыто выражать чувства и уделять время романтике, несмотря на присущую знаку сдержанность." О как!
- Ой дурак, ты, Витька, ну какие крутые перемены в моём возрасте! - отмахнулась Ба.
- Как это? Вдруг я тебя в честь годовщины нашей, которая кстати в будущем году и наступит, повезу в очередное путешествие!
- Ой ли, Виктор Иванович!
Всё это время Валера с неподдельным интересом слушал их диалог, будто услышал что-то совершенно новое для себя. Заметив его любопытство, Де спросил.
- А ты кто по знаку, Валерон?
- Да я... Я честно даже не могу предположить.
- Валер, у тебя день рождения когда? - спросила я.
- Двадцатого декабря.
- Ага, значит тоже стрелец, - сказал Де, затем задумался. - Погоди-ка...
Мы все уставились на недоумевающего Валеру и чуть ли не хором произнесли:
- Это ведь было позавчера!
- Ты почему не сказал даже?
Валера лишь пожал плечами и почесал затылок.
- Да как-то, незачем было. Я последний раз отмечал его когда мне лет пять исполнилось.
В этот момент, мне стало очень грустно за него. Он даже не посчитал нужным сообщить нам об этом, будто день этот ничего не значил. Де отложил газету в сторону, пристально глядя на Валеру, снял очки и потёр переносицу.
- Ну, ты, Валерка, даёшь! Да и мы хороши. Даже не спросили ни разу.
- Да всё в порядке, дядь Вить.
- Я вот что тогда предлагаю, - заявил Де. - Давай-ка, на новый год с нами на дачу. Не гоже это просто так оставлять.
- Да и ты нам не чужой, Валерочка, - поддержала Ба. - Отличная идея, да ведь, птичка?
Я взглянула на Валеру и улыбаясь закивала. Он долго не соглашался, но в конечном итоге, мы его убедили. Тем более, к нам приезжают и Вова с Маратом.
Ближе к девяти, он ушёл, обещаясь забрать меня после учёбы и провести до магазина. Я же, стала размышлять о том, что бы ему подарить на пропущенный день рождения. Укол вины ощутимо пульсировал в области затылка, не давая мне покоя и тут... Голову мою посетила совершенно безумная мысль.
Я пулей выскочила в коридор. Посмотрев на стрелку часов, зашедшую уже на пятнадцатую минуту десятого, я молилась в надежде на то, чтобы идея моя воплотилась в реальность. Набрав код восемь, я нетерпеливо наматывала провод от телефона на палец в ожидании сигнала и наконец услышала хрипящий голос оператора связи:
- Диспетчерская, слушаю.
- Здравствуйте, запрос на соединение с Москвой по коду ноль девяносто пять, номер абонента четыреста двадцать два, семнадцать, четырнадцать. Четыреста двадцать два, семнадцать, четырнадцать.
- Девушка, Москва? Вы знаете куда звоните? Чей это номер?
- Знаю, пожалуйста, соедините с начальником управления Васильевым Аркадием Владимировичем. Скажите, что звонит Катя Калинина, он примет звонок.
- Начинаю соединение. Ждите. После третьего гудка, в случае принятия звонка, настройка связи будет закончена.
Неприятное шипение раздалось в трубке. Раз. Насколько было было глупым решением звонить в такое время одному из заместителей МИД СССР в такой час мне думать не хотелось, но что поделать, он ведь являлся отцом моего лучшего друга. Два. Чувствую, часть зарплаты за этот месяц придется отдать за оплату этого звонка. Три. Услышав на том конце телефона знакомый голос , я облегчённо выдохнула.
- Васильев, слушаю, - прозвучал серьёзный ответ.
- Аркадий Владимирович, добрый вечер.
- Катерина, и правда ты? Я уж думал, ложь какая, - голос его заметно сменился с серьезного на весёлый. - Чем обязаны, голубушка?
- Мне очень нужно поговорить с Мэлсом... Мы не очень хорошо расстались с ним, но не могли бы вы всё же... Узнать у него. Согласится ли он переговорить со мной?
- Да уж... Наслышан об этом. Сейчас позову этого проходимца, если он дома.
Я помню тот день, когда уезжала. Это было июльское утро, воздух был густым и пах бензином и пылью московского вокзала. Мне наконец выпала возможность находиться там, где я не чувствовала себя лишней и находилась рядом с любимым людьми, с моими Ба и Де. Каждая мысль об этом наполняла меня радостью изнутри. Но каждый вдох давался с трудом, потому что Мэлс стоял рядом, и его присутствие было одновременно спасательным кругом и грузом, тянущим вниз.
Долгие годы мы были неразлучны. Нас многое связывало вместе: общие шутки, тайные знаки, обещания и тайны, данные друг другу. Нас долгое время связывало одно дело. Последний год мы активно помогали семьям, чьи отцы и сыны участвовали в войне. В такой постоянно меняющейся и бегущей Москве, он единственный оставался со мной постоянно. У нас не было романтических чувств, но та привязанность, которая образовалась между нами, давала мне понятие о том, что он примет любое моё решение, точно так же, как и я его. Но когда я объявила, что перевожусь в Казань, в место, которое я целиком и полностью ощущала как дом, его реакция была похожа на внезапное похолодание.
Прощание наше было до ужасного нелепым. Я натягивала улыбку, которая, по ощущениям, выглядела как гримаса, и судорожно перечисляла планы: что буду звонить, что он сможет приехать к нам на каникулы, а он... Просто смотрел. Но тот самый насмешливый, живой взгляд сменился на суровый и тёмный.
Он не обнял меня крепко, как делал всегда. Вместо этого он неловко хлопнул меня по плечу, и этот жест был таким отстраненным, что мне захотелось кричать. Когда поезд тронулся, я видела его фигуру, которая медленно уменьшалась, пока не стала просто темным пятном на фоне серого бетона.
Окончательно разругались мы, когда я позвонила ему после первой недели здесь. Я спросила, как он провёл выходные и это стало точкой невозврата.
- Разве тебе есть дело до этого? Ты вроде сверкая пятками неслась отсюда, - сказал он тогда, будто тая эти слова в своей голове всю неделю.
Чувствуя, как он пытается делать меня виноватой, я на эмоциях выпалила:
- Мэлс, не веди себя как ребёнок! Я не могу остановить свою жизнь из-за того, что ты не можешь справиться с тем, что я добилась своей цели.
Он замолчал на мгновение, и я услышала глубокий, прерывистый вдох. А затем он произнес фразу, которая до сих пор отдается эхом в моей голове: "Я думал, наша дружба - это что-то более крепкое, чем просто удобство, пока ты здесь жила. Я понял. Пока."
Полгода мы не общались и даже ни разу не обменялись телеграммой или письмом. И сейчас я стояла в ожидании того, что же будет, когда он услышит вновь мой голос. Как он отреагирует? Бросит трубку или осыпет меня перед этим парой бранных связок?
- Алло, да.
- Мэлс...
- Катя?
Я услышала, как отвернувшись от трубки телефона он проговорил: "Бать, выйди,прошу.", а затем снова обратился ко мне.
- Ну что ж, Калинина, рад слышать тебя! Давай, выкладывай.
Судя по всему, разговор намечался рублей на шестьдесят...
*31 декабря. 1989г. Казань*
Утреннее небо только начинало светлеть и окрашиваться в розовато-желтые оттенки. Воздух был влажным и тяжёлым, будто сгущался от невысказанного напряжения.
Свет в гостиной был приглушен, но гирлянды, обмотанные вокруг искусственной ели, мерцали тысячами крошечных огоньков, отбрасывая на стены причудливые узоры. В воздухе витал густой, сладковатый аромат хвои и мандаринов. На дачу мы приехали еще вчера и сразу же начали все приготовления к предстоящему торжеству, так что самой главной задачей на сегодня было приготовление горячего, которую с радостью взяли на себя Диляра и Ба. Дядя Кирилл с Де поехали в аэропорт встречать родителей, а мы с Валерой, Вовой и Маратом были назначены ответственными за создание праздничной атмосферы.
Я стояла у окна, разглядывая падающие с неба хлопья снега. Хоть в доме и было достаточно тепло, я с ног до головы была укутана пледом. Плотно сжимая губы, я думала о том, как пережить эти выходные.
- От кого прячешься, красота?
Валера обнял меня сзади и положил подбородок мне на макушку. Раскачиваясь из стороны в сторону, он продолжил:
- Что за печаль такая, я не понял?
- Да что-то... Время будто всё медленнее становится.
- Так ты не жди от него чего-то страшного. Расслабься. Всё хорошо будет.
- Не знаю, у меня с утра шило в...
- В жопе, в жопе, так и говори. Мы все заметили, Катюха.
В разговор вмешался Вова, неожиданно возникнув рядом. Он разлучил нас, становясь в центр повиснув на наших плечах.
- Вы че тут голубки, милуетесь? А кто за ребёнком следить будет? Он уже три мандарина сожрал!
- Да че я сразу! - из центра комнаты послышался голос Марата, внезапно поднявшего голову из-за спинки дивана. - Съел две штучки под мультик, убивать сразу?
- Тебе лет сколько? Мультик.
Вова развернул нас к Марату лицом и подвел ближе к дивану.
- Иди в жопу, Вов!
- Реально, Адидас, я тут солидарен, - согласился Валера.
- И правда, Вов, чей брат-то? - усмехнулась я.
- Слышь, Турбо! - возмутился Вова и, бросая взгляд на кухню, понизил голос и почти шепотом произнёс: - Вы охренели оба. Штраф тебе за поведение. Пошли-ка. Покажу тебе фронт работы. Тебе, Маратка, тоже.
Следующие полчаса в окно мне пришлось наблюдать как они недовольные чистили дорожки во дворе. Вова, в свою очередь, активно руководил процессом, выкурив не одну сигарету.
Решив, что пора брать ситуацию в свои руки, я, быстро одевшись, тихо вышла на улицу. Вова по-прежнему с важным видом стоял недалеко от крыльца. Просунув руку под перила, я зачерпнула горсть снега, которая парой легких движений превратилась в добротный такой снежок. На улице было достаточно тепло, снег падал мягкий, что полностью обеспечивало возможность снежной бойни. Замахнувшись посильнее я крикнула:
- Эй, товарищ командир!
После этих слов, снежок чуть ли не со свистом пролетел над Вовиной головой, разбиваясь на макушке. Через секунду молчания, казалось будто вся округа в радиусе километра услышала мою фамилию. Он схватил меня и перекинул через плечо, затем, круто развернувшись, выбросил в ближайший сугроб.
Валера и Марат довольные побросали лопаты и присоединились к этой смертельной схватке. Распределились мы по всему двору, играя каждый за себя. Найдя себе укромное местечко под яблоней, ствол которой закрывал меня почти полностью, я притаилась в ожидании. Услышав хруст снега недалеко от себя, я аккуратно повернула голову, выглядывая через плечо. Никого.
- Сдаёшься?
Валера сидел на корточках прямо передо мной. От неожиданности я вздрогнула и засмеялась.
- Ага, размечтался!
Я прыгнула на него и мы вместе упали в снег. Валера еле слышно выругался, но тут же обхватил меня руками и перевернулся, не давая выбраться.
- Попалась!
Крепко сжимая мои запястья, он прижал меня к себе так что наши лица оказались в опасной близости. Я почувствовала его теплое дыхание на своей щеке.
- Ну что? - хитро улыбнулся он.
- Не-а!
Я смотрела в его глаза, и мое сердце забилось так сильно, что, казалось, Валера слышит его. Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала его теплое дыхание на своем лице. Он медленно ослабил хватку на моих руках, но не отстранился.
- Уверена, красота?
- Еще как уверена!
- Ну тогда я иду на крайние меры.
Валера осторожно, но уверенно накрыл мои губы своими. Поцелуй, в котором смешались вкус снега, мороз и внезапное, обжигающее тепло, будто заставил все вокруг остановиться. Когда мы оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Валера прислонился лбом к моему, и мы оба рассмеялись тихо, с облегчением.
- Считаю, что это абсолютная победа, - торжествующе протянул он.
И тут, умиротворенная тишина двора сменилась ревом мотора Волги Де. Машина остановилась, а за ней послышались звуки открывающихся дверей. Валера посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на ворота.
- Твои приехали.
Прим.
1: Мэлс - мужское имя, образованное из первых букв фамилий Карла Маркса, Фридриха Энгельса, Владимира Ленина и Иосифа Сталина. Это имя стало популярным в СССР в первые десятилетия советской власти.
тгк: yesschsh