Директриса

Валя*

Юля уже не отводила взгляда. Я почувствовала, как ее колено едва касается моего под столом. Она сидела чуть в стороне, но стоило ей чуть повернуться — и мы соприкасались. Едва заметно. На грани. Почти случайно. Но она это делала намеренно, и я это знала.

— А вы, оказывается, не такая серая, как казались, Валентина Васильевна, — с усмешкой протянула Аня, подливая мне вина. — Впервые вижу, чтобы вы не убегали от веселья.

— Сегодня особенный вечер, — ответила я спокойно, чувствуя, как Юля мимолётно коснулась моего бедра, будто бы просто поправляя своё положение.

Я сохранила лицо. Маруся рядом молча сделала глоток коктейля. Она смотрела на меня в упор, и в её взгляде было всё: и поддержка, и ухмылка. Она уже поняла, куда это идёт. Я тоже поняла.

Юля встала, якобы чтобы взять салфетку со стойки. Проходя мимо меня, она скользнула ладонью по моему плечу. Быстро. Уверенно. Как будто я уже была её.

— Валя, ты курить не хочешь? — вдруг тихо спросила Маруся, почти шёпотом, глядя куда-то мимо. — А то, по-моему, у тебя уже внутренний пожар.

Я рассмеялась чуть громче, чем хотела. Но встала.

На улице было прохладно. Сигарета дрожала в пальцах, хотя вроде бы не от холода. Я чувствовала, как у меня сбивается дыхание.

— Знаешь, — начала Маруся, наблюдая за мной. — Ты выглядишь так, будто тебя трясёт изнутри. Как будто в тебе одновременно и ярость, и страсть. Ты хочешь сдержаться, а сама вот-вот сорвёшься.

— Я не знаю, что она делает со мной, — выдохнула я.

— Делает то, что давно никто не делал. Хочет тебя по-настоящему. А ты хочешь её, — Маруся сделала паузу, — и тебе от этого страшно. Но уже не так, как раньше. Раньше ты от неё бегала. А сейчас ты просто ждёшь, когда сможешь перестать.

Я не ответила. Она была права.

— Только скажи, — продолжила Маруся, подойдя ближе, — тебе нравится, как она это делает? Как будто бы мягко, но давит? Как будто даёт тебе самой принять решение, но сама держит нитки?

— Очень, — прошептала я.

— Тогда почему не отдаёшься? Ты же не однажды это представляла.

Я смотрела в темноту и молчала. Потому что снова хотелось признаться вслух: я думаю о ней каждую ночь. Я чувствую её кожу, вспоминаю, как она царапалась ногтями, как запутывала пальцы в моих волосах, как хрипела моё имя…

— И, кстати, — добавила Маруся, усмехнувшись, — ты заметила, как её подруги смотрят? Аня и Диана. Им уже всё ясно. Они почти болеют за неё, как за главную героиню в фильме. А ты пока играешь роль "женщины в отрицании".

Я тихо рассмеялась.
— Имела бы я столько сил — уже давно бы ушла. Но я будто застряла между собой прежней и той, которой становлюсь рядом с ней.

— Может, пора стать собой новой? — предложила она, глядя на меня с такой искренней поддержкой, что мне вдруг стало легче.

— Знаешь, — добавила я, — раньше я не могла принять, что хочу кого-то моложе. Что меня может так пробивать на зависимость. А сейчас… сейчас всё просто. Я хочу её. Всё остальное — оправдания.

— Вот, — Маруся хлопнула в ладоши. — Вот это уже похоже на правду. Пошли, девочка. А то она там сейчас снова начнёт тебя соблазнять движениями, а ты опять заартачишься.

— Не в этот раз, — сказала я.
И впервые почувствовала, как внутри — вместо страха — разгорается азарт.

Мы вернулись за стол, и я почувствовала, как на меня обрушивается сразу несколько взглядов — особенно один. Юля. Она сидела на том же месте, будто не двигалась вовсе, но в её лице уже было что-то другое. Не настороженность, не заигрывание. Ожидание.

Маруся моментально влилась в разговор с девочками. Кто-то зацепил тему про Германа, кто-то пошутил про барменов и их личную жизнь. А я… я чувствовала, как жар от тела растекается под кожей, как будто даже свет в зале стал тусклее, а Юля — ярче.

Она откинулась на спинку стула, сцепив руки за головой, и сделала вид, что слушает Аню. Но при этом её носки ботинок были направлены в мою сторону. Колени — почти рядом с моими. Она больше не касалась случайно. Она просто была рядом, и этого было достаточно.

Я села и налила себе бокал — сама, спокойно. Почувствовала, как её взгляд прошёлся по моему запястью, по кольцу, по ключицам. Она словно рисовала меня взглядом, отстранённо и намеренно, как художник, который заранее знает, как будет выглядеть финальный штрих.

— Всё в порядке? — спросила Юля негромко, почти в ухо, когда чуть наклонилась через меня за салфетками.

Я повернулась к ней.
— Пока никто не жалуется.

— А ты? — тихо. Слишком тихо, чтобы услышал кто-то ещё. — Ты же с ума сходишь. Я вижу.

Я смотрела прямо на неё.
— А ты продолжаешь играть в это. Даже когда выиграла уже.

Она улыбнулась.
— Нет. Это ещё не победа. Победа — это когда ты сама попросишь.

Мой бокал замер в воздухе. Я чувствовала, как весь внутренний мир снова сжимается в точку. Но я не отвернулась. Наоборот — я чуть медленнее сделала глоток. Пусть смотрит.

— Ты слишком уверена, Юля, — произнесла я тихо.

— А ты слишком красивая, чтобы молчать, когда хочешь. — И добавила шёпотом: — Ты всё говоришь глазами, знаешь?

Она снова откинулась назад, теперь уже делая вид, что заинтересована рассказом Дианы. А я вцепилась пальцами в ножку бокала, чтобы не выдать того, как всё внутри дрожит.

Маруся переглянулась со мной. Она ничего не сказала — только медленно, с заговорщицкой ухмылкой подняла брови. Типа: «Ну что, теперь будешь играть до конца или признаешь?»

Юля же вдруг пересела ближе. Уже совсем. На стул рядом. Спина чуть касается моей, и мне кажется, я чувствую тепло её бедра.

— Что ты хочешь, Валя? — снова только для меня.

— Сейчас? — я с трудом выдохнула. — Чтобы ты прекратила.

— Врёшь, — сказала она, не улыбаясь. — Ты хочешь, чтобы я пошла дальше.

Она наклонилась ко мне, не касаясь, но губы её были в паре сантиметров от моего уха.

— Ты хочешь, чтобы я тебя добила. Потому что сама уже не можешь.

Я закрыла глаза. На секунду.
Чтобы не выдать, как сильно у меня дрожат пальцы на коленях.

Но когда открыла — посмотрела на неё прямо.
— У тебя слишком хорошая память, Юля. Но плохая интуиция.

— Интуиция? — усмехнулась она. — Интуиция говорит мне, что у тебя недотрах, который ты пытаешься маскировать под нравственность.

Я чуть повернулась к ней — и наши лица снова оказались на опасной грани близости.

— Ты не знаешь, чего я хочу, — сказала я.
— Нет, — она склонила голову, — но я умею угадывать. Особенно по взгляду. Особенно по дыханию. Особенно когда ты задеваешь меня коленом, и не убираешь.

Я посмотрела вниз. Мы действительно касались ногами. И я действительно не отдёрнула.

А потом вдруг Маруся встала.
— Ну что, девочки, танцуем? Или мы тут только трахаться глазами будем?

Все засмеялись.
Юля не двинулась с места.
И я — тоже.

Потому что теперь уже было очевидно: она подбирается всё ближе. А я… я ей позволяю.

Когда музыка из колонок стала громче, почти все двинулись на танцпол — даже Маруся увлекла за собой Аню с Дианой. Герман что-то обсуждал по телефону, стоя у входа. А я осталась за столом. И она — тоже.

Юля медленно повернулась ко мне, в её глазах не было больше ни намёка на иронию. Только решительность. Только та самая опасная уверенность, от которой у меня всё внутри сначала сжимается, а потом — предательски отзывается пульсом где-то внизу живота.

— Мы сейчас останемся здесь, вдвоём, — проговорила она тихо, — и никто даже не поймёт, что происходит.

Я вздрогнула, когда почувствовала, как её рука легла на моё колено. Открыто. Без заигрываний. Она просто положила ладонь и осталась там — тепло, уверенно, почти нагло.

— Юля… — я сказала её имя, как предупреждение. Но голос мой дрожал.

— Что? — она двинулась ближе. — Ты же не против. Разве я тебя не спрашивала?

Я хотела ответить. Хотела встать. Сделать что-то, чтобы остановить это. Но её рука скользнула чуть выше — на середину бедра. И взгляд остался на моих губах.

— Ты дышишь чаще, чем обычно, — прошептала она. — У тебя напряжены пальцы. И ты чуть-чуть прижимаешься ко мне, когда я касаюсь тебя.

Я не знала, как долго смогу держаться. Каждый её жест был не просто вызовом — он был прицельным, точным, будто она знала всё обо мне. Даже то, что я скрывала от самой себя.

Юля наклонилась. Волосы коснулись моей щеки.

— Всё это время ты думала, что играешь со мной. Но тебе же нравится, когда не ты управляешь.

Я не ответила. Только закрыла глаза.

И почувствовала, как её пальцы мягко, едва касаясь, прошлись вверх по внутренней стороне бедра. До самого края платья. Там она остановилась. Держала паузу. А потом — ничего не делая — просто посмотрела на меня с укором.

— Я даже не прикасаюсь толком. А ты уже с ума сходишь.

Я резко встала. Она отдёрнула руку — без паники, спокойно. Я сделала шаг от стола. Она осталась сидеть.

— Прогуляйся, — сказала она. — Приведи себя в порядок.

Я медленно пошла в сторону выхода. Воздуха. Хотя бы на пять минут. Хотя бы глоток свободы от неё.

Но как только я дошла до двери, я услышала её шаги сзади.

Юля вышла следом. Спокойно. Как будто просто пошла покурить.

Мы оказались снаружи, в шумном переулке за клубом. Я достала сигарету, дрожащими пальцами зажгла. Юля стояла рядом, молча.

— Ты ведёшь себя, как будто мы уже… — я выдохнула дым, — …как будто ты имеешь на меня право.

— А разве не имею?

Я повернулась к ней.

— Нет. Ты просто… — я замялась, — ты просто хочешь меня.

Она подошла ближе.
— Не только. Я хочу, чтобы ты перестала себя ломать. Ты не безразлична ко мне, Валя. И ты знаешь это. Мы это знаем. Так чего ты ждёшь?

Я смотрела на неё. И чувствовала, как у меня внутри всё рушится. Все правила, все барьеры, все «так нельзя».

— Мне просто страшно, — прошептала я.

— И мне, — ответила Юля. — Но я всё равно иду к тебе. А ты всё ещё стоишь на месте.

Я замерла. Курила уже машинально. И смотрела, как Юля делает шаг. Ещё один. Мы стояли впритык.

— Разреши мне. — Тихо. Почти как просьба.

И я, не отвечая, сделала вдох — и не отстранилась, когда её ладонь легла мне на талию.

. . .

__________________________________