Тёмная

Первое, что я увидела, когда открыла глаза, был каменный пол.

Я попыталась сесть. Весь мир окутал звон и пульсирующая боль в районе затылка. Я подавила рвотный позыв и все же умудрилась сесть, прислонившись спиной к стене. Было холодно. Руки и ноги оказались связаны.

Я попыталась сосредоточить зрение. Голова ужасно болела, перед глазами летали мушки, а на платье была кровь. Вероятно, моя.

Около решетки, впереди, на корточках сидел Корней, а у стен были остальные повстанцы. Они тихо переговаривались, но отчаянья я в их голосе не услышала. Около небольшой группы стоял Манфред. Он и Эвальд серьезно и тихо говорили. Видимо, обсуждали возможность выбраться отсюда.

Я выправила ногу, подвернутую под себя, и тело отозвалось болью и усталостью. Ну, ничего. С этим я справлюсь. Если бы еще голова так сильно не болела, то вообще было бы замечательно.

Около меня стоял кувшин с водой. Я аккуратно его подняла и сделала несколько глотков.

— О, проснулась. Что вы там такое натворили, что этот папенькин сынок был в таком негодовании? — строго спросил меня Манфред. — Ну, в любом случае твои птицы его хорошо потрепали. Давай развяжу тебя.

Его глаза изучали меня. Он достал нож и разрезал веревки.

Интересно, откуда он у него? Пропустили при осмотре или он уже умудрился его где–то достать?

— Я бы не сказала, что успела его потрепать.

Мой голос был неузнаваем. Он сильно охрип. Я прокашлялась.

— Ну, по крайней мере, напугали. Сказали, что после того, как вас схватили, он долго кричал на всех подряд, а потом ушел куда-то.

— Как обстоят дела?

Я сделала усилие и снова задала вопрос, пытаясь не обращать внимание на то, что перед глазами все плыло.

— Хуже некуда. Еще ни разу нас не ловили всех вместе! Это просто отвратительно.

Манфред стал расхаживать около меня взад-вперед, отчего меня снова затошнило.

— Некоторых вызывают по одному, а потом их приносят сюда как месиво из человека и его крови. Пытаются выяснить, не осталось ли кого, и что мы знаем и планируем. Мерзавцы!

Я еще не видела его таким обеспокоенным. Раньше казалось, что он просто не умеет испытывать это чувство, в отличие от меня.

Я переместила свой взгляд на людей, пытаясь найти сестру, но глаза будто специально наткнулись на допрошенных. На них было страшно смотреть. Действительно месиво. Другие им помогали и делали мокрые примочки к местам ушибов.

— Да. Ее здесь нет. Катарину забрали почти сразу, и она так и не вернулась. Уж не знаю, что с ней сделали, но мне это все не нравится. Она пока единственная, кто не вернулся обратно.

Меня затрясло.

Значит, она и есть та девушка, кому оказывают особое отношение? Это плохо. Катарина могла быть упрямой, и в восстание она верила всем сердцем, поэтому могла пострадать.

Я попыталась встать, но пришлось опереться на стену. Я старалась держать лицо и не показывать, как мне плохо. А еще старалась не думать о том, что ее могли уже давно просто убить, и особое отношение здесь совершенно не при чем.

— Тебе пробили голову. Стоит посидеть.

К нам подошел Корней.

— Я разобрался с механизмом решетки. Ее создал мой наставник, но открыть ее изнутри не так просто. Вернее, совершенно невозможно тому, кто не видел чертежи этого механизма. Но, к нашей удаче, я их прекрасно помню.

— Это хорошие новости, Корней. Значит, как

только выдастся удобный случай, мы сможем выйти?

— Да, — он посмотрел на меня. — Я принесу тебе тряпку, чтобы ты смыла кровь с шеи. Волосы ты, наверное, сейчас отмыть не сможешь.

Я все-таки решила снова присесть и буквально рухнула обратно. Подземелья крутились с бешеной скоростью, и я почувствовала уже знакомый приступ тошноты.

Я посмотрела на свои руки, чтобы унять головокружение. Моя сестра там совсем одна, среди людей, которые отнюдь не желают ей добра. И это еще мягко сказано.

Нужно срочно выбираться и забрать ее.

Мужчина положил мне в руки мокрую тряпку. Я с благодарностью ее взяла и стала тереть шею. Кровь уже давно свернулась и въелась в кожу. Я боялась даже представить, как выглядят сейчас мои волосы. Наверное, из белых они частично превратились в бордовые.

— Корней, ты не знаешь, где они могут держать Катарину?

— Нет. Сначала мы выберемся сами, а потом уже постараемся ее найти, но не думаю, что Манфред даст на это много времени. Здесь опасно.

— Я сама ее найду. Главное выпусти меня.

— Ты уйдешь со всеми и не будешь бродить по деревне одна. Это неразумно. Мы постараемся ее найти позже, а сейчас отдохни. Тебе надо набраться сил, чтобы при побеге не быть обузой, — сказал он грубо и отошел от меня, показывая, что разговор окончен.

Несмотря на раздражение и полное несогласие с ситуацией, я понимала, что он прав. Меня просто ударили, и я уже ничего не могла сделать. Мои вороны не всегда могут помочь в борьбе, и это была уже не первая такая ситуация, а значит, нужно попытаться вытащить Катарину при помощи других. Конечно, если они откажутся, то выбора у меня не останется, но с ними больше шансов вытащить сестру живой.

Прошло несколько часов. Сырость и холод пробирали до костей, но я, наконец, смогла немного прийти в себя. Голова уже болела не так сильно, звон в ушах начал медленно уменьшаться, появились запахи. Гниль, металл, кровь. Это не могло не радовать.

Через некоторое время несколько стражников подошли к решетке и открыли дверь. Один из них зашел в камеру и стал оглядывать присутствующих. Взглянув на меня, он подошел.

— Эй, ты! Встать!

Я попыталась подняться, опираясь на стену. Получилось намного лучше, чем в прошлый раз.

— За мной!

Взглянув на Манфреда, я увидела слабый кивок и последовала за стражником. Дверь за мной закрылась, меня взяли за локоть и потащили по лестнице наверх.

В камере я думала, что мне стало лучше, но при быстром шаге я поняла, что сильно ошибалась. Снова почувствовалась тошнота, и все закружилось. В конце концов им пришлось меня практически тащить.

Пока мы шли, я пыталась запомнить дорогу. Несколько поворотов, подъем по лестнице, и потом мы вышли на улицу в деревню.

Утреннее солнце начинало обретать власть, а небольшой туман еще стелился по земле. Я обернулась и увидела, что подземелья оказались лишь очень длинным погребом, который приспособили как временную тюремную камеру. Видимо, только для нашего присутствия там.

По пути нам попадались люди из деревни. Они с интересом рассматривали нас, но близко не подходили, а если стражники начинали на них смотреть, то те усиленно начинали заниматься своими делами, всем видом показывая, что здесь нет ничего интересного.

Мы подошли к какому-то дому. Один из воинов вышел вперед и открыл дверь, пропуская меня внутрь. Здесь было тихо и темно. Окно было всего лишь одно, и его явно не хватало, чтобы осветить всю комнату.

— Мелония!

Ко мне на шею бросилась сестра. Я почувствовала, что она плачет.

— Ужас! Откуда кровь? Она твоя? — она стала меня крутить и осматривать рану. — Так можно получить инфекцию. Сядь, я обработаю.

Стражники закрыли дверь с той стороны, и я села на стул. Катарина, порывшись в своем мешке, стала изготавливать мазь. Только сейчас я заметила, что сестра хорошо одета. На ней новое платье, волосы уложены, и вся она чистая и опрятная.

— Расскажи мне все, — я посмотрела на нее.

— Все потом, — сказала она, обрабатывая рану и накладывая компресс. — Сейчас тебе надо отдохнуть, а потом я все расскажу. — Она поймала мой взгляд и нахмурилась. — Надеюсь, ты не подумала, что я сменила сторону из-за этих нарядов? Все. Ложись в кровать и поспи. Очень хорошо, что мне удалось уговорить их привести тебя.

Я послушалась ее и прилегла на кровать. Мысли моментально улетучились, и я вмиг заснула.

Сквозь сон я видела, как зашел главнокомандующий, и они с Катариной о чем-то тихо говорили, поглядывая на меня. Парень при этом очень разозлился, но вышел, когда сестра указала ему на дверь. Может, мне это просто приснилось?

Через пару часов я проснулась. Сон на нормальной кровати и в тепле явно пошел мне на пользу. Голова практически не болела, и во всем теле чувствовалась энергия. Из окна лился мягкий дневной свет. С противоположной стороны сидела Катарина, склонившись над столом. Она что-то сосредоточенно разглядывала.

Я бесшумно встала и подошла к ней. Сестра была настолько увлечена своим занятием, что даже не заметила, что я проснулась. Она рассматривала план какого-то места. Помещения были подписаны мелким почерком. Я увидела конюшню, левую стрелковою башню и часть кухни. Насколько я поняла, это мог был быть только план крепости при дворце. Откуда он у нее?

— Что рассматриваешь?

— Мелония, ты уже проснулась?

Она поспешно повернулась ко мне и облокотилась на план спиной, чтобы закрыть его.

— Да. Я жду твоего рассказа.

Я отошла и села на кровать.

— Хорошо. У меня есть новости. Не знаю, хорошие они или нет, но все же... — она вздохнула и продолжила. — Когда нас схватили, то мне было очень страшно. Я паниковала, а потом поняла, что этот принц относится ко мне иначе. Мне кажется, я ему понравилась. Он что-то сказал мне, но я огрызнулась, как ты, и меня кинули в этот погреб со всеми. Когда мы пришли, там уже были остальные из лагеря. Почти все, но тебя, Эвальда и еще пары человек не было. А потом этот мальчик — провидец, Бултус — подозвал меня и сказал то, что было очень далеко в моем прошлом. Но это видение касалось нас обеих, поэтому я никому его не говорила. Сначала хотела рассказать тебе. Но не уверена, что ты будешь в восторге.

Солнце скрылось за большим облаком, и света стало совсем мало. Сестраговорила тихо и поспешно. Ее рассказ все больше удивлял меня.