Где же ты, моя бабочка? [ЗАВЕРШЁН]

— Ваше Величество, что же вы сделали, почему ваш супруг Вас оставил? — не успел Чимин разлепить глаз и приподняться, чтобы вновь вспомнить вчерашний вечер, как увидел подле приподнятой алой вуали рядом стоящих четырех слуг. Все они выглядели обеспокоенными и какими-то дёрганными, словно чего-то или кого-то боялись. Вопрос остался без ответа. Омега как поднялся, так и лёг на постель. Голова раскалывалась на две равные части, а во рту был неприятный привкус выпитого им вина. Он прохрипел, поворачиваясь к своим раздражителям спиной, желая, чтобы от него отстали, но не тут то было. Более навязчивый бета сел с краю и, притронувшись к обнажённому плечу, немного потрепал его.

— Вы можете не отвечать на заданный вопрос, если сами не посчитаете это нужным, но как бы Вам не было плохо сейчас, вам вновь нужно встать и закончить оставшуюся часть обряда. Это займёт не так много времени и сил. Достаточно только выйти под руку с вашим супругом и предстать перед народом, дальше, по приказу правителя, Вы будете продолжать обучение как и раньше. В ваши обязанности входит не только совместное появление на глазах людей, но и многое другое. Вы будете должны многое постичь и выучить, так как лидирующим критерием как супруга правителя остается хорошее образование, знание нескольких языков и знание традиций. За эти дни Вы узнали только малую часть всего необходимого и вы не должны забывать о своём ребёнке. Нужно хорошо питаться, поэтому для начала Вам после возлежания с мужем нужно омыть тело, а после подкрепиться. Вчера, кроме выпитого вина, Вы практически ничего не ели. Это плохо для развития плода, поэтому нужно вставать, Ваше Величество, — бета аккуратно повернул омегу на спину, а тот поморщился.

— Я никуда не хочу идти. Я сделал всё, что от меня требовали.

— Но этого не достаточно. Став супругом правителя, Вы давали клятву на вашем обручении, что разделите все тяготы жизни, будете идти с ним рука об руку и что будете верны телом и душой. Теперь Ваша обязанность, быть частью правителя, при этом — незаменимой.

— Я никуда не хочу идти, — повторил Чимин, прикладывая ко лбу тыльную сторону ладони.

— Вы обязаны, — и вновь эта фраза: «Вы обязаны», передающаяся из уст в уста.

          Рыжеволосый закрыл глаза, а бета, подложив под его спину руку, помог приподняться, откидывая при этом одеяло в сторону. Другие слуги в мгновение ока подхватили его тело, отмечая про себя, что вся шея и часть омежьей груди была в свежих следах оставленными их правителем. Чимин же, не разделяя их настроения, недовольно поморщился, когда взглянул на свои обнажённые бёдра, точнее на внутреннюю часть. Там всё было так же печально, как и с шеей, те же следы лёгких прикусов и засосов.

          Невзирая на полное нежелание омеги куда-то идти, Чимина всё же смогли отвести в купальню. Ему также помогали омыться после ночи с правителем, пусть и не доведённой до конца. После стало немного лучше и за завтраком головная боль отступила, но затем возникла новая проблема и снова она была связана с отсутствием желания у Чимина встречаться с Мином. Но все протесты с его стороны были успешно проигнорированы и уже через несколько часов, вновь одетый и с отбеленным лицом, он стоял под руку со своим императором, который не высказывал и не упоминал вчерашнего вечера. Омега ни капли не сожалел о своём непослушании и даже немного улыбнулся альфе, когда увидел уже посиневший небольшой след от удара на его левой скуле, слуги также помогли ему нанести лёгкий слой пудры из-за чего издалека его было даже не видно, но Чимин всё же смог различить лёгкое притемнение. Настроение стало значительно лучше и представать перед народом уже как полноценный супруг правителя было намного легче. Омега понял, что от него требуется лишь лицо напоказ и не более, просто показать, что живой и что подле Юнги, а после его вновь засунут с глаз долой в те покои на растерзание учителям и слугам.

          День как и вчера был солнечный, но крайне прохладный. Омеге и альфе требовалось выйти в свет перед дворцом, чтобы тот же старец, что и вчера, огласил для всех о их теперь уже не рушимой связи. Чимин держался подобающе своему высокому положению, но слуги, следующие позади них, переживали и молились о том, чтобы омега не выкинул чего ещё похлеще вчерашнего. К их счастью, рыжеволосый сдержал слово данное им ещё в купальне. По их уговору, он послушно пройдёт оставшуюся часть ритуала, а взамен от него отстанут и не будут приказывать и указывать весь последующий день. Причём лишь один день, потому что на большее беты не согласились. Обе стороны были довольны, а после этого небольшого ритуала, стоило Чимину скрыться от людских глаз и оказаться в более укромном месте, как он резко вырвал свою руку и прижал к себе, не желая больше положенного прикасаться к правителю. Юнги не возражал и относился к омеге не более чем отстранённо с таким же маленьким огоньком ненависти в глазах. Он продолжал делать вид, что вчера он не был с ним и на его лице не осталось следа, чтобы никоим образом не разжечь новый конфликт с беременным супругом, хотя этого хотелось обоим. Юнги желал поставить омегу на место и утихомирить вновь разгоревшийся внутри него огонь, а Чимин хотел придушить своего предназначенного руками. Оба остались ни с чем и так же оба разошлись с миром, оставляя свои желания, только несбывшимися мечтами.

***

          Чимин сдержал своё слово, а слуги своё. Они оставили омегу в покое лишь на один день и Чимин воспользовался им, как возможность хорошо выспаться, так как в последнее время его часто тревожили дурные сны и те же беты, постоянно бегающие за ним и не дающие возможности выспаться. В последнее время его всё чаще и чаще тянуло прилечь и отдохнуть, а голова кружилась и болела. У лекаря на всё был лишь один ответ — беременность. Его организм уже начал перестраиваться под растущий плод, поэтому омеге порой бывало плохо. Последующие дни, когда омегу вновь окружили пергаментами, письмом и книгами, его преследовала постоянная усталость. Хотелось прилечь и поспать. Входя в его положение, слуги отступали и возлагали на него менее тяжёлые обязанности и периодически, почти каждые два-три часа, давали возможность прилечь. Чимин не спал, лишь, прикрыв глаза, набирался сил, а после его вновь усаживали за стол, раскладывали перед ним разные учения и продолжали мучать. Из-за рекомендаций лекаря, омегу постоянно наровили накормить, так как ребёнку требовались силы, энергия и здоровый будущий папа, который постоянно вредничал, отказываясь от предложенного и выбирая лишь совсем немного, так как аппетит у него отсутствовал. Практически все его желания, которые не касались ребёнка, игнорировали. Если он устал, то ему давали возможность отдохнуть. Если хотел есть, то ему подносили подносы полные самой разнообразной еды, но если ему хотелось отдохнуть на свежем воздухе, причём не просто отдохнуть, а вернуться к прошлому роду деятельности, то это не разрешали, а дальнейшие просьбы не слушали. Не смотря на то, что его держали в четырёх стенах и изредка водили прогуляться по заснеженному саду, то это не отменяло желание омеги вновь оседлать коня или же взять в руки меч. Подобное сразу пресекали и начинали прикрываться ребёнком, что так Чимин точно навредит ему, но даже не смотря на подобные заявления, омега продолжал мечтать о том, чтобы вернуть себе часть утраченного прошлого. Он сильно скучал по этой опьяняющей свободе, бьющему в лицо сильному ветру, когда, сжав поводья своего верного друга, скакал в чистом поле, по тяжести холодного металла в руке и звону клинков, приятно ласкающих его слух. Омега изводился, чувствуя слабость тела, понимал, что сила его слабеет и что все его старания и тренировки с мечом, начали растворяться во всех этих делах, которые только угнетали и без того измученную душу рыжеволосого. Если так будет продолжаться и дальше, то от него настоящего ничего не останется, через восемь месяцев будет лишь бесформенное слабое тело с большим животом. Он с детства привык к физическому труду, а после смерти отца многие заботы упали на плечи того маленького восьмилетнего ребёнка. Именно в восемь лет его детство закончилось, он был уже маленьким взрослым человечком, знающим как жесток этот мир. Что может быть ужаснее, когда совсем юные дети встречаются с подобным?

          К целому месяцу своей беременности, омега стал более раздражительным, его мучила постоянная сонливость и слабость во всём теле. Даже при таком состоянии, его обязывали выполнять ряд правил, при которых он должен был продолжать учиться, быть вместе с императором на некоторых прилюдных собраниях, из-за чего практически каждый день омега сталкивался с Юнги. К тому же начали раздражать не только правила и встречи, но и эти глупые и совершенно ненужные полупрозрачные платки на его левом запястье. Они сменялись ежедневно и каждый раз, когда ему их повязывали, то говорили, что это для блага ребёнка своеобразный оберег и ему ни в коем случае нельзя его снимать. Чимин терпел и не срывал платок с руки, но всё же придерживался своего мнения, что это просто платок и не более, от него больше неудобств, нежели пользы.

          Возмущений и протестов становилось всё больше и больше, слуги постоянно мучались от перепадов настроения омеги и его капризов. С каждым днём Чимин становился просто невыносим и часто устраивал истерики. Он раздражался по всем мелочам, ворчал о сильных головных болях и ещё через несколько дней его начало подташнивать. Слабость в теле была просто невыносима, а аппетита совершенно не было. Из-за этого омега начал постепенно худеть и терять массу, а лекарь едва ли не разрывался от безвыходности, так как ему ничего не помогало и становилось только хуже.

          За две недели брака с Юнги, Чимин стал сам не свой, он изводился от плода внутри себя, но при этом всеми силами старался задеть и всё своё окружение, чтобы те поняли каково ему самому и чтобы лишний раз не лезли со своими правилами и нравоучениями. По состоянию здоровья его перестали тревожить публичными встречами и дали временный покой, но даже несмотря на эту передышку, омега продолжал донимать слуг и постоянно ворчал, что ему всё это надоело.

          Императору о всём докладывали незамедлительно и после ещё одной, устроенной его супругом громкой истерики, сам, в сопровождении двух слуг, пришёл в его покои. Омега по своему обыкновению уже успел довести бет до полного отчаяния. Чимин о чем-то громко высказывался одному учителю и стоял в центре всего хаоса. Он уже успел в порыве своего гнева откинуть книгу в сторону и сбросить со стола чернила, запачкав при этом часть пола. Слуги ринулись затирать, а омега, даже не подумав останавливаться, всё же развязал маленький узелок на своём левом запястье и, сорвав с себя платок, откинул его. Вышитая сложными узорами дорогая и лёгкая ткань медленно упала на пол, прямо в чернильное пятно перед глазами двух бет.

— Что здесь происходит? — Юнги, прищурившись, сначала посмотрел на бет, которые приподняли платочек, запачканный откинутыми на пол чернилами, и, приоткрыв рты, не знали как оправдаться, а после и на самого виновника этого беспорядка. Чимин лишь фыркнул и, движимый временным порывом своего эмоционального состояния, решил продолжить начатое на самом альфе.

— Это всё результат ваших стараний, Ваше Величество, и вам как ни кому другому за него отвечать, — омега тяжёло дыша, обошёл стол и испуганных слуг. — Вы в ответе за растущую во мне жизнь и Вы не посмеете мне отказать в моих просьбах! — Чимин выглядел дёрганным, уставшим и чересчур бледным, но на этот раз не из-за белил, так как их не нанесли, вернее просто побоялись расплаты со стороны омеги, поэтому его не красили уже несколько дней. Под глазами были ярче выражены синяки, а волосы немного поблекли.

— И в чём же я не должен тебе отказывать? — Мин завёл руки за спину, когда омега встал напротив него.

— Я хочу… — Чимин сильно зажмурился и покачал головой, так как перед глазами появилась полупрозрачная пелена. Отогнав эту небольшую напасть, он вновь вскинул голову, вдыхая мятный запах и чувствуя небольшой прилив бодрости. — Я требую… — Мин усмехнулся и, облизнув губы, вновь продолжил внимательно слушать своего, казалось, обезумевшего омегу — …чтобы вместо нынешнего лекаря пришёл другой.

— Думаю, это не такая большая проблема из-за которой нужно было устраивать подобный переполох.

— Мне не нужны посторонние люди, мне нужен именно ЛиБин! Никого другого я больше не подпущу к себе, даже не надейтесь.

— Ваше Величество, — тихо прошептал черноволосый бета, аккуратно прикасаясь к руке Чимина, — прошу не злитесь и не говорите сгоряча. Всё скоро пройдёт и вам станет намного легче, только прошу не дерзите правителю.

— Он причина моего состояния, с него я и спрашиваю, поэтому хватит мне указывать! — Чимин заметно начал дрожать и уже не совсем устойчиво держался на ногах. Он часто моргал, продолжая страдать от пелены перед глазами и изредка облизывал подсохшие губы.

— Я никогда бы не позволил этому человеку вновь оказаться подле тебя, слышишь, никогда. Ещё когда тебя за шкирку притащили обратно, то стоя передо мной ты не понимал, что подставил своим побегом этого бету под удар? — Чимин шире приоткрыл свои веки и, слегка качнувшись в сторону, продолжал смотреть в глаза напротив. — Думаешь, что я оставил бы того, кто пошёл против меня и посмел помочь тебе с побегом, чтобы лишить меня наследника? Всё то время ты был в сговоре с ним. После вашего побега, я определил причастность лекаря к отравлению стражи и слуги, после чего в игру вступил уже твой брат. Если Тэхён до сих пор жив по причине принадлежности Чонгуку и связи с этим ребёнком, то к чему мне оставлять какого-то старого бету? Чтобы он намеренно погубил плод внутри тебя по твоей же просьбе? Ты больше никогда не встретишься со своим бетой… — не успел Юнги договорить, как Чимин начал смеяться, сначала тихо, а после всё громче и громче, вот только смех был немного пугающим и совсем не весёлым. Омега слегка поморщился, прикасаясь рукой к низу живота, но после вновь продолжил смеяться. Он содрогался всем телом, начиная немного кривить плечи и горбится. Чимин так же продолжал прижимать руку сильнее к животу и слегка поглаживать. Он чувствовал рези, которые с каждым моментом становились всё сильнее и сильнее, но даже они не сравнились бы с чувством безнадёжности и потерянности, которое испытывал рыжеволосый. Он начал качать головой, стараясь не принимать слова императора как правду, но прошлый горький опыт показывал, что этот человек способен на многое. Нездоровый смех угас так же быстро, как и появился. Натянутая улыбка растворилась, а Чимин, шумно сглотнув, с трудом продолжал втягивать жизненно необходимый воздух. Ноги подкашивались, руки дрожали, а голова сильно кружилась. Он продолжал стоять на месте и смотреть на Юнги, но его силуэт начал двоиться.

— ЛиБин… он… он жив? — осипшим, ещё с ноткой самой ничтожной и убитой надежды спросил омега. Он на мгновение прикрыл глаза, когда внизу всё свернулось в тугой узел, а по внутренней стороне бедра потекла тёплая струйка какой-то жидкости. Чимин сильно стиснул зубы, чтобы вынести эту сильную боль и услышать ответ. Омега больше всего боялся услышать отрицательный, но когда Юнги просто промолчал, не желая отвечать на этот вопрос, чтобы он сам сделал соответствующие выводы, то сделал один шаг ближе.

— ЛиБин… — неожиданно мышцы живота напряглись, как тетива, и резко сократились. Обезумев от боли, омега пронзительно закричал и схватился за живот уже обеими руками. Ватные ноги не держали, поэтому Чимин повалился на колени прямо у ног императора.

— Ваше Величество! — рядом стоящий черноволосый бета быстро ринулся к омеге и в тоже мгновение оказался на коленях рядом с ним. Он обнял его за плечи и попытался приподнять, но Чимин вновь вскрикнул, когда давление на живот возросло. Мин, поняв, что жизнь его ребёнка в опасности, приказал привести лекаря как можно скорее, а после, отстранив бету, всеми силами попытался утихомирить бившегося в судорогах омегу.

           Всё же сумев приподнять Чимина на руки, альфа прижал его к себе, а после, быстро миновав небольшое расстояние, уложил дрожащие тело на постель. Омега до сих пор стискивал зубы и, с закрытыми глазами, откидывал голову назад. Он судорожно прижимал руки к животу и, перевернувшись на один бок, притянул к себе ноги. Рыжеволосый продолжал громко выть, роняя слёзы и сворачиваться в комок от невыносимой боли, а Юнги выругнулся, зовя лекаря, но того долго не было. Альфа подсел поближе к Чимину, а после дрожащими руками притянул его к себе. Омега плакал, задыхаясь физической болью и не только ей. Мин, судорожно сглотнув вязкую слюну, повернул рыжеволосого обратно на спину и, обхватив влажное искажённое болью лицо обеими ладонями, взглянул в его глаза, которые покраснели и были наполнены солёной влагой.

— Чимин, посмотри на меня, Чимин! — белобрысый повернулся к бете, — Где лекарь?!

— За ним ушло двое, он будет здесь с минуты на минуту.

— Проклятье, — выдохнул Юнги. Он вновь вернулся к омеге и, приподняв его голову, попытался докричаться до него, чтобы немного успокоить и утихомирить, но тот просто отказывался что-либо слушать, мотая головой и сжимаясь от новой судороги. — Чимин, прошу, послушай, всё будет хорошо…

— Врёшь, ты опять всё врееешь, — омега хватал воздух ртом, задыхаясь от боли.

— Скоро тебе будет лучше… — Юнги осторожно ощупал его живот, отводя вцепившиеся в натянувшуюся ткань пальцы Чимина, и ощутил всю силу преждевременных схваток. Вопли омеги жгли мозг раскаленным железом, и Юнги ужаснулся собственному бессилию. Он ничем не мог помочь ни ему, ни ребёнку. Только он успел закрыть глаза, судорожно цепляясь за омежьи руки, как двери распахнулись, а запыхавшийся лекарь встал столбом, чувствуя, что случилось нечто ужасное. Ему понадобилось время, чтобы спохватиться и понять всю ситуацию, а уже после он заменил место императора подле плачущего и кричащего омеги. Он аккуратно нажал на его живот ладонью, чувствуя всё тоже напряжение

— У него схватки, роды будут преждевременными, — качая головой, заключил лекарь, а после отстраняясь от омеги.

— Вы можете помочь ему? — Мин побледнел ещё сильнее, а новый крик Чимина как очередной удар по сердцу. Едва ли он смог получить желаемое, как в этот же миг потерял его, по своей же вине. Единственное, чего он хотел, чтобы тот лекарь больше никогда не появлялся рядом с Чимином, однажды он уже утратил шанс на нормальное существование, история вновь повторяется.

— Мертворождения, увы, не избежать… — не успел лекарь договорить, как двери распахнулись с оглушительным хлопком, а крик Чонгука не смог остановить красную копну волос, которая быстро и не стесняясь правителя, оказалась у своего брата.

***

          Тэхён и Чон впервые решились просто пройтись по коридорам, чтобы омега немного отдохнул от своих четырёх стен. После разговора на следующий день бракосочетания императора, брюнет продолжал заботиться о Паке как и прежде, а тот постоянно повторял одно и тоже. Чонгук решил, что лучше всего будет продолжать ухаживать за своим белым пёрышком, так как без него просто не сможет существовать, пусть даже Тэхён и не примет его как своего альфу, зато, возможно, он сможет выстроить с ним более тёплые и дружеские отношения. Хотя по большей части это были лишь отговорки для Тэхёна, простые ответы на его вопросы: «И как мы будем дальше?», сам же Чон не терял надежды добиться его расположения. Это немного подействовало и омега продолжал относиться к нему чуть мягче, постепенно привыкая к его вечному присутствию рядом. Когда Чон предложил пройтись и размяться, упоминая, что там не так много людей, то Тэхён с лёгкой улыбкой на губах согласился. Они спокойно шли и, как бы это не показалось смешным, омега начал подстраиваться под его ногу, чем больше развеселил Чона. После Пак перевёл тему о своих небольших успехах в письме и дальше они уже продолжали говорить о книгах. Людей и вправду было мало, поэтому красноволосый чувствовал себя увереннее, идя подле брюнета. Только пара вошла во вкус, как позади они услышали чьи-то поспешные шаги, обернувшись заметили пожилого лекаря и позади его двух бет. Только Чон хотел спросить про их спешность, как один из слуг рассказал о том, что Чимину после разговора с Юнги стало совсем плохо. Пак сразу выпал, смотря в след уходящей, чуть ли не бегущей тройке, и хотел увязаться с ними, но брюнет сразу же пресек его попытку.

— Тэхён, тебе туда нельзя, ты же помнишь наш уговор и приказ императора?

— Чиме плохо, Чонгук, пожалуйста, пойдём туда, вдруг что-то серьёзное? — красноволосый встревоженно смотрел на свернувших вправо бет и всё порывался ринуться к покоям супруга правителя, к своему брату.

— Нам лучше вернуться обратно, пойдём, — брюнет взял руку омеги и поволок обратно. Тэхён разочарованный и дёрганный постоянно оборачивался назад, высматривая непонятно кого. А когда они уже пришли и альфа нежно приобнял омегу за плечи, провожая внутрь, Пак не выдержал и, всё же скинув с себя руку, ринулся к Чимину. У него были нехорошие предчувствия по поводу сказанного, причём бегущий за ним Чон, подогревал желание омеги ускориться. Плевать, что император запретил им видеться, ведь сейчас это практически не волновало. Чонгук, что-то крикнул ему вслед, почти догоняя у самого входа, но красноволосый успешно проигнорировал это и с разбегу толкнул двери, так как сильные руки альфы едва ли не схватили его. Омега, уже приближаясь ближе, слышал знакомый голос, вернее пронзительные крики. А после того как оказался у распахнутых дверей, то быстро заметив императора и того самого лекаря, ринулся к брату. Юнги сделал шаг назад, уступая омеге дорогу, а после посмотрел на Чона, который смотрел на своего, скрючившегося над телом брата, предназначенного. Только учуяв свою вишню, Чимин немного расслабился, продолжая тяжёло дышать, а Тэхён, поглаживая влажные рыжие волосы, так же как и Мин, старался успокоить его.

— Чим, расслабься, попытайся немного успокоиться, смотри на меня, — красноволосый повернул одной рукой его лицо к себе, а другой начал аккуратно развязывать пояс, чтобы убрать лишнюю одежду. Тэхён быстро повернулся к Мину, кивая на омегу. Альфа кивнул в ответ и, вновь вернувшись на постель, помог Паку убрать всё лишнее. — Дыши в такт со мной, просто повторяй, — Тэхён шумно втянул воздух, а Чимин начал повторять за ним. Красноволосый взялся за его дрожащие руки и продолжал спокойно дышать, чтобы Чимин смог немного нормализовать сбивчивое и рваное дыхание и после не задыхался от судорог. Это помогло и омеге стало легче, но боли в низу живота не уходили. Когда Юнги припустил влажную лёгкую ткань, прилегающую прямо к голому телу Чимина, то Тэхён, продолжая шумно дышать, посмотрел на его живот. Приспустив его штаны, красноволосый облегчённо вздохнул. Прежде он думал, что началось кровотечение и маленький плод уже вышел, но это была лишь влага, при беременности это было нормально, но схватки продолжались и кровотечение могло открыться в любую минуту, поэтому, приложив руку к ещё впалому животу, Тэхён слабо нажал на него.

— Чим, спокойно, просто нужно расслабиться, спокойно, смотри на меня, — красноволосый не разрывая зрительного контакта, приподнялся на коленях. — Ваше Величество, прошу, поддержите его руки, ему нужно чувствовать себя сейчас более защищённым, только не навредите ему ещё больше, чем есть. Благодаря Вам, он сейчас в таком положении, — с небольшой издёвкой кинул не на шутку разозлённый Тэхён, продолжая держаться спокойно и не паниковать, к тому же держать с братом зрительный контакт. — Дыши, Чим, дыши, глубже и с постоянной периодичностью, втягивай воздух как можно глубже и мягко выдыхай, только спокойно, — Тэхён передал вспотевшие ладони альфе и поменялся с ним местами. — Чим, теперь немного потерпи, — омега дрожащими руками вновь слегка надавил на низ живота и начал аккуратно растирать, стараясь сбавить напряжение мышц.

— Больно, — выдавил Чимин, сильнее сжимая руку Юнги и откидывая голову назад.

— Чим, потерпи, сосредоточься, всё будет в порядке, кровотечения нет и не будет, только нужно немножко постараться, совсем немножко, давай ещё раз вдох выдох, — кряхтя и стоня, Чимин повторил. — Тааак, сейчас дыши, пропуская воздух через живот и раслабь мышцы. Ваше Величество, положите одну руку на его грудь и прижмите, — Юнги сделал всё так, как нужно и уже остальные пять минут, Чимин, с закрытыми глазами, всеми силами пытался сосредоточиться на том, чтобы перебороть боль и делать всё правильно. Очень медленно и с оттяжкой судороги пошли на спад, а рыжеволосый стал реже сжиматься. Крики стихли и никто не смел нарушить эту тишину, кроме самого Чимина. Прошло достаточно времени, чтобы Тэхён тихо попросил Мина убрать руку с омежьей груди, оставляя после себя красный отпечаток ладони. Красноволосый продолжал аккуратно водить по животу кончиками пальцев, чтобы почувствовать, как мышцы стали не такими напряжёнными и что его брат уже совсем измученный просто лежал, не дёргаясь от боли. Чимину стало легче, но за произошедшим осталась сильная слабость и дрожь, а ещё через пару минут его тело совсем обмякло. Юнги забеспокоился, но Тэхён успел его предупредить.

— Не тревожьте его, Чиме нужно отдохнуть, — Тэхён посмотрел на его одежду и попросил дать ему что-то полегче, а часть влажного белья сразу убрал в сторону, полностью оголяя его тело. Чонгук при этом окликнул рядом стоящего с постелью лекаря и кивнул ему на выход, а после покинул покои следом за ним, полностью полагаясь на своего омегу и ожидая его снаружи.

           Юнги помог Тэхёну переодеть Чимина потерявшего сознание и очень бережно уложил своего предназначенного, укрывая сверху одеялом. Красноволосый ещё долго не мог оторваться от брата, но Юнги, положивший руку на его плечо и приказавший остальным выйти, тоже был рядом.

— Ему легче, ребёнок он… он цел?

— Спорный вопрос который зависит только от Вас, — немного нахмурившись, ответил Тэхён, не отрывая взгляда от бледного родного лица. — Он слаб и всё может снова повториться, тогда я буду уже не уверен, что в следующий раз получится всё остановить как сейчас. Впрочем и это чудо, что плод всё же остался цел. О чём вы говорили, почему с Чимой произошло это?

— Думаю, что это не твоё дело…

— Ваше Величество, вы не в том положении, чтобы отказывать мне. Я только что спас вашего наследника, — тихо прошептал Тэхён. — Я хочу узнать причину, из-за которой случилось всё это.

— Он…просил вернуть ему лекаря, — поджав губы, ответил Мин. Омега встрепенулся, отрываясь от брата и смотря на императора.

— ЛиБин?

— Да.

— И каков был Ваш ответ?

— Я не подпущу вашего сообщника к своему предназначенному. Он может навредить моему ребёнку…

— Вы сами угроза своему же ребёнку, это не ЛиБин, а Вы стали причиной, по которой Чим мог потерять ребёнка, — Юнги прищурился, сверля омегу тяжёлым взглядом, но тот не отвёл глаз, как сделал бы раньше или бы за его спиной не было брата.

— Даже тот факт, что ты помог…

— Теперь, Ваше Величество, Вы мой должник, — Тэхён выше приподнял голову и не отступая от сказанных слов, уверенно взирал на императора. Снаружи он выглядел беспристрастно, но внутри с него сошло семь холодных потов, он дважды упал в обморок и мысленно отрезал свой подлый язык. Даже руки пришлось сжимать, чтобы ненароком не выдать свою дрожь.

— Я так понимаю, теперь мой долг заключается в том, чтобы вернуть вашего бету?

— И не только, — сверкнул глазами Тэхён, слегка краснея. — Я знаю, что ЛиБин находится в одной из темниц, поэтому я хочу, чтобы его и Дона освободили. Лекаря заменили, а за дальнейшим состоянием Чимы наблюдал именно он. Это ЛиБин мне рассказал о подобной практике ещё очень давно, когда я только был слугой у брата, он сможет помочь Чимину поправиться. ЛиБин знает его организм лучше, чем кто-либо другой, к тому же именно этот, ненавистный Вам человек, помогал вашему предназначенному с ранами на спине, это он поддерживал Чиму и нанёс ему швы, а после ухаживал. И именно ЛиБин стал причиной из-за которой Чима не наложил на себя руки после вашего надругательства над ним. А теперь лучше подумайте, кто как не он позаботится о вашем предназначенном. Я знаю ЛиБина, он не навредит вашему ребенку, он не посмеет, он не такой, он добрый и всё понимает. Только его Чима будет слушаться и именно с ним он сможет выносить вашего ребёнка. Если даже после этого вы не захотите идти мне навстречу и не отпустите ЛиБина, то знайте, что только на Вас будет лежать вся ответственность, если подобное повторится.

— Вижу, что Чонгук под этой вязкой стал слишком болтливым, — Юнги усмехнулся, когда заметил, что Тэхён начал нервничать, понимая, что всё же оступился и выдал Чона, который поведал ему о состоянии пленных ещё пару дней назад.

— Да, он рассказал мне об этом, но я вынудил его, заставил…

— Можешь не продолжать оправдывать его, по крайней мере я предполагал подобный исход, — Юнги поднялся на ноги и завёл руки за спину, смотря на своего омегу и переваривая всё ранее сказанное Тэхёном. — Жизнь моего ребёнка слишком дорога для меня, поэтому я всё же прислушаюсь к твоим словам.

— Это не просьба, — коротко пояснил Тэхён, делая акцент, что это зависит не от желания Юнги, а от долга за сохранившегося ребёнка.

— Я понял тебя.

— И ещё кое-что, — поспешил добавить омега.

— Да?

— Надеюсь теперь я смогу видеться с братом чаще? — красноволосый приподнял брови, желая слышать положительный ответ. Мин тяжёло вздохнул.

— Если вы ещё раз выкинете что-то подобное, то ни за какие подвиги я больше не разрешу увидеться вам. И к тому же я не буду опираться только на твои слова и слуги будут внимательно следить за вами. Если Чимину будет хуже, то всю ответственность понесёт лекарь и ты.

— Это значит… — Тэхён начал широко улыбаться.

— Да.

— А можно ещё одну просьбу? Прошу, я Чонгука правда сам уговорил мне помочь, он не хотел разглашать информацию, но я настоял.

— Он влюблён в тебя, поэтому ты имеешь большое влияние на него. Я не удивлён и уже был готов к этому, поэтому теперь мне пора. Остался ваш надоедливый лекарь, — Юнги уже развернулся, чтобы покинуть покои, но тихий голос остановил его.

— Ваше Величество, — Мин тяжёло вздохнул, поворачиваясь к прилипчивому омеге. — Спасибо.