Где же ты, моя бабочка? [ЗАВЕРШЁН]

         Чонгук прижал к себе омегу и, углубив поцелуй, быстро уложил его на постели. Сероволосый судорожно схватился за его одеяние и начал раздевать альфу, попутно целуя и терзая его тёплые губы. Как можно быстрее избавившись от одежды, Чон разорвал поцелуй и поцелуями начал спускаться к его шее и груди. Он был не настолько чувствительным, как Тэхён, но громко стонал и извивался, когда Чонгук легонько прикусил его сосок и потянул на себя. Омега желал как можно скорее приступить к главному, поэтому отстранив от себя Чона, ХуБан уложил его на спину, а сам спустился к низу живота и, взяв его возбуждённый орган в руку, несколько раз провёл по нему ладонью, размазывая выделившуюся смазку. Затем, взяв его в рот, начал как можно глубже заглатывать, срывая с губ альфы гортанные стоны. Омегу сильно возбуждало это, поэтому он продолжал губами сжимать его член, опуская голову как можно ниже. Но полностью взять его не получалось из-за размера, от чего он продолжал языком играть с его головкой и крайней плотью, громко причмокивая и поднимая голову, смотря на Чона томным взглядом. Сероволосый помогал себе рукой и, обхватив его плотней, опускался к основанию продолжая ласкать головку члена. Омега стонал от удовольствия и брал его за щеку, потом проведя языком, вновь старался как можно глубже взять его в рот, плотно сжимая губы на половом органе. Но даже этого Чонгуку было мало, поэтому он сам положил руку на его затылок и начал трахать чужой рот. Сероволосый послушно заглатывал как можно больше без рвотного рефлекса. Чон решил не медлить, поэтому отстранив омегу, быстро поставил его на колени и, прижавшись сзади, вошёл внутрь него одним резким толчком. Он принял его даже без растяжки и начал громко стонать, сильнее прогибаясь в спине и оттопыривая свою шикарную задницу. Омега сам двигал бёдрами, нанизываясь как можно глубже. Чонгук взял его за волосы и, сильно сжав, начал быстро вбиваться внутрь податливого тела. Но как бы он не взял этого омегу всё было не то. Не было той крышесносительной узости, тех сладких и протяжных стонов, которые ласкали слух и тепло не того тела. Чонгук перевернул омегу на спину и, разведя его стройные ноги, вновь стал быстро втрахивать его в постель. Омега громко кричал от удовольствия и, приподняв ноги, обнял его за торс. Чон смотрел в прекрасное лицо и противился всему происходящему. Всё не то. Не выдержав, он закрыл глаза и продолжил грубо брать сероволосого. С каждой минутой омега раздражал его сильнее и сильней. Это не он должен был сейчас лежать на спине под ним и стонать от чувственных проникновений. Не он должен обнимать и целовать альфу. Не он… Но вдруг Чонгук почувствовал такой приятный и настолько желанный вишневый запах, что сначала подумал что ему это мерещится. Он не мог понять почему он был настолько сильным и когда открыл глаза, удивлённо вскинул брови. Чон продолжал быстро проникать в тело омеги, но это было крайне сложно. Вновь появилась эта желанная, сводящая с ума узость. На подушке были разбросаны влажные красные волосы, а Тэхён, откинув голову назад, крепко сжимал своими руками его плечи. Чонгук перешёл на особо глубокие толчки и упирался прямо в простату, на что омега, закрыв глаза, начал громко и пронзительно вскрикивать. Он закрыл одной рукой свой рот и глушил её стоны. Ему было стыдно за себя и своё тело, которое так бурно реагировало на альфу.

         Чон опустил голову смотря на его шею, плечи и грудь. Такая потрясающая смуглая кожа, тёмно-розового цвета соски и эта быстро пульсирующая жилка у основания шеи рядом с ключицами. Тэхён тяжело дышал и продолжал стонать под альфой. Он сильнее сжал ноги скрещенные на спине альфы и прижимал всё ближе к себе, давая возможность проникать как можно глубже и наносить удары прямо в этот маленький комочек нервов. Узкие стенки его анала плотно обхватывали возбуждённый орган, принося кучу обоюдного удовольствия. Часть красных волос в хаотичном порядке прилипли к влажному лбу, а щеки всё так же горели ярким румянцем. Чонгук, как заворожённый, смотрел на это милое лицо и не мог наглядеться на него. Он был прекрасен как никогда. Тэхён не мог и представить себе какой властью обладает над Чоном в данный момент. Он сводил с ума и заводил как никто другой. Альфа понимал, что никакой омега не может сравниться с ним и продолжал вбиваться в его юное и стройное тело, выбивая пронзительные, приглушённые рукой стоны. Запах вишни витал в комнате и никак другой прекрасно подходил к цитрусовому запаху Чона. Он убрал руку и, открыв рот Тэхёна, впился в мягкие и настолько желанные губы, что начал их сильно кусать и тянуть на себя, не желая останавливаться ни на секунду. Омега лишь скромно целовал его в ответ, тем самым сильнее возбуждая своей невинностью. Ему ничего не оставалось кроме того, как извиваться и принимать грубые ласки альфы. Он старался подмахивать бёдрами, чтобы полностью принимать Чонгука на всю длину, но из-за неопытности у него плохо это получалось. Чон не мог насытится ни телом, ни поцелуем, ни запахом. Это было восхитительно и неповторимо. Это было слишком. Рядом с Тэхёном он понял только одно, что никуда не отпустит этого омегу несмотря ни на что. Это было безумием, но из-за него он готов стать безумцем, лишь бы никогда не отпускать его от себя. Ему было плевать кто он и кому был предназначен, единственное, что он хотел сделать, так это присвоить Тэхёна только себе, сделать своим, подчинить и не выпускать его из постели, продолжая вбиваться в это прекрасное тело. Теперь даже слова СоМина о том, что он является марионеткой в руках красноволосого омеги, казались правдивыми. Чонгук перестал терзать мягкие губы и, оторвавшись от них, начал покрывать горячими поцелуями его шею. Тэхён сглотнул и, откинув голову, дал полный доступ к ней. Он продолжал громко стонать и прижимать альфу ближе к себе, отчего Чон приспустился к основанию шеи, ближе к ключицам, начиная губами искать ту, быстро бьющуюся жилку, которая сводила с ума и в которую хотелось вцепиться зубами и не отпускать. Он продолжал целовать его, исследуя нежную кожу, но никак не мог найти её. Оторвавшись от шеи, посмотрел на неё и вновь опешил. Перед ним был не Тэхён, а всё тот же сероволосый омега. Он громко и не стыдясь кричал от нарастающего удовольствия, и продолжал подмахивать бёдрами, насаживаясь как можно глубже. У него хорошо получалось это делать, так как занимался сексом далеко не первый раз. Приятный вишневый запах сменился простым клубничным, а то сумасшествие от узости пропало, уступая быстрым и размашистым проникновением. Чонгук не мог понять, что только что произошло и не переставал вбиваться в покорное тело. Он почувствовал скорую разрядку и, взяв омегу за член, продолжил двигать в такт своим толчкам. Сероволосый омега метался от удовольствия и сильно сжимал его плечи и уже через несколько минут сильно напрягся, резко выгнувшись в спине и откинув на подушку голову. Чон сделал ещё пару толчков и, засадив член как можно глубже закрыл глаза.

— Тэ-хён, — он гортанно застонал, кончая внутрь омеги и утыкаясь носом в ложбинку у основании шеи. Уже через несколько минут, немного отдышавшись, сероволосый произнёс.

— Я не Тэхён. Меня вообще то зовут ХуБан, — надул губки омега. Чонгук пытался отойти от того виденья и осознать произошедшее. Аккуратно выйдя из сероволосого, Чон приподнялся и лёг на спину.

— Ты свободен, можешь идти.

— Но…

— Никаких «но», собирай свои вещи и проваливай отсюда, — он повернул голову и посмотрел на омегу. ХуБан обиженно хмыкнул и с возмущенным видом начал одеваться. Он не спешил покинуть его покои, а когда он закончил, то подойдя к двери бросил на альфу многозначительный взгляд после чего оставил его одного. Чонгук тяжело вздохнул и, откинувшись на подушку, закрыл глаза. Ему казалось, что он уже сошёл с ума. Безумно хотелось увидеть Тэхёна, понять и полностью осознать что несколько минут назад это было лишь дурное видение. Но почему-то очень хотелось видеть на месте того сероволосого омеги именно Тэхёна. Чтобы он лежал с ним на одной постели и был рядом. Он помнил его запах, тело, вкус поцелуя, абсолютно всё, но его не было здесь, он не принадлежал ему и был далеко от него, в той маленькой комнатушке вместе с другими слугами. Чонгук пытался усмирить свой порыв придти к нему среди ночи и выяснить, что сейчас было. Хотелось понять почему его так сильно тянуло к нему, почему не мог найти того удовольствия в постели с другим и почему так хотелось впиться в его мягкие губы. Чонгук решил, что под любым предлогом, но обязательно встретится с ним завтра с утра, потому что было невыносимо, когда на столько вопросов не было ни одного ответа. Он долгое временя размышлял об омеге и старался уснуть, но ничего не получалось. Сон так и не приходил, а в голове вертелись отрывки из того видения, как Тэхён так страстно отдаётся, прижимается ближе и прикрывает ладонью свой рот. Хотелось чувствовать запах вишни и прижимать к себе юное и желанное тело, но покрепче сжав в руках подушку, Чон закрыл глаза и попытался как можно скорее уснуть. Омега, наверное, видит уже седьмой сон и не догадывается как Чонгук сейчас мучается. Долгожданное небытие наступило лишь через пару часов, но и там он не нашёл утешения.

***

         После возвращения Тэхёна, с Чимина сняли цепь, которая была прикреплена к его правой ноге. Все нужные вещи были подготовлены, как в прочем и те люди, которые ждали их на свободе. Скоро копытень проявит свои свойства и стражники сменятся. Всё возможное и невозможное было сделано, оставалось только терпеливо ждать и вздрагивать при любом постороннем шорохе. Каждый был на взводе и сильно нервничал. Они прекрасно понимали, что если сейчас ничего не получится, то больше не будет такой возможности. За счёт того, что людей, которые знали о настоящем предназначении Чимина здесь было мало, это было им на руку. Император решил скрыть правду, что нашёл своего предназначенного. Как правило об этом сообщалось всем и сразу после этого начиналась церемония бракосочетания. Но в связи с тем, при каких условиях они встретились, Мин решил связать себя и своего предназначенного крепкими узами — ребёнком. При таких условиях Чимин не сможет как-то перечить ему или попытаться навредить самому себе, чтобы династия Мин прекратила своё существование. Было бы неразумным решением сразу же устраивать церемонию, так как было важно, чтобы Чимин по своей воле прошёл обряд венчания. Вести его силой было категорически нельзя, это нарушило бы многие традиции и вызвало бы волну возмущения, что в последствии принесло бы много проблем. Поэтому нужно было найти рычаг давления на омегу и благодаря шантажу заставить принять альфу, как своего мужа. Поэтому, чтобы не возникло каких-то проблем, Юнги решил умолчать о том, что нашёл своего предназначенного. Свидетели того дня на казни, что узнали о Чимине, были уже давно мертвы. Поэтому только он и советник, не считая лекаря, знали настоящую правду о Чимине. Для других рыжеволосый бета был лишь пленным или Безликим, который до конца своих дней будет заточён в стенах дворца.

         Между альфой и омегой были те десять лет ненависти. Это из-за них Чимин не сможет принять своего истинного, поэтому сегодня последний день, когда он находится здесь. Уже завтра их не будет в стенах дворца. Завтра настанет новый день, где он будет свободным человеком и где не будет Мин Юнги.

***

         Время близилось к полуночи, а Чимин уже извёлся, не зная как успокоиться. Тэхён притянул его к себе и, вдыхая мятный запах исходящий от брата, начал поглаживать его по голове. Рыжеволосый закрыл глаза и старался сосредоточиться на вишнёвом запахе Тэхёна, пытаясь не замечать уже более слабых цитрусовых ноток. Но уже через несколько минут дверь приоткрылась и в комнату зашло двое альф. Чимин сразу поднялся на ноги и подошёл к ним вплотную.

— У нас мало времени, сейчас лучшее время, чтобы покинуть дворец, — сообщил один из них, который был выше на голову Чимина.

— Пленные? — рыжеволосый обеспокоенно переводил взгляд с одного стражника на другого.

— Их не успели вывести, этим займутся другие, сейчас важно вывести вас, а остальные догонят немного позже.

— Я хочу присоединиться к ним и помочь выбраться оттуда. Я не успокоюсь, пока они находятся там, — произнёс Чимин и посмотрел на брата и лекаря. — Первым делом помогите ЛиБину и моему брату.

— Чим, это опасно, — Тэхён начал трястись, как осиновый лист, переживая за брата. Ему не хотелось, чтобы его поймали или как-то навредили ему. — Если ты пойдёшь туда, то я отправлюсь вместе с тобой.

— Нет, и это не обсуждается,— Чимин нахмурился и, не дожидаясь ответа брата, начал переодеваться, натягивая на себя теплую одежду. Тэхён понимал, что спорить с рыжеволосым было бессмысленно и, решив не тянуть столь драгоценное время, поспешил взять припасённые заранее вещи. Через несколько минут, когда они собрались, стражники показали им самый короткий путь. К счастью, никто не попался на их пути, что только ускорило их продвижение. Покинув территорию дворца, им пришлось дальше петлять по более многолюдным улицам города. Даже в такое позднее время бродили немногие люди, но они не обращали внимание на проходящих, спеша по своим делам.

         Чимин со своими людьми шли по узким переулкам самым коротким путём, стараясь как можно быстрее уйти из города. Уже приближаясь к концу городских владений, по просьбе Чимина один из стражников повёл ЛиБина и Тэхёна сразу к тому месту, откуда они должны были направится на север, а пока должны были ждать до тех пор, пока Безликий вместе с пленными не выберутся и не вернуться к ним. Чимин вместе с СуЮном направился к небольшому отряду, что должен был вызволить оставшихся пленных. От СуСенга было известно, что их осталось только девять — семеро альф и двое бет, остальные пали от рук других рабочих. Когда они уже подходили к нужному месту, то Чимин вынул заранее приготовленный платок и прикрыл им нос и губы. Сверху накинул большой капюшон, тем самым скрывая волосы и глаза. Для них он был не омегой, а Безликим. Тем, кто всегда прятал лицо за маской, скрывая своё жалкое подобие омеги. Его угнетал тот факт, что он является особью слабого пола, и всеми способами пытался скрыть это. Ведь омега никогда не добьется того, чего добился он, будучи «бетой». Но запах Мина, что закрепился за ним благодаря метке, сильно менял его положение. Хотя по запаху мяты, что был присущ только альфам, и его скрытой за всем этим снаряжением внешности можно было перепутать его с альфой. Это бы выбило из колеи любого, кто не знал его.

         По прибытии на место, Безликого посвятили в курс дела и сразу пояснили, что нет возможности «тихо» вывести оставшихся пленных, поэтому первой группе придёться идти на пролом, а вторая должна была расправиться с караульными, что поднимут тревогу, когда узнают о побеге. Это был единственный оптимальный вариант, при котором удалось бы спасти их с меньшими потерями. Тот факт, что темница для пленных была отделена от других, намного упрощала ситуацию.

         Чимин был определён в первую группу, что должна была спасти пленных. Вторая вступит в игру только после того, как их успеют вывести и разберутся с подкреплением, когда поймут, что они сбежали. Безликий получил меч и не мог нарадоваться этому. Он больше месяца не держал это холодное орудие и сильно скучал по этому делу. Ему безумно хотелось крови и мщения, но он терпел, выжидая момента. За это время стража сменилась и спустя ещё полчаса первый отряд в составе ХоСана, СуЮна и Чимина, перешёл в наступление. Двоих стражников, что находились у входа, удалось вырубить без лишнего шума. Когда они спустились вниз, то сразу столкнулись ещё с двумя. Чимину не давали момента воспользоваться оружием и сами пытались справиться со стражниками. Они пытались защитить и уберечь его. Альфы узнали Безликого, поэтому хотели уговорить его не спускаться сюда и не рисковать своей жизнью, но он настоял на своем. Они решили поступить по-другому, поэтому сейчас не давали возможности отбиваться от стражников. В моменте СуЮна успели ранить в ногу и он, не успев защититься, пропустил момент, когданад ним занесли меч. И лишь появившийся во время Чимин, успел отразить атаку и нанести ответный удар. На звон мечей пришло подкрепление и сражаться пришлось уже не с двумя, а с шестью крепкими стражниками. ХоСан смог обезоружить и нанести смертельный удар прямо в сердце одному из них и сразу же начал сражаться со следующим, но второй, зайдя за спину, хотел ранить его. СуЮн в мгновение ока снёс голову врага и громко выругнудся от сильного кровотечения из глубокой раны чуть выше колена. Чимину с трудом удалось выбить оружие из рук врага и одним точным ударом лишить его кисти руки. Альфа взвыл и, упав на колени, продолжал кричать от боли. Безликий сделал резкий выпад и нанёс точный удар в солнечное сплетение. Другой стражник резко замахнулся и хотел обезглавить бету, но Чимин, выдернув меч из мертвого тела, с криком ринулся вперёд. Противник оказался намного сильнее, а из-за долгого промежутка времени, что омега провалялся на постели, он сильно ослаб и та прежняя сноровка и сила ослабли. Теперь стоять на равных с полным сил и энергии альфой было практически невозможно, но ХоСан оттолкнул Безликого в сторону и взял врага на себя. Он наносил мощные удары и быстро расправился с противником. Чимин решил не мешать и быстро помчался на подмогу СуЮну. Из-за раны он ослабевал на глазах, и чуть не упустил удар прямо в сердце, но Безликий выбил оружие из рук противника, давая возможность альфе добить его. С другим быстро разобрался ХоСан и, поднявшись над мёртвым телом, вытрал алую кровь со своего клинка.

         Они стояли в длинном полутёмном туннеле, свет был только от факелов на стенах. Здесь преобладал пресный и влажный воздух, из-за чего становилось трудно дышать, что было неудивительно, так как темница была под землёй. Когда удалось справиться со стражниками, то Чимин быстро склонился над одним из тел и, взяв связку с ключами, кинул её ХоСану. Поймав её на лету, альфа направился дальше. Безликий немного задержался и, разорвав часть длинного одеяния у одного из мёртвых тел, быстро поднялся и приблизился к СуЮну. Он тяжело дышал и стоял, оперевшись одной рукой о каменную стену рядом с факелом. Чимин быстро осмотрел рану, из неё текла пульсирующая яркая алая кровь. Он понимал, что была задета артерия, поэтому, чтобы остановить сильное кровотечение, как можно сильнее затянул повязку чуть выше раны. Кровь перестала пульсировать, а СуЮн был бледен, как снег. Он тяжело дышал и от охватившей его слабости прикрыл глаза. Чимин помог ему сесть и вытянул поврежденную ногу.

— Тебе лучше остаться здесь, — он показал на повязку, что уже пропиталась кровью. — Мы скоро вернёмся с остальными.

         СуЮн согласился, так как понимал, что там он станет только обузой. Чимин кивнул и, взяв один из факелов, побежал вслед за ХоСаном. Нагнав его, они быстро отыскали пленных. Здесь не было никакого источника света и они находились в полной темноте. Факел, что Чимин захватил с собой, освещал железные прутья их темницы. В одной такой «комнате» было пятеро, ещё немного поодаль были оставшиеся четверо. Они встрепенулись и, взявшись руками за прутья, начали выглядывать и тихо перешёптываться между друг другом. Пленные не могли рассмотреть своих спасителей и, поднявшись, столпились у металлических конструкций. ХоСан тут же начал подбирать нужный ключ к одной из двух замочных скважин. Подошёл седьмой самый большой ключ. Провернув его три раза, послышался громкий скрип открывающейся проржавевшей двери. Среди этих пленных был и Хосок. Чимин отдал факел ХоСану, что перешёл ко второй, и начал подбирать следующий нужный ключ. Пятеро пленных быстро покинули клетку, а Хосок, узнав в одном из этих двоих Чимина, сжал его в своих объятиях. Безликий в ответ продолжал прижимать его к груди и не мог расцепить рук. От долгого расставания и переживаний, что он мог погибнуть, на глазах наворачивались слёзы, но быстро вытерев их, оторвался от альфы и, сдерживая свои эмоции, посмотрел на ХоСана. Он выпустил оставшихся и, под радостные возгласы наконец-то свободных альф и бет, все быстро двинулись к выходу. Некоторые говорили слова благодарности, другие молча стремились поскорее покинуть это место. Они были сильно истощены, с большим количеством ран и синяков, в грязной одежде. Рабочие с каменоломни никого не жалели и издевались над ними. Хосок молча шёл рядом с Чимином и, взяв его за руку, желал как можно быстрее подняться наверх. От пресного воздуха кружилась голова, а из-за полумрака перед глазами мелькали яркие блики от факелов.

         Когда они были уже почти на выходе, то ХоСан и Хосок подняли слабого альфу и, перекинув его руки на свои плечи, потащили СуЮна на верх. И всё же другие стражники заподозрили неладное и подняли тревогу, поняв, что в темницу попали посторонние. Поэтому, когда Безликий с остальными поднялись наверх, то уже вторая группа яростно пыталась сломать сопротивление со стороны врага. ХоСан вмиг присоединился к ним и велел Безликому уходить и уводить других. Чимин осмотрел поле сражения и рассчитал, что их силы равны, поэтому решил не спорить и как можно скорее повёл всех за собой. Чимин заменил ХоСана и, положив на свои плечи его руку, вместе с Хосоком отправились в путь. СуЮн ослаб и был готов потерять сознание, но до последнего упорно пытался не закрывать ослабевшие веки. Он понимал, что лишь задерживает их, и на уговоры оставить его, Безликий отвечал жёстким отказом. Он не собирался оставлять тех, кто рисковал за его жизнью и помог освободить пленных. Им нужно было миновать лишь пару километров до места, где была подмога и Тэхён с ЛиБином.

         Спустя пятнадцать минут они были на месте. Тэхён, заприметив брата, быстро ринулся к нему. Чимин успокоил его и заверил, что удалось спасти всех оставшихся пленников. Сторонники Безликого подготовили несколько коней и были готовы помочь скрыться в Северных провинциях, но он немного помедлил и, сняв пропитавшуюся кровью повязку, лучше закрепил новую чистую повязку на ноге СуЮна.

         Коней хватило всем, чтобы сесть по двое. Безликий быстро усмирил активно брыкающегося сильного коня, а затем помог брату забраться на него. Тэхён порядком побаивался таких больших и буйных животных, поэтому, закрыв глаза, как можно сильнее сжал Чимина за талию. Хосок усадил СуЮна спиной к своей спине и веревкой привязал к себе, чтобы от слабости альфа не свалился во время быстрой скачки. ХёСаб вместе со своими взрослыми сыновьями, что привели коней, помогли пленным оседлать коней. Сам он сел вместе с ЛиБином. Когда все были готовы, ХёСаб поехал первым, ведя за собой остальных. Вслед за ним последовали его сыновья. Чимин и Хосок остались позади, чтобы в случае чего, сумечь кому-то помочь или сообщить о погоне. Было темно и это усложняло движение, но благодаря тому, что кони были приручены и привыкли к такому передвижению, они могли двигаться не быстро, но верно. Только после того, как небо озарилось яркими оранжевыми и розовыми красками рассвета, они смогли ускориться. Они уже давно покинули город и без остановок мчались по вытоптанной тропе на север. Они выбрали немного длинный путь, но смогли миновать лес и скакали по левой стороне от него, но по более ровной дороге.

         Чимин чувствовал как брат начал посапывать, поэтому остановился и предложил ему пересесть вперёд к нему лицом. Тэхён согласился и, уже через минуту прижавшись к торсу брата, уснул крепким сном. Омега придерживал его за талию и смотрел на небо. Он давно не видел такого удивительного и наоборот обычного природного явления. Было восхитительно дышать свежим воздухом. И когда никто кроме Хосока не видел его лица, рыжеволосый подставил его холодному и такому приятному ветру. Во снах ему не раз снился лес, такой высокий и безграничный. Он повернул голову, смотря на вечнозелёные стволы деревьев, и улыбался им. Омега прекрасно помнил, как учился охотиться и стрелять из лука. Правда говоря, в последнее время он уделял только боям на мечах, а с луком не работал больше полугода. Он устремил взгляд вперёд и осмотрел всех. Многих изнурило это путешествие и они изредка засыпали, но очнувшись быстро вскидывали головы и, растирая покрасневшие глаза, продолжали движение. Сам Чимин уже был без сил, а от долгой скачки нижняя часть тела болела. Но они продолжали путь, так как понимали, что скоро начнётся погоня.

***

         Чонгук повернулся на другой бок и почувствовал, что рядом с ним кто-то лежит. По всей комнате витал легкий вишневый запах, а этот кто-то крепче прижался к нему. Немного приоткрыв глаза, Чон улыбнулся. Красноволосый омега уткнулся носом в его шею, а затем оставил на ней лёгкое прикосновение свои горячих губ. Тэхён прижимался и ластился к альфе желая, чтобы он быстрее отошёл от сна и уделил ему своё внимание. Чонгук перевернулся на спину, а омега, оседлав его бёдра, склонился над ним и, прикоснувшись к его губам, начал целовать. Продолжая играть с языком и губами брюнета, омега рукой поглаживал его плечи и грудь, спустившись к низу живота, сжал его член и начал медленно водить по нему тёплой ладонью. Чон гортанно застонал, прижимая Техёна ближе к себе и, положив руки на его ягодицы, сильно сжал их, глуша поцелуем его громкие стоны удовольствия. Чонгуку нравились такие манипуляции со стороны омеги. Сейчас он не был скромным плаксой, а сам жаждил их соития. Он извивался, прогибался в спине и не стеснялся своей наготы, чем сильнее возбуждал Чонгука. Тэхён своим дерзким язычком нежно водил по его губам, дёснам и зубам, не давая расслабиться и на секунду. Альфа чувствовал жар исходящий от стройного тела Тэхёна и уже был сильно возбуждён. Ему безумно хотелось перевернуть его на спину и, закинув его ноги к себе на плечи, вторгнуться в покорное тело. Но омега, будто нарочно, оттягивал момент и, сжав его эрекцию немного сильнее, продолжил дразняще медленно водить по нему ладошкой. Это было потрясающе и чувственно, но вдруг Тэхён отстранился от него. Он убрал руки от возбужденного органа альфы и, ехидно улыбнувшись, поднялся с постели. Он не сказал ни слова и направился к двери. Немного приоткрыв её, обернулся на Чонгука.

— Мне пора уходить, — Тэхён был полностью обнажён и необычно прекрасен в этот момент. Он продолжал улыбаться и почему-то перед тем, как оставить альфу совсем одного, поднял левую руку. Он показал на запястье, вернее на белое перо, что было чётко выделено на его смуглой коже. Оно было точной копией метки Чонгука. Альфа приподнялся на постели и, не разрывая зрительного контакта с Тэхёном, поднялся, быстро оказываясь рядом с предназначенным. Чон не произнёс и слов, впиваясь в его мягкие губы и начиная крепко стискивать в своих объятиях. Омега страстно отвечал, играя с его языком, немного покусывал нижнюю губу альфы и вновь углублял поцелуй, исследуя ряды ровных зубов. Тэхён взял его за левую руку и разорвал поцелуй. Он поднял запястье альфы, где была та самая метка, и, приблизив свою руку, с улыбкой на лице взглянул на Чона. А после, резко отпустив его, открыл дверь, желая уйти, но брюнет остановил его и схватил за предплечье.

— Что значит тебе пора уходить?

— Потому что я не люблю тебя. Мне пора уходить… Прощай, Чонгук, — он мягко улыбнулся и, выйдя наружу, прикрыл за собой дверь.

***

         Мужчина резко распахнул веки и, сев на постели, сжал голову обеими ладонями. Он тяжело дышал и мучился от сильных головных болей. Альфа не понимал, что с ним происходит. Его тело горело. Безумно хотелось уйти из комнаты, как будто его нутро стремилось прочь, как можно быстрее вернуть своё, но что именно ему нужно было вернуть казалось не ясным. Пока он разбирался со своим состоянием, то лучики восходящего солнца уже освещали его просторную комнату.

         Чонгук смутно припоминал сон. Он помнил тепло рядом с собой, затем нежный поцелуй и приятные прикосновения. Он чётко знал, что это был Тэхён и никто другой, запах вишни, красные волосы и необычная улыбка, это точно был Тэхён, но что было дальше? Чонгук встал с постели. Вдруг перед глазами появились воспоминания обнажённого тела, как омега приблизился к двери и стоял подле неё. Альфа подошёл к выходу, там, где стоял Тэхён в его сне. А затем… красноволосый показал своё левое запястье. Перо! Белое перо, точно такое же как у самого альфы. Чонгук только сейчас понял, почему его так тянуло к Тэхёну. Что если и в правду он его предназначенный? Тогда это многое объясняло.

         Чонгук сходил с ума от своих догадок, поэтому, не выдержав, быстро переоделся и, несмотря на столь ранний час, направился в комнату для слуг, где находился нужный ему омега. Под глазами были синяки, голова раскалывалась от мигрени, а тело ломило и ныло, но Чону было плевать на всё это, единственное, что сейчас было важным для него, так это Тэхён, что вероятно являлся его предназначенным.

         Он быстро дошёл до нужного места и с громким хлопком отворил дверь нужной ему комнаты. Слуги встрепенулись и с противным писком поджали под себя ноги, сильнее натягивая одеяла. СоМин был с растрёпанными волосами и весь заспанный, но, распознав в нежданном госте Чона, быстро откинул одеяло в сторону.

— Чонгук?! — брюнет быстро осмотрел всех присутствующих и, поняв, что постель Тэхёна пуста, а сам омега шлялся неизвестно где, быстро захлопнул дверь и направился на второй этаж. Он предположил, что Тэхён находился в этот час рядом с Чимином. Он лишь недавно узнал, что между ними зародилось что-то вроде дружеских отношений, поэтому скорее всего он спал у пленника. Чонгук успел проклясть весь мир, пока добирался до нужной ему комнаты. Оказавшись в коридоре, он вспомнил, как когда-то нарочно толкнул его и повредил ему руку осколком от посуды, прекрасно помнил как вчера оттаскивал СоМина от омеги и помнил страх в его глазах. От всего этого было тошно и, чем он ближе приближался к комнате, тем было более волнующе на душе. Перед глазами мелькали картинки их соития в одной из пыточной, затем его громкие стоны и горячие поцелуи. Преобладание вишнёвых ноток в его запахе с каждым днём утухали и сейчас их было практически не определить от своего. Вдруг это просто глупый сон и не более? Вдруг он не его предназначенный? Чонгук просто отказывался верить в это. Он не думал, лишь ускорил шаг и, когда до нужного места оставалось несколько метров, то понял, что что-то было не так. Стражники… их не было на месте. Он в мгновение ока оказался возле двери и, стремительно распахнув её, громко выругнулся. Комната была пуста, а в воздухе витал лёгкий запах мяты и более сильный вишни с цитрусовыми нотками. Альфа понял, что пленник и его по всей видимости предназначенный сбежали. Захлопнув дверь, он быстро направился в покои императора, дабы сообщить о их побеге.