Глава 1. «Предвкушение».
Я прижималась лбом к холодному стеклу окна машины и следила, как мелькали за окном пейзажи — сначала знакомые улицы Стамбула, потом пригород, а затем и вовсе сменились полями и холмами. В груди щекотало странное чувство: смесь волнения и лёгкой тревоги. Ещё несколько часов — и мы будем в Ахене. В городе, который уже почти стал вторым домом.
— Фейзи, опять витаешь в облаках? — голос мамы мягко возвратил меня в реальность.
Она сидела рядом со мной на заднем сиденье, аккуратно сложив руки на коленях, и смотрела на меня с тёплой улыбкой. Впереди, за рулём, сосредоточенно вел машину Эфе, мой старший брат. Его пальцы уверенно лежали на руле, а взгляд был прикован к дороге. Делает вид, что он ответственный водитель, хотя несколько минут назад чуть не задавил кошку, перебегающую дорогу.
— Просто думаю, — ответила я, отворачиваясь от окна, и посмотрев на маму. — Такое ощущение, что в этом году всё будет по‑особенному.
Мама слегка наклонила голову, внимательно меня изучая, но ничего не сказала. Она всегда умела читать по глазам. Но я не готова пока делиться своими мыслями вслух — даже с ней.
Никто из моих близких не знает о моем секрете. И, наверное, никогда не узнают.
Мы едем в наш второй дом в Ахене — уже четвёртый год подряд. Учебный год — здесь, каникулы — в Стамбуле. Ритм, к которому я привыкла, но который всё равно каждый раз заставляет сердце сжиматься. Особенно сейчас.
Это мой последний курс. Пятый, если считать с теми дополнительными шестью месяцами. Мне девятнадцать, в то время как моим моим одногруппникам — по двадцать три года. Я окончила школу в Турции в четырнадцать и поступила на стоматологический факультет в том же возрасте — благодаря отличному аттестату и, конечно, помощи Всевышнего.
Эфе бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида:
— Ты кажется действительно о чем то серьезном задумалась. Наверняка какие‑то планы на новый учебный год?
Я вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки.
— Да, — кивнула. — Хочу сосредоточиться на практике. И подтянуть немецкий — профессор Юлианна говорила, что для студента важно свободно владеть языком страны, где учишься.
Брат одобрительно кивнул:
— Ты молодец.
Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри всё сжалось от мысли, что он даже не догадывается, о чём я на самом деле думаю.
Леон Фишер. Парень с моего факультета. Высокий, светловолосый, с улыбкой, которая привлекает всех девчонок нашего курса. Он, как и остальные, старше меня на четыре года, и честно признаться, я влюблена в него со второго курса. Это и есть мой секрет, о котором никто не знает. Но я мусульманка, и мои чувства не следует показывать открыто — это не соответствует исламским правилам и моему желанию. Мне хватает просто тихо хранить свои чувства в сердце.
Раньше я была слишком юной и неуверенной, чтобы надеяться на что‑то. Но теперь мне девятнадцать. Я стала взрослее и серьёзнее. И этот год... я хочу, чтобы он стал запоминающимся.
— Скоро будет привал, — Эфе кивнул на указатель впереди. — Нужно заправиться и перекусить.
Мама улыбнулась:
— Отлично, как раз пришло время послеобеденного намаза. Фейзи, достань, пожалуйста, из сумки наши коврики. А ты, Эфе, найди, пожалуйста, подходящее место для совершения молитвы.
Я кивнула и начала рыться в большой сумке, стараясь отвлечься от дурацких мыслей. Руки немного дрожали, но я постаралась это скрыть.
Машина плавно съезхала с трассы на площадку у заправки. Эфе припарковался, выключил двигатель, и в салоне на мгновение наступила тишина — только шум проезжающих мимо машин и далёкий гул моторов.
— Ну что, размянем ноги? — брат повернулся к нам с улыбкой. — Я сейчас попрошу владельца заправки уступить нам склад на пару минут. Там и помолимся.
Мы с мамой согласились и вышли из машины. Прохладный ветер растрепал мой хиджаб, и я глубоко вдохнула свежий воздух. Где‑то вдалеке виднелись очертания гор, а небо над головой — ярко‑голубое, почти без облаков.
— Красиво здесь, — тихо проговорила мама, глядя вдаль. — Ма ша Аллах.
Я промычала в знак согласия, но думала не о пейзажах. Я думала о том, что совсем скоро окажусь в университете. Снова увижу Леона. И, может быть, в этом году он все таки заметит меня. По‑настоящему заметит.
Эфе, вернувшись, хлопнул меня по плечу и позвал:
— Нам разрешили, идем.
Я глубоко вздохнула, посмотрела на брата, потом на маму — они оба будто пытались прочесть мои мысли. Я постаралась улыбнуться, и произнесла:
— Да. Идем.
***
Наконец‑то мы на месте. Уже темнело, когда Эфе припарковал машину у знакомого подъезда, и я с облегчением выдохнула. Усталость от долгой дороги дала о себе знать, но внутри всё равно трепетало от предвкушения — завтра начнётся новый учебный год.
Втроем мы быстро перенесли вещи в квартиру. Она небольшая, но уютная — мы уже привыкли к ней за эти годы. Сразу при входе видна кухня, она же холл: самое просторное место в доме. Слева от неё — три комнаты: ванная и две спальни. А у моей комнаты есть балкон — маленький, но такой родной.
Я взяла свой чемодан и направилась в спальню. Хочется поскорее обустроиться, сделать это место по‑настоящему своим.
Первым делом повесила на стену над кроватью картину, которую нарисовала сама. «Маленький принц», смотрящий на закат, — он всегда напоминал мне, что самое важное невидимо для глаз. Потом поставила на тумбу будильник, застелила постель новым постельным бельём: белые простыни с россыпью маленьких красных сердечек. Выглядело по‑домашнему уютно.
Расставила учебники и учебные принадлежности на письменный стол напротив кровати. Анатомия, физиология, основы стоматологии — всё на своих местах. Рядом положила блокнот для заметок и набор цветных ручек: без них на лекциях никак.
Всю одежду я аккуратно разложила в своем гардеробе, и последним из чемодана достала электронные часы. Они старые, ещё с детства, но до сих пор работают безупречно. Я долго засмотрелась на их, вертя в руках. Не помню, кто их подарил — то ли тётя, то ли соседка, с которой раньше дружила мама. Но я их очень люблю, особенно за одну функцию: каждый день в определённое время они отправляют мне имена Всевышнего Аллаха. Благодаря этому я почти выучила их все — каждое имя несёт в себе особый смысл, успокаивает, напоминает о важном.
Вздохнув, подержала часы ещё немного в руках, ощущая их лёгкий вес, знакомую текстуру. Потом аккуратно поставила их на стол рядом с учебниками. Они будут отсчитывать моё время здесь — последний год, последний шанс...
Переодевшись в домашнюю одежду, я вышла из комнаты, и сразу услышала голоса из кухни — мама и Эфе спорили.
— Я хочу спать здесь, у телевизора! — настаивал брат. — Диван удобный, места много.
— Чтобы по ночам смотреть футбол и мешать нам спать? — возмутилась мама.
Я не выдержала и усмехнулась вслух. Они оба обернулись на меня.
— Что смешного? — нахмурился Эфе, но в глазах у него плясали смешинки.
— Ты как ребёнок, — покачала я головой. — Вечно хочешь всё по‑своему.
Мама тоже улыбнулась, забив на брата:
— Поможешь с продуктами, Фейзи?
— Конечно.
Эфе почти сразу присоединился к нам, и мы втроём расставили всё в холодильнике. (Конечно, брат чуть не разбил яйца, но мама вовремя спохватилась). Овощи, фрукты, молочные продукты — мама всегда брала с собой много домашней еды, чтобы мы не питались одними полуфабрикатами.
— Ладно, — в конце концов сдалась мама, когда мы заканчивали. — Спи где хочешь, Эфе. Потом в шутку пригрозила: — Но если будешь шуметь по ночам, я тебя выселю.
Я засмеявшись, добавила:
— Пойдешь спать в машину.
Брат будто и не слышал мои слова, торжествующе махнул рукой, выражая свою победу.
Мы дружно посмеялись, и я почувствовала, как внутри разлилось тепло. Как же хорошо быть дома — пусть даже это не совсем дом, а квартира в Ахене. Конечно, не хватает папы. Он остался в Турции, присматривать за своей мамой, нашей бабушкой, а вместе с ним и моя тетя, его сестра. Разумеется, мы будем созваниваться, чтобы делиться своими делами, но все таки настоящее присутствие не заменят видеозвонки.
Позже, лёжа в своей кровати, после совершенного совместного ночного намаза, я смотрела на картину с Маленьким принцем. За окном темно, с балкона доносился лёгкий шум города. Внутри — приятный трепет перед завтрашним днём. Мысли невольно возвращались к Леону: увижу ли я его завтра? Как он вообще изменился за каникулы?
Но усталость взяла своё. Мы выехали в четыре утра, провели в дороге целые сутки — неудивительно, что глаза закрывались сами собой. Последнее, что я слышала перед сном, — тихий звук моих электронных часов, оповещавших о времени для сна.
И я заснула. Глубоко, спокойно, мысленно произнеся хвалу Всевышнему за то, что позволил нам добраться до дома в целости и сохранности.