Где же ты, моя бабочка? [ЗАВЕРШЁН]

           Чимин вновь проснулся в своей сырой темнице. Он открыл глаза и не двигался, продолжая лежать на правом боку, свернувшись в комочек от холода. Спина горела огнём, колени нещадно ныли. Те беты лишь перевязали кровоточащие раны. Руки были скованы сзади. На них тоже были бинты. Омега не мог понять почему его отпустили в последний момент. К чему этот акт милосердия? Или же это только начало?       

          Не зная ответа ни на один свой вопрос, он продолжал лежать на холодном полу. Лишь через два с половиной часа его повели на казнь.

***

          Перед дворцом Мин собрались все горожане. Они ожидали начала казни оставшихся выживших бунтующих с Западных провинций и нападавших на дворец. Многие ждали лицезреть самого зачинщика восстания, ибо ещё никто из ныне живущих не устраивал ничего подобного. Люди привыкли к таким публичным казням. Это делали для того чтобы другим было неповадно идти против правительства.       

         Сам император находился напротив места казни пленников. Он сидел на большом балконе своего дворца и внимательно наблюдал за народом. Люди кричали и желали скорее начать представление. Справа от него стоял Чонгук. Он, как и император, наблюдал за открывшейся перед своим взором картиной. Юнги ожидал лишь одного человека. Вернее одного строптивого бету, который так дерзко поступил со своим императором.       

          Пленники считали минуты до своей казни. Лишь по одному знаку их поведут к виселице.       

          Стража привела Чимина на балкон, где находился сам император. Его вновь поставили на израненные колени. На ногах не было кандалов, а руки были связаны спереди. Омега не поднимал головы. Он услышал шелест дорогого одеяния и тихие приближающиеся к нему шаги. Один из стражников схватил Чимина за волосы и поднял его лицом к императору. Юнги, с лёгкой превосходящей улыбкой, смотрел на него.       

         Ему понравилось как выглядел этот бета. Осунувшийся, слабый, по одному его виду можно было сказать что ему очень больно. Правильно, то, что нужно. Меньше будет размахиваться кинжалом и угрожать ему. Только единственное, что его раздражало, так это взгляд. Снова эта ненависть горит ярким огоньком в его прекрасных и таких красивых глазах. Юнги был уверен, если бы у Безликого была бы возможность, то он с большой вероятностью вновь совершил покушение. Даже маленькое шоу, устроенное им ночью, нисколько не потушило этот огонёк. Громко вздохнув, он неспеша стал говорить:

— Знаешь зачем ты здесь?

— Вы сказали об этом ещё вчера.

— Рад, что у тебя хорошая память.

— Вашими молитвами, — съязвил Безликий.

— Даже перед лицом смерти смеешь дерзить? — вопросительно подняв бровь, спросил император, заведя свои руки за спину.

— Моя душа бессмертна и вновь возродится, погибнет лишь оболочка. А ты попадёшь в преисподнюю, там тебе самое место, — зло прошипел в лицо Юнги.

— Ты либо слишком смел, либо глуп.

— Это две крайности одной и той же сущности.

— Так или иначе тебе не избежать своей участи. Но хочу тебя обрадовать, ибо ты будешь казнён последним.       

          Император подошёл ближе к краю балкона и поднял руку. К виселицам привели первый десяток людей. У них были скованы руки за спиной, а на ногах кандалы. Их поставили на своего рода табурет и, накинув петлю на шею, ждали приказа.       

          С широкой улыбкой, Юнги подошёл к Безликому и, схватив под руку, толкнул вперёд. Зафиксировав собственными руками его голову, он заставил его смотреть на казнённых. Император кивнул и табуреты были отброшены. Люди повисли на крепком канате. Их шеи сдавило, а сами повешенные стали судорожно извиваться. Жизнь покидала их измученные тела, а Чимин стал вырываться и пытался отвернуться, ему было больно смотреть на их. Смотреть на тех людей, кого он так беспощадно обманул и предал. Он обещал им светлое будущее, а привёл к смерти. Его сердце разрывалось на части, а из глаз потекли слёзы.       

          Юнги смеялся и удерживал его, заставляя смотреть на уже мёртвые тела, изредка бьющиеся от судорог и висящие на верёвке. Его всё больше и больше забавляла эта картина. Вот таким он ему нравился: слабым, беспомощным и беззащитным.

— Чего ты ожидал, когда посмел пойти против меня? Думал, что какой-то бета способен противостоять мне? Мне? Ты ошибся, даже лишь просто подумав так. Это твоя плата. Смотри! Смотри! — он схватил его обеими руками за голову, не давая отвернуться: — Они доверяли тебе. Ты сам привёл их сюда. Ну и где же та свобода о которой ты пел? Ммм? Нет? Ошибся и сейчас сожалеешь? Теперь поздно. На будущее, в своей следующей жизни запомни, что нужно отвечать за свои поступки, — Чимин перестал бороться, продолжая наблюдать за тем как умирают его люди.       

          Мёртвые тела сняли. Позже привели следующих десятерых. Их постигла та же участь. Но Чимин уже ничего не видел и не слышал. Перед глазами была пелена из невыплаканных слёз, а в горле был горький ком. Омега проклинал императора и весь мир на котором он стоит.       

          За всё это время повесили уже больше половины пленников. Но вдруг, сквозь падающей со слезы на слезу, Чимин увидел как к виселице привели Хосока. Он был ранен в плечо, а вся его одежда была багровой от обилия крови. Сам альфа еле перебирал ногами. Он сильно ослаб.

— Нет… — Чимин тихо прошептал. Юнги оторвал взгляд от пленных и перевёл его на Безликого. Бета смотрел на какого-то определенного человека и что-то невнятно повторял лишь губами. Император прищурился и вновь взглянул на пленных. На их шеи уже закинули петли.       

          Безликий стал громко кричать и вырываться. Ненависть подогревала и ударила с новой силой. Чимин совершенно забыл о боли в спине и в ногах. Он дёрнул свои руки и вывернул большой палец, резко скинув свои крепкие путы. Стремительно вырвавшись из хватки императора, он выхватил меч из рук одного стражника и оттолкнул его на второго. Вывихнутый палец на левой руке ныл, а пальцы, израненные теми палочками, онемели. Безликий остался на одной части балкона и отгородился мечом. Двое стражников поднялись и хотели кинуться в бой, защищая при этом правителя. Старый слуга, что стоял рядом со стражей отпрянул прочь. Чонгук быстро подскочил к императору и хотел заслонить его собой, но Юнги остановил их. Он немного склонил голову, продолжая смотреть на своего пленника. Безликий не нападал, лишь держал меч наготове и был способен убить каждого, кто подойдёт ближе. Императору всё больше начинало нравиться происходящее. Бета был слишком серьёзно настроен. Он принял вызов и, взяв второй клинок, приготовился к бою. Стража не понимала что делать. Они стояли в стороне и ждали приказа. Чонгук находился позади и взволнованно смотрел на императора. Он боялся за жизнь не только правителя, но и своего друга.       

          Чимин без страха встретил своего противника. Его меч был гораздо тяжелее собственного, и каждый удар, который удавалось отбить Безликому, наносился с невероятной силой. Руки и спина надсадно ныли, но ненависть к императору, лишь укрепляла его решимость. Юнги нападками наносил мощные удары. Он занёс меч и уже хотел ударить прямо в грудь, но омега увернулся. Острый клинок лишь порезал рукав, срывая повязку с запястья и оголяя его на всеобщее обозрение. Чимин чувствовал, что быстро теряет силы, но продолжал бороться до тех пор, пока противник точным ударом снизу не рассёк его меч надвое. Омега ошеломленно уставился на острый обломок, оставшийся в руке, не обращая внимания на то, что смертоносное лезвие быстро опускается на его голову, и не слыша отчаянного крика старого слуги: — Его метка! — старик оказался между ним и сверкающим мечом и успел оттолкнуть Безликого, приняв на себя предназначенный ему удар. Отрубленная рука ударилась о мраморный пол, и слуга, чувствуя, как вместе с кровью утекает жизнь, упал у ног омеги.       

          Чимин сильно ударился головой и потерял сознание. Под ним образовалось небольшое пятно крови. Юнги парализовало, он молча смотрел на старика, продолжая держать в руке меч. Он не ослышался? Причём тут метка? Чья? Безликого? Император быстро подошёл к пленнику, опустился рядом с ним и, убрав лоскут разорванного рукава, посмотрел на запястье. Чёрное крыло бабочки точно такое же, как и у него самого, один в один. В его ушах зазвенело, а пазл в голове наконец-то сложился в целесообразную картинку. Это его пара. Безликий действительно его пара. Но как это возможно, это всего лишь глупый бета? Юнги, как завороженный, смотрел на него. Глаза пленника были закрыты, а из-под его головы виднелась кровь.       

          Юнги вмиг потерял дар речи. Он совершенно запутался. Поднявшись, он сообщил, что казнь оставшихся произойдёт позже, а стража быстро подняла Безликого и внесла его обратно во дворец. По приказу императора к нему приставили лекаря. С помощью ещё нескольких слуг с Чимина сняли грязную кровавую одежду и, аккуратно омыв раны, лучше перевязали их. Волосы вымыли и закрепили повязку на голове, а колени тщательно и туго перебинтовали. Лекарь без труда вставил кость левого пальца обратно, а на кончики пальцев и ногти нанёс специальный раствор. Его уложили на живот и обработали спину охлаждающей кашицей из разных лечебных трав. К тому времени там были большие бордовые синяки. Решив не одевать его, чтобы легче было менять повязки, Безликого накрыли тонкой тканью чтобы скрыть его наготу от чужих глаз.

***

          В это время император находился в своих покоях. Он сидел за столом и, откинувшись на спинку стула, нервно колотил кончиками пальцев по подлокотнику. Перед ним стоял Чонгук.

— Как это возможно, что бета моя пара?

— Не знаю. Возможно он не достиг полового созревания, поэтому у него и нет запаха. Так бывает, но встречается крайне редко. Обычно омеги уже рождаются со своим запахом.

— Не могу поверить что это он, — Юнги отстранился и посмотрел на свою метку. Перед глазами он вновь увидел их первую встречу, когда сорвал с него маску. А как же этот ненавистный взгляд? Он тихо проговорил: — Этот бета с первой встречи пытался прикончить меня. И как теперь быть? Думаю, этот недоразвитый недобета-недоомега не примет тот факт, что является моим предназначенным. Если он так ненавидит меня, то скорее всего покончит с собой, чтобы оставить меня без возможности родить наследника. Нельзя этого допустить ни в коем случае. Я не собираюсь постоянно думать, что в мою спину в любую минуту вонзят нож или же придётся вытаскивать его из петли. Поэтому нужно расправиться со всеми свидетелями, которые знают, что он является моим истинным. Для самого Безликого и остальных людей он будет оставаться пленником. Только теперь его не поведут на казнь, а оставят заточённым до конца своей жизни здесь. Никто из посторонних не должен знать об этом, ровно до тех самых пор пока у меня не будет зачат наследник. Уже узнав о его беременности, все поймут что к чему. Ибо от них это нечто может раньше узнать почему до сих пор жив, а не висит на петле. Поэтому ты должен расправиться со стражей и слугами, что ухаживают за Безликим. Скройте его метку, чтобы не навлечь бед.

— Я понял, — Чонгук кивнул головой.

— Чёрт, я даже не знаю его имени и откуда он вообще. Мне нужна вся информация о нём. Плевать каким способом, но вытащите из него всё что только можно. Возможно кто-то из пленников знает его. Ступай, мне нужно побыть одному.       

          Чонгук поклонился и быстро направился к выходу. От лекаря Чон узнал о состоянии пленного. Тот впал своего рода в кому. Такое состояние связано с большими стрессовыми ситуациями и болевым шоком. Но лекарь предупредил что это ненадолго, лишь на несколько дней. Так его организм успеет немного восстановиться. А когда придёт время, то он сам проснётся. Его левое запястье перевязали, чтобы никто не увидел его метки пока он без сознания. Слуги, что омывали его раны, были заменены, а с теми расправились. Двоих стражников, которые присутствовали при обнаружении этой метки, постигла та же участь, что и лекаря. На следующий день только император и Чонгук знали правду, остальные были устранены. Юнги решил не рисковать и тоже перевязал белой лентой свою метку, чтобы его пара ничего не узнала раньше времени.

***

          Новый лекарь следил за состоянием Безликого и о любых изменениях сразу докладывал советнику. Юнги долго не мог отойти от того, что его пара этот бета. Он больше склонялся к рассуждениям Чона, что он, возможно, отстал в развитии, и запах ещё не успел проявиться. Беты физиологически не могут забеременеть и иметь потомство. А если так, то Юнги обречён. К вечеру, совершенно измучив себя безответными вопросами, он решил взглянуть на него. С приходом императора в небольшие покои, слуги и лекарь почтительно поклонились. После их ухода альфа остался наедине со своим недоразвитым омегой или всё же бетой, не понятно.      

          Безликий лежал на животе. Он был покрыт лёгкой белой тканью. Убрав её немного в сторону и складывая на ягодицах, Мин оголил только спину. Бо́льшая часть была покрыта тонким слоем зелёной массы. Благодаря ей кровоподтёки быстрее заживали. Другая часть кожи была не так сильно повреждена и можно было увидеть большие фиолетовые синяки. Большинство из них стали коричневыми. Уже через месяц не останется и следа благодаря правильному уходу. На рыжеволосой голове была тугая повязка. Он стукнулся головой, когда слуга оттолкнул его, защищая ценой собственной жизни. Если бы не тот старик, то его пары уже не было. По правде сказать, он был ему благодарен. Этот слуга поплатился жизнью чтобы спасти его династию. Император уже позаботился о его семье и взял на себя опеку, так как убил кормильца. Он помог его родным деньгами и устроил их в хорошем месте.       
          Юнги не переставал с интересом рассматривать своего предназначенного. Он взял его за левую руку и, согнув в локте, припустил бинты. Сорвав с собственного запястья белую ленту, Мин вновь начал сравнивать метки. Один в один. Маленькое, одинокое чёрное крылышко бабочки… Теперь два маленьких чёрных крылышка. Вот она его бабочка. Его пара. И его судьба. Мин усмехнулся. По правде, он не ожидал такой подставы от судьбы, но, как говорится, жизнь умеет удивлять. Какие маленькие у него пальчики. Юнги улыбнулся и стал сравнивать их пальцы. И этими руками он держал в руках меч? Серьезно? Такие пальчики он видел разве что у детей, но не у взрослого человека. Эти руки держали кинжал, который был готов впился в сердце императора и лишить его жизни. Нет, они были созданы не для всех этих ужасных вещей. Перевязав покрепче бинтом запястье, вернул руку на место и стал рассматривать его лицо. Юнги вновь улыбнулся. Из-за того что Безликий лежал на щеке его розовые губы были приоткрыты и превратились в бантик. При этом у него были пухлые щёки. Император медленно провёл кончиками пальцев по ним. Такая нежная и безумно мягкая кожа. Даже нарочно не подумаешь, что он способен на убийство. Если у него и правда ещё не было течки, то каков его запах? У самого императора был запах мяты.       

          Он отстранился, попутно затягивая белую ленту и вновь смотря на изуродованную спину. Палач неплохо потрудился. Теперь этот бета будет думать перед тем как что-то делать. Он вовремя отозвал Безликого и сохранил ему в целости ноги. Не хотелось видеть как его тащила бы на руках стража. Да и от потери крови мог бы погибнуть раньше назначенного срока. А для казни он был нужен живым, в сознании и здравомыслящим. Поэтому император послал слугу, чтобы тот сообщил палачу о завершении пытки. Единственное, что волновало его, так это то, что даже если бы ему и раздробили колени, скорее всего он бы ничего так и не рассказал. Среди пленных уже расспрашивали. Никто ничего не знает. Ни имени, ни то, откуда он — ничего, совершенно ничего. Он решил сохранить им жизнь, чтобы хоть как-то манипулировать этим омегой или же бетой.       

          Юнги продолжил рассматривать пленника, поэтому откинул ткань куда-то в сторону, оставляя его полностью обнажённым. Его тело было очень красивым и подтянутым. По нему было видно, что бета имел хорошую физическую подготовку, хотя это было понятно, следуя от одного владения мечом. Мин лишь кончиками пальцев прикасался к предплечью и чуть выше, желая почувствовать всю нежность его светлой нежно-розовой кожи. Его предназначенный был довольно хорош собой. Сколько у него было альф и были ли вообще?

          Он рассматривал его ещё пять минут, после чего позвал лекаря. Вместе с пожилым бетой вернулось ещё несколько слуг. Он бросил быстрый взгляд на обнажённого пленного и отброшенную в сторону ткань, после чего начал внимательно слушать императора.

— Возможно ли, что у омеги нет запаха, но есть вероятность родить?

— Это невозможно, беты не имеют запаха, к тому же они не способны к деторождению.

— Может ли этот… это, — показав на Безликого, — Не иметь запаха при условии, что у него не было течки, и запах ещё может проявиться после неё?

— Он выглядит довольно взрослым, и его тело уже сформировано, как у вполне здорового юноши. Ему нет двадцати, но больше пятнадцати. Этому доказательство развитость его организма, поэтому есть большая вероятность, что у него уже была течка. Конечно же, если он омега, а не бета.

— Если окажется что он бета, то как он может быть чьей-то парой?

— Это совершенно невозможно, только омеги и альфы предназначены друг другу. Только оба они способны сотворить новую жизнь, если они совместимы друг с другом. Ни с кем другим этого не может быть. Бета не может быть кому-то предназначен, ибо это противоречит условиям природы, — доходчиво объяснил лекарь.

— Но если он омега, то почему у него нет запаха?

— Как вы поняли, есть несколько вариантов. Как вы и думали изначально, возможно, он не достиг полового созревания, что очень маловероятно. Второй вариант предполагает, что запах может чувствовать только предназначенный ему альфа…

— А ещё варианты? — Юнги нахмурился.

— Ну, запах может быть исключительно во время течки. Хотя могу предположить, что есть ещё одна причина по которой нет запаха.

— И какая же?

— Возможно он принимал какие-нибудь лекарства или отвар, благодаря которому нет запаха. Я знаю подобный, но он крайне сложен в изготовлении и требуется редкий состав трав для него. Простой омега вряд ли способен сделать его. Многие учатся годами, чтобы владеть подобными знаниями в этом деле. Признаться, для меня это тоже крайне сложно, но я не отрицаю, что это возможно. Или же ему кто-то помог, — седовласый лекарь посмотрел на омегу.

— Надеюсь, что это последний вариант и узнаем мы это только тогда, когда он очнётся.       

          Последний раз взглянув на своего ОМЕГУ, Юнги покинул комнату.