Глава 32.
Я стоял на краю, осматривал окрестности, пытался понять, что сделал не так, но ответ был очевиден. Размышления не вводили меня в тупик, наоборот помогали решить проблемы, образовавшиеся вокруг.
—Адамо, хватит таращиться на это поле, - недовольно фыркнул папа, и резко уложил ладонь на мое плечо.
Мы впервые за долгое время занимались общим делом, и впервые я не был этому рад. Один лишь взгляд его океанических глаз заставлял меня думать, что я снова делаю что-то не так.
—Я воспроизвожу план работ на этом поле, - соврал я, и устремил взор на рабочих, что ходили по территории, замеряя земли, —думаю, Невио за этим меня и отправил.
Тяжёлый вздох раздался за моей спиной, а затем папа сжал мое плечо.
—Невио отправил тебя, чтобы мы могли поговорить, - произнес папа предупреждающим тоном, буквально дыша мне в затылок, —мы все волнуемся, и хотим знать, что с тобой происходит.
Мои брови поползли вверх. Я знал, что семья всегда заботится обо мне, переживает, но даже не подозревал, что сейчас их тревожит мое состояние.
—А что со мной происходит? - спросил я, поворачивая голову, —я работаю, живу, не вляпываюсь в сомнительные истории, контролирую гнев Невио, и не даю своим демонам свободы. Этого более чем достаточно для вашего спокойствия.
Когда папа преодолел наше минимальное расстояние и встал передо мной, вглядываясь в мое лицо, на секунду я задумался о том, что вырос в слишком хорошей семье, но почему-то стал монстром. Мама никогда не ругала, не обижала, не повышала тон, и даже не думала упрекать нас с Невио в чем-то. Папа же был строг, но мы чувствовали его любовь, привязанность и сильную заботу, которой он нас обволакивал. И если бы не мир, в котором мы родились, мы бы были самой счастливой семьёй, которую можно себе представить.
—Что у вас с Лией, сынок? - спросил папа на прямую, и в этот момент захотелось провалиться сквозь землю, чтобы не говорить о ней.
—Все в порядке, - солгал я, хотя обычно предпочитал говорить правду, какой горькой она не была, —давай займёмся планом работы, отец.
—Нет, - папа покачал головой, продолжая сжимать мое плечо.
Его морщинистое лицо исказилось в недовольстве, и я понял, что он не отстанет.
—Эта молодая девушка пережила серьезные травмы, ты спас ее, восстановил, дал все то, что требуется ей для лучшей жизни, и наплевал на правила, не вернув ее собственному отцу. Что происходит, Адамо? Почему ты и Невио так слепо начали действовать, как только девушки появились на вашем пути? Я не узнаю вас.
Я не хотел упоминать о Лии в разговоре с отцом. Она была чем-то особенным и сокровенным для меня, к чему я неохотно позволял прикасаться кому-то еще. Я всегда был скептиком, когда дело касалось бурных эмоций. Я держал их под строгим контролем, подавляя любой намек на слабость. Но Лия нарушила мою самообладание. Она разбудила во мне бурю чувств, с которой я не мог справиться. Ее присутствие вызывало у меня трепет и беспокойство. Впервые я не знал, что делать с бурлящими во мне эмоциями. После чудовищной ссоры вчера вечером я все еще не мог подобрать слов, чтобы вновь заговорить с Лией. Я был раздражен и растерян. Чувствовал, что потерял контроль над ситуацией и самим собой. Мысль о том, чтобы извиниться или простить, казалась одновременно заманчивой и отталкивающей.
—Адамо! - выкрикнул отец, выводя меня из своих мыслей.
—Я не хочу обсуждать с тобой Лию, - сразу же ответил я, убирая руки в карманы джинс, —все, что касается ее, не касается никого, кроме меня.
—Я просто хочу знать, почему мои дети сходят с ума из-за женщин! - возмутился папа, поднимая голову к небу, —лю́бите, люби́те, никто ведь не запрещает, но держитесь, черт возьми, на плаву! Все рушится, когда глава семьи теряет разум, Адамо.
Я провел языком между нижними и верхними зубами, нервно дергая плечом.
—Я хочу стать ее мужем, - выдохнул, когда объявил свою давнюю мысль, что шаталась из угла в угол в моем разуме.
Папа в тот же мгновение посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, и приподнял одну уже седую бровь.
—Да, я хочу жениться на Лие Дероса, но не уверен, что она этого хочет. Как ты и сказал, она слишком многое пережила, и теперь теряется в своей боли, как бы я ни старался привести ее в чувство. Все рушится, когда разум теряет свою любовь, папа, - последние слова я произнес чуть тише, — Невио стоит крепче чем кто-либо, потому что его поддерживает Сицилия, а я теряюсь, ибо Лия теряет себя.
Отец выглядел удивленным, и я увидел, как он несколько раз прокашлялся, словно ему нелегко было найти слова перед таким внезапным всплеском искренности с моей стороны. Его лицо, обычно выражавшее сдержанность и сухость, смягчилось.
Я всегда старался казаться жестким и черствым, скрывая свои истинные чувства под маской безразличия. Но в этот момент я понял, что мое сердце все еще билось, и причиной тому была та самая солнечная художница из Парижа. Я полюбил Лию в одночасье, и эта любовь бушевала во мне, как лесной пожар.
—Она особенная, папа, - сказал я наконец, —она заставляет меня чувствовать то, чего я раньше не испытывал.
Отец кивнул, и в его глазах я увидел понимание. Он тоже любил мою мать, и знал силу и боль, которые приносит это чувство.
—Я никогда не видел тебя таким, - сказал он, —должно быть, я обязан поддержать тебя, чтобы увидеть блеск в твоих глазах.
Я улыбнулся, не в силах скрыть гордость за женщину, которая заставила мое сердце забиться снова.
—Да, - сказал я, —только поддерживать не в чем. Я дал ей свободу, потому что слишком уважаю ее.
Папа непонимающе взглянул на меня, и я сдался. Рассказал ему все, вплоть до вчерашней ссоры, что резала мне душу всю чертову ночь, которую я не мог сомкнуть глаз. Лия спала в нашей спальне, я прислушивался к ее дыханию, движениям, все так же заботясь о ней. Выбор для нее, не для меня, потому что я его сделал ещё тогда, в аэропорту, узнав кто она на самом деле.
Разговор с отцом затянулся, но время пролетело незаметно. Я рассказал ему о том, как встретил Лию, о нашей мгновенной связи и о том, как она перевернула мой мир с ног на голову. Поделился своими страхами и сомнениями, а он слушал с терпением и пониманием. Отец сказал мне важные вещи, о которых я и сам думал, но не решался сделать. Он сказал, что я должен следовать своему сердцу, что я заслуживаю быть счастливым и что Лия, похоже, делает меня именно таким.
Я понял, почему моя мать выбрала именно его. Он был не просто сильным и грозным мужчиной, каким я всегда считал его. Он был еще и добрым, сострадательным и мудрым. Разговаривая с отцом, я чувствовал, как часть скалы, что покоилась на моей душе, пала. Дышать стало легче. Впервые за долгое время я почувствовал себя свободным. Я хотел вернуться к Лие, обнять ее и остаться с ней навсегда. Это было то, чего я всегда хотел, но никогда не думал, что это возможно.
—Я всегда рядом, - произнес папа, когда я остановился у дома.
—Сегодня ты до жути сентиментален, - решил подбодрить я, и улыбнулся, —знаю, отец, знаю. Передай маме, что я люблю ее.
—Твоя мать уже избалована признаниями, - усмехнулся папа, выходя из машины, —я передам, а ты почаще заезжай, она скучает.
—Обязательно, - кинул я, и как только папа хлопнул дверью, вжал газ в пол, вылетая из двора.
Теперь я ехал в дом, где находилась моя любимая женщина.
Я вошел в квартиру и сразу же стал искать Лию глазами. Ее нигде не было видно, но в воздухе витала тихая, приятная музыка. Из кухни доносился ореховый аромат, который дразнил мои ноздри.
Я прошел в гостиную и увидел ее. Лия сидела на диване с ручкой и блокнотом, ее ноги были подтянуты под себя, а волосы распущены и ниспадали каскадом на плечи. Она была одета в свободную тунику и леггинсы, которые подчеркивали ее стройную фигуру. Она выглядела так же красиво и непринужденно, как всегда, словно ее внешность сама по себе была произведением искусства. Я на мгновение замер, любуясь ею, пораженный ее красотой.
Лия заметила меня и подняла голову, ее глаза засветились узнаванием. Она нахмурилась, и мое сердце забилось быстрее.
—Ты рано, - сказала она.
Я подошел к ней и сел рядом. Вдохнул ее аромат - смесь краски, лаванды и чего-то неуловимо женственного. Я посмотрел на ее блокнот и увидел набросок нашей гостиной. Она нарисовала меня сидящим напротив нее, с книгой в руках. Внутри все загорелось пламенем, я сглотнул. Я был счастлив быть здесь, с ней, в этом уютном пространстве, которое она превратила в свой дом.
—Молчишь, - констатировала факт Лия, и нехотя посмотрела на меня исподлобья, —пришел чтобы проверить, не ушла ли я от тебя?
Блядь. Это единственное слово, которое сгенерировали мои извилины после ее реплики. Я знал, о чем она говорит: о свободе, которую я ей дал вчера.
—Я пришел в наш дом, - ответил я безэмоционально, и Лия тут же отложила блокнот и ручку, что медленно, но уверенно скатилась на пол.
—Ты не сказал ни слова после того, как мы вчера приехали домой. Может быть, сейчас тот самый момент, чтобы объясниться? - с раздражением в голосе проговорила Лия, и я осознавал ее недовольство.
Может, я вчера был резок и зол, но держать в себе это было невозможно. Я впервые ощутил себя бессильным. Даже тогда, на территории Каморры, когда Теодоро вогнал мне нож в ребра, я чувствовал себя куда сильнее, чем на коленях перед Лией.
—Что ты хочешь услышать? - спросил я, откидываясь на спинку дивана.
Мой взгляд нашел ее приоткрытые губы, и мне захотелось овладеть ими в сию секунду. Соблазн был высок, но я держался, чувствуя настроение Лии, которое не располагало к милости и поцелуям.
—Почему тебе так важно знать, чего хочу я? - упрек слышался сильнее, чем я ожидал.
Лия спустила ноги на пол, нервно оттягивая свою тунику. Она волновалась, но старалась держать лицо передо мной. Напряжение витало в воздухе, а в горле пересохло. Лия оказывала на меня грёбаное влияние.
—Ты даёшь мне все, от дома и до свободы, - громче проговорила она, уверенно смотря мне в глаза, —молчишь, когда я тащу тебя на дно своим состоянием и проведением. Адамо, ты рушишь свою жизнь из-за сломанной куклы? Что, черт возьми, с тобой не так?
Неприятное чувство поселилось у меня в груди, но я продолжал смотреть в орехово-зеленые глаза Лии, впитывая каждое ее слово, наполненное ядом. Она словно специально пыталась вывести меня из себя, чтобы найти причину для ссоры или новой порции агрессии. Я понимал, что она рефлекторно защищалась от того, кто готов стать ей живым щитом, чтобы ей никто не посмел причинить боль. Но ее слова ранили меня, и я не мог не принимать их близко к сердцу.
—Ты все ещё думаешь, что можешь спасти меня? - сказала она с кривой улыбкой на губах, —бесполезно.
—Господи, что ты несёшь...
Я опустил голову, проводя пальцами по своей переносице. Лия рассмеялась, но в ее смехе не было радости.
—Правду! Адамо, все вокруг абсурд! Вчера ты сказал правильные вещи, просто в неправильном ключе. Это я не дам тебе то, чего ты заслуживаешь, что тебе действительно важно.
Я перебил ее, уже сгорая от собственной злости.
—Не смей снова говорить о детях и своей испорченности. Я не железный, и если ты таковым меня посчитала, прости. Я не позволю тебе самой разрушать себя, и если тебе легче вымещать ненависть, чем найти радости в жизни, то пожалуйста, говори хреновые вещи обо мне, а не о себе, - проговорил я, и все же поднял глаза.
Я смотрел в ее глаза и видел в них боль и страх. Она была напугана, и этот страх заставлял ее говорить ужасные вещи.
Я не позволю тебе разрушить меня, - сказал я, — и не позволю тебе разрушить то, что я люблю.
Лия закрыла глаза и вздохнула. Когда она снова открыла их, в них было что-то новое. Что-то более мягкое и уязвимое.
—Я тебе не нужна.
Кровь вскипела, я двинулся к Лие, и моментально обхватил ее лицо руками, прижимаясь лбом к ее лбу. Кожа была холодной от волнения, она бегала взглядом от глаз к моим губам, словно боялась сделать то, что было в ее мыслях.
—Почему, блядь, я даю тебе тысячи исходов, множество выборов, а ты не даёшь мне и шанса на него? - почти прорычал я, желая овладеть ее душой, сердцем и разумом в это мгновение, —почему из-за своих страхов ты решаешь за меня? Что я должен сделать, чтобы ты перестала винить себя, и постоянно издеваться над самой собой, Лия? Скажи, я прошу тебя об этом уже не первый грёбаный раз.
Глаза Лии налились слезами, она задрожала, но продолжала выдерживать мой взгляд. В тот момент я словно перенимал ее боль, но не мог пережить ее так же глубоко, как и она. Ее сломанный мир, погасшие цвета были обязаны восстановиться, потому что она была создана сиять. Ее свет был слишком драгоценен, чтобы позволить ему угаснуть. Я был готов умереть, если бы это означало, что ей станет лучше.
—Лия, - сказал я тихо, —пожалуйста, не плачь. Я здесь. Я всегда буду рядом.
Она уткнулась лицом мне в грудь и разрыдалась. Я держал ее в своих объятьях и гладил по волосам, пока она плакала. Я знал, что не могу исправить ее прошлое, но я мог пообещать ей лучшее будущее. Я мог пообещать ей, что больше никогда не позволю причинить ей боль.
—Я люблю тебя, - прошептал я ей на ухо, —я всегда буду любить тебя.
Лия подняла голову и посмотрела мне в глаза. В ее глазах была боль, но была и надежда. Потухший взгляд, тяжёлый вздох.
—Я убью тебя, Адамо, - пробормотала она промокшими от слез губами.
Я же поцеловал ее, и в этот поцелуй вложил все свое обещание защищать ее и любить ее вечно. Я поклялся себе, что никогда не позволю ее свету погаснуть. Она была создана для того, чтобы сиять, и я сделаю все возможное, чтобы она продолжала светить.
Поцелуй был наполнен болью и страданиями. Ее губы, соленые от слез, прижимались к моим с отчаянием. Я чувствовал напряжение в ее теле, но все же в этом поцелуе было что-то такое, что приносило извращенное наслаждение. Я слишком сильно погряз в Лие. Ее боль стала моей болью, ее страдания - моими страданиями. Я не мог отделить себя от нее, даже если бы захотел. Я целовал ее, и отдавался этому поцелую без остатка. Я был готов раствориться в ней, стать одним целым с ней.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, я посмотрел в ее глаза и видел в них отражение своей собственной души. Мы были связаны друг с другом на каком-то глубоком, фундаментальном уровне. Я погладил ее по щеке и провел пальцем по ее губам.
—Давай закончим, кисточка. Я просто хочу лучшей жизни для тебя, - произнес я запредельно тихо, —для нас. Прими это, и все вопросы в твоей голове исчезнут.
Лия криво улыбнулась, и в ее глазах появилась надежда.
—Я не хотела тебя обижать, но сделала это снова, - виновато проговорила она, впиваясь ногтями в мои плечи от стресса, —я бесконтрольна, Адамо, прости меня.
—Зато ты отлично справляешься с контролем моих демонов, - подбодрил я, и незамедлительно обхватывая Лию за талию, поднял с места.
Встал с дивана, и прижав девушку к себе, закрутил на месте, ощущая этот невероятный запах тепла и спокойствия. Нежные пальцы касались моей шеи, а теплое дыхание заставляло сердце биться ещё чаще. Ее умиротворение – моя обязанность.
Мы с Лией наслаждались обществом друг друга, когда в дверь неожиданно постучали. Мы оба удивленно переглянулись, а затем вместе пошли открывать.
На пороге стояла Сицилия, как всегда выглядящая с иголочки, но с необычно взволнованным взглядом и странной улыбкой. Ее глаза лихорадочно бегали от меня к Лие, а губы были неестественно растянуты в улыбке. Я почувствовал, что что-то не так. Сицилия всегда была сдержанной и элегантной, но сейчас она казалась какой-то взвинченной и неуравновешенной. Она сделала шаг вперед и обняла нас обоих. Ее объятия были слишком крепкими, и я почувствовал, как ее тело дрожит. Сици была чертовски взволнована, но я решил не показывать свои подозрения Лие, что только-только успокоилась.
Лия любезно провела Сицилию в гостиную, все так же находясь в напряжении от неожиданного визита.
—С Невио все в порядке? - поинтересовался я на всякий случай.
—Он на работе, все хорошо, - уверенно проговорила Сици, укладывая свою сумочку к себе на колени, —я к вам по другому поводу.
Я нахмурился, стоя около дивана. Лия же невольно прижалась к моему боку, укладывая ладонь мне на грудь. Волнение возросло.
—Я была на работе, и в офис позвонила неизвестная девушка, попросила передать информацию Адамо, —сообщила Сицилия, с сожалением смотря на Лию рядом со мной, —думаю, вам стоит присесть, чтобы услышать это.
Лия покачнулась, моментально побелела, и подняла глаза на меня. Я же не понимал, какая женщина могла передать мне информацию, потому переживал не меньше. Аккуратно проведя Лию к креслу, хмуро оглядел Сицилию, что все ещё молчала.
—Не томи, - фыркнул я, волнуясь за состояние Лии, что после смерти Джулио все новости переносила остро.
—Если я правильно поняла, этой девушкой была Мирелла, - осторожно проговорила Сици, и Лия тут же ахнула, прижимая ладонь ко рту, —единственное, что она успела сказать...
Сицилия замолкла, затем торопливо достала из кармана бумажку сложенную вдвое, и протянула ее мне, нервно закусывая губу.
Я открыл ее, садясь около колен Лии, что дрожали от страха и неведения.
—Одноклассник Джулио - Тайлер сказал, что пятнадцатилетняя Оливия Беккер беременна от Джулио, я хочу, чтобы Лия узнала об этом, и спасла нашего племянника раньше, чем до него доберется наш отец, - прочитал я вслух, сам удивляясь увиденному.
Но последние строчки, написанные специально исковерканным почерком пришлось прочитать про себя.
«Передайте жениху Лии, что в смерти Джулио виновата мама. Она взорвала дом. Лие об этом знать необязательно.»