29. Падение и клятва
Церемония изгнания проводилась немедленно, на том же собрании, превратившемся в площадку для публичной казни. Ксению и Анну, бледных, почти не сопротивляющихся от ужаса и неверия, вывели в центр зала.
Иван и Егор рвались к ним, но их держали крепкие руки стражей. Иван рычал, пытаясь вырваться, его демоническая сила бушевала, но против него было слишком много. Егор, обычно такой холодный и насмешливый, был бел как смерть, его глаза, полные беспомощной ярости, были прикованы к Ане.
Пришли деканы — Серафима Игнатьевна и Асмодей Люциферович. Их лица были строгими и непроницаемыми. Они выполняли приговор. Для них стабильность и репутация университета были превыше всего. Они не могли позволить даже тени скандала, связанного с проклятым кланом.
Ксения и Анна стояли, обнявшись, две подруги против всего мира. Они не плакали. Они смотрели на своих палачей с таким достоинством и такой ненавистью, что некоторые из присутствующих отводили глаза.
Деканы произнесли древние слова отречения. Их голоса, усиленные магией, звучали под сводами зала, холодные и безжалостные. Потом они возложили руки им на плечи.
Ксения закричала первой. Это был не крик боли, а крик утраты, крик разрываемой души. Из ее спины, там, где крепились ее большие черные крылья, повалил черный дым, и они… растворились, исчезли, оставив после себя только страшную, невидимую пустоту и ощущение чудовищной потери.
Анна не кричала. Она издала тихий, сдавленный стон и рухнула бы на колени, если бы ее не держали стражи. Ее белые, прекрасные крылья рассыпались в прах, в миллионы сверкающих пылинок, которые медленно осели на пол, как снег.
Их отпустили. Они стояли, пошатываясь, обычные, безкрылые девушки. Их лица были пустыми, глаза — потухшими. В них не осталось ничего от прежних — сильной демонессы и гордой ангелицы.
Их повели к выходу. Мимо ошеломленного, притихшего зала. Мимо Лизы и Кристины, которые смотрели на них с плохо скрываемым торжеством. Мимо Ивана и Егора, в глазах которых была такая боль и такая ярость, что, казалось, они могли испепелить все вокруг.
Двери университета закрылись за ними с тяжелым, финальным скрежетом. Они оказались за пределами мира, который был для них всем.
Ваня и Егор были вызваны в деканаты своих крыльев отдельно. Им был вынесен тот же приговор — изгнание. Но с одной «милостью» — им решили сохранить свои сущности, свои крылья. Они были слишком ценными кадрами, их семьи имели влмияние . Их просто… вычеркнули. Стерли.
Их выпустили из университета тем же вечером. Они стояли на пустынной дороге, ведущей от врат «Двукрылого Сияния», и смотрели на удаляющиеся фигуры двух девушек, бредущих в неизвестность.
— Они забрали у них крылья, — прошептал Иван, и его голос был страшным, безжизненным. — Они… они сломали их.
Егор молчал. Он смотрел на исчезающую в сумерках спину Анны, и в его глазах не было ни насмешки, ни сомнения. Была только холод, стальная решимость.
— Они ошибаются, — наконец сказал он, и его голос прозвучал тихо, но четко, как удар клинка по льду. — Они думают, что, отняв крылья, они отняли их силу. Но они ошибаются. Сила Ксении — не в крыльях. Сила Анны — не в крыльях. Их сила — здесь. — Он указал на сердце. — И в нас.
Он повернулся к Ивану, и его глаза горели тем самым опасным огнем, который видели лишь немногие.
—Они изгнали нас? Прекрасно. Теперь мы свободны. Свободны от их правил. От их лицемерия. От их страха.
Он вытащил из кармана тот самую серебряную монету с единорогом, что когда-то нашли в архиве.
—Они хотели скрыть правду? Мы ее обнародуем. Они хотели уничтожить нас? Мы станем сильнее. Они отняли у них крылья? — Его губы растянулись в безрадостной, хищной улыбке. — Мы найдем способ вернуть их. Или создадим новые. Лучше прежних.
Иван посмотрел на него, и в его собственных глазах, полных боли и ярости, началось загораться ответный огонь. Огонь мести. Огонь надежды.
—Куда мы пойдем? — спросил он хрипло.
— Искать их, — ответил Егор, кивая в сторону темнеющей дороги. — А потом… потом мы найдем тех, кто стоит за всем этим. И мы сожжем их мир дотла. Но сначала… сначала мы спасем наших девушек.
Два изгнанника, демон и ангел, посмотрели друг на друга, и между ними в тот миг родился новый договор. Не на крови, не на клятвах, а на общей потере и общей ярости. Они развернулись и пошли по дороге — не прочь от университета, а к нему, к темноте, где затерялись две самые важные в их жизни фигуры. Их битва только начиналась. И на этот раз они будут играть без правил.
Конец 1 книги.