1 глава
Если долго вглядываться во тьму,
то тьма начнёт вглядываться в тебя.
Я уже давно потеряла надежду разглядеть что-то в темноте.
В какие-то моменты мне кажется, что если дать глазам привыкнуть, то в конце концов станут видны хоть какие-то очертания. Не было ни проблесков какого-либо света, проникающих через подземелье, ни факелов в коридорах вне этой камеры. Лишь сплошная темнота, которая все чаще заставляла думать, что я ослепла.
Воздух был затхлым, сырым и холодным. Безжизненным. На стенах никаких царапин, отмеряющих время. Никаких камней. Ничего. Ничего, кроме темноты.
Я вздрагиваю, подскакивая на сиденье в поезде и жмурясь от солнечных лучей, проникающих в купе из широкого окна. Вагон поезда снова качнулся, вынуждая меня подскочить. Только через пару минут я полностью отхожу от очередного кошмара, который повторяется каждый раз, когда я засыпаю. Каждую ночь одно и то же. Стоит мне закрыть глаза и заснуть, как я оказываюсь в тёмном помещении, очень напоминающем тюремную камеру в подземелье. Я настолько привыкла к этим сновидениям, которые посещают меня уже семь лет, с тех пор как я поступила на первый курс обучения магов, что уже не придаю им никакого разумного объяснения.
- Снова кошмар? – раздаётся голос моего друга, который сидит сбоку от меня с книгой в руках. Я кидаю мимолётный взгляд на название и не подавляю лёгкую улыбку, когда вижу название своей любимой истории. Киваю головой и, когда поезд перестаёт качаться, прислоняю голову к окну, наблюдая за пейзажем, который необыкновенно красив сейчас, в солнечных лучах света.
Последние дни августа, и ученики заранее отправляются на поезде в школу, так как она находится достаточно далеко от города, где все живут со своими семьями. Мы видимся с ними только на праздниках и летних каникулах, а всё остальное время проводим в школе: обучаемся в главном здании, а отдыхаем и спим в отдельных гостиных по факультетам, которых всего два: факультеты тёмной и светлой магии.
Уже при рождении родители понимают, на каком именно факультете будет обучаться их ребёнок. С младенчества ясно видно, к какой магии относится ребёнок, даже если ещё не известна суть способностей младенца. Я бросаю взгляд на своё запястье, где находится метка маленькой белой звёздочки. У моих двоих друзей, находящихся со мной в купе, такие же звёзды. Обладатели тёмной магии тоже имеют звезду на запястьях, но уже чёрного цвета.
В поезде всего восемь вагонов, из которых первые четыре принадлежат ученикам светлой магии, а оставшиеся ученикам тёмной.
Я убираю голову от окна и наклоняюсь, чтобы дотянуться до лимонада на маленьком столике. При прикосновении к стакану я сразу понимаю, что он нагрелся на солнце за то время, пока я спала, и поэтому недовольно морщу нос. Поднимаю правую руку и указательным пальцем кручу по часовой стрелке над напитком. Всего за пару секунд там появляются кубики льда, тем самым охлаждая любимый лимонад.
Подруга, сидящая напротив на втором сидении, когда видит, что я проснулась, тоже протягивает свой стакан. Я без особых усилий делаю лёд и в её напитке, и она широко улыбается.
- Лили, прошу тебя, сделай что-нибудь с духотой в нашем купе, - недовольно ворчит парень, отвлекаясь от чтения. Окна в купе не открываются, а из коридора проникает мало воздуха, поэтому я соглашаюсь с ним, так как действительно очень душно. Рыжие волосы Лили бьют её по лицу, так как в начале она перебарщивает с магией. Её способность – воздух. Одна из самых слабых способностей светлой магии, как и у нас с Джином. Почти никто не ценит лёд, как у меня, воздух, как у Лили и туман, как у Джина. У наших однокурсников есть способности сильнее, например, магия солнечного света, воды, растений и целительные способности. Кто-то даже понимает животных и может с ними разговаривать.
Я запрокидываю голову, наслаждаясь прохладным воздухом. Когда лучи солнца в очередной раз падают мне на лицо, я поворачиваю голову и вижу, как красиво сейчас выглядит друг. С кудрями, круглыми очками и книгой в руках. Закусив губу по привычке, я копаюсь в своей сумке и достаю оттуда блокнот с карандашом. Сев поудобнее, чтобы хорошо видеть парня, я принимаюсь рисовать. Его портретов у меня больше всего в коллекции рисунков.
Он вскидывает на меня взгляд, когда в купе становится отчётливо слышен звук грифеля карандаша по бумаге, а не стук колёс поезда о рельсы.
- Опять ты рисуешь меня, Ниэль, - он заливается румянцем, а я улыбаюсь, на секунду отвлекаясь от рисунка.
- Ты слишком красивый, Джин, поэтому Ниэль не может перестать рисовать тебя, - отвечает вместо меня Лили, а я лишь киваю в знак согласия. – Кстати, Ниэль, - я откладываю карандаш в сторону, когда подруга смотрит на меня своими широкими глазами с зелёной радужкой. – Ты не хочешь наконец-то разобраться со своими кошмарами? Может профессор разума тебе поможет?
Я лишь фыркаю на её слова, закатив глаза, с сопровождающимся смехом Джина.
- Кто угодно, но только не она. Ты же знаешь наши с ней отношения. Я пропускаю почти все уроки разума и хожу только на те, которые нужны для сдачи итоговых экзаменов. Она даже не помнит моего имени.
- Но ты никогда не задумывалась о том, что значит этот кошмар? Может воспоминание из детства? Что-то связанное с твоей настоящей семьёй?
- Лили, я не хочу обсуждать это сейчас, - я пытаюсь мягко перевести тему, и подруга поддаётся, переставая расспрашивать о неприятном.
Мой приёмный отец – один из профессоров школы магов, чью фамилию я ношу. Он же и дал мне имя. Семнадцать лет назад меня нашли ребята, учившиеся на тот момент на последнем курсе школы, на опушке леса, когда сбежали ночью погулять. Они принесли меня в школу к директору, и профессор разума смогла посмотреть моё прошлое, хотя мне не было даже месяца отроду. Они выяснили, что мои настоящие родители отказались от меня сразу после рождения и бросили в лесу умирать, а не в надежде на то, что кто-то меня найдёт. Профессора хотели отвезти меня в город и отдать в детский дом, но они увидели белую звёздочку на запястье. Один из профессоров - мистер Ромуэн Алкерссон, профессор астрономии, стал моим приёмным отцом. Он растил меня в любви и заботе, учил всему, чему только можно, баловал и относился, как к родной дочери. Во время летних каникул и праздников мы уезжаем в город, где живём в небольшом и уютном домике, а всё остальное учебное время стараемся держаться отдалённо. Мы не скрываем то, что я его дочь. Я скрываю то, что меня бросили во младенчестве. Об этом знают лишь немногие: сами профессора, Лили и Джин. Они двое - мои единственные друзья за все семь лет обучения в школе. Только им я могу довериться.
Вдруг в дверь нашего купе настойчиво стучат. Джин подаёт голос, разрешающий войти гостю, и мы видим парня с нашего факультета и нашего курса.
- В главном купе собираются все претенденты, которые подали заявки на выборы старост старших курсов. Вы трое в списке, идёте? - мы трое киваем и начинаем собирать вещи в сумки. Если уже начинается собрание, то значит, что мы приближаемся к школе.
Этот год – наш последний учебный курс. В конце весны у нас начинаются итоговые экзамены, но также, в начале учёбы профессора выбирают двух старост, которые будут ответственны за все праздники в школе, за поведение учеников и за соблюдение школьных правил. Но также у старост будут и привилегии на экзаменах и в остальных школьных делах. Кого попало профессора не избирают в старосты, лишь тех, кто учится на отлично и те, кто часто вызывается помочь профессорам и другим ученикам. Я, Джин и Лили одни из лучших на нашем факультете, но конкуренты с факультета тёмной магии обгоняют нас по оценкам. Обычно профессора избирают девушку и парня, так что у меня, как не странно, больше шансов стать старостой, нежели чем у Джина с Лили.
Наверное, в мире нет более враждующих двух сторон, чем наши факультеты. Никто не знает настоящую и первую причину вражды, но с самого первого дня, и мы, и наши предки, не испытывали дружелюбных чувств друг к другу. Всё началось со школы, и продолжается до сих пор. Мы враждуем с самого первого дня учёбы, постоянно соревнуемся, кто лучше выполнит то или иное задание, займёт первое место на игре, получит лучший результат на учёбе. Тёмные маги частенько зло шутят над нами, пользуясь тем, что их магия сильнее, чем наша.
Все мои мысли об этом подтверждаются, когда по приближению к главному купе оттуда уже доносятся ругань да крики. Конечно, при профессорах мы ведем себя более культурнее, вернее, стараемся, так как тёмные маги так и норовят вывести нас из себя. Им нравится внимание и наша раздражительность.
Профессора в курсе нашей неприязни друг к другу, так как преподают в школе далеко не первый год, они учили и родителей всех учеников, поэтому стараются делать всё, чтобы мы сдружились. В этом году они придумали новую идею и теперь в начале каждого года будет проходить бал, означающий успешное начало учебного курса. Раньше он проходил только в конце года, перед каникулами, но теперь он будет и осенью, чему безумно все рады. На балу мы стараемся не сталкиваться с учениками другого факультета, так как, в первую очередь, не хотим портить настроение себе.
Один раз, на четвёртом курсе, мы разозлились на тёмных магов за то, что они подставили нас, и их староста на тот момент, ответственный за еду и напитки на балу, подлил всем светлым магам шипучку, которая вызывала сыпь по всему телу. Вдобавок к этому, сыпь жутко сильно чесалась. С тех пор только профессора подготавливали бал, но в этом году они решили положиться на старост ещё один раз. Когда-то профессора даже попытались подсчитать, сколько было инцидентов за год, которые требовали не только вмешательства их самих, но и директора. Так вот. Они трижды сбились со счету.
Я расслабленно выдыхаю, когда, зайдя в купе, не вижу самого ненавистного мне тёмного мага. Меня раздражает в нём всё, начиная с простого упоминания имени. Странно, что его здесь нет, так как он лучший на курсе среди тёмных магов. В купе вижу лишь его лучшего друга - Брайана. Высокий темнокожий парень с чёрными очень короткими волосами. Его взгляд карих глаз суровый и презрительный, в особенности, когда он смотрит на нас, светлых магов. Его способность - управление тенями. Он прекрасно владеет своей способностью и обожает пугать первокурсников, создавая из их теней различных чудищ. Когда-то и я была его жертвой.
Рядом с ним сидит и их подруга – Мэй. Кажется, ни на одном курсе нет настолько высокомерной девушки. Её способность – проникать в разум и читать мысли, чем она постоянно пользуется. Она использует это не только на учениках светлой магии, но и на собственных однокурсниках. Кажется, только её друзья не испытали действия её магии на себе. Хотя, кто знает.
Девушка поднимает взгляд, когда заходим мы трое и, поправив и так идеально уложенное чёрное каре, подмигивает Джину за моей спиной. Я слышу его недовольный выдох. Он обходит меня и встаёт с другой стороны так, чтобы Мэй было хуже его видно. Думаю, если бы профессора выбрали их двоих в старосты, то Джин бы отказался в первый же день и отдал своё место кому-нибудь другому, так как девушка, по непонятным нам всем причинам, постоянно задевает только Джина, всегда читая его мысли. Однажды другу даже пришлось научиться у профессора разума, как сделать так, чтобы его мысли не мог никто прочитать или хотя бы узнать только их часть. Настоящую причину он, конечно, скрыл, но профессор всё равно ему помогла.
От мыслей об этих засранцах меня отвлекает голос все того же парня, который позвал нас - Нила.
- Раз все в сборе, то прошу помолчать и выслушать меня! - он поднимает голос, когда почти никто не перестает ругаться. Когда все наконец-то замолкают, Нил продолжает. – Директор и профессора уже выбрали двух старост и объявят их сегодня на ужине, когда мы прибудем в школу. Я знаю лишь то, что это, как и в прошлом году, девушка и парень с разных факультетов, - по купе разносится недовольный выдох каждого. Хоть все и хотят быть старостами, но никто не желает работать ещё чаще с учениками другого факультета.
Нил рассказывает ещё несколько новых новостей, которые попросили передать профессора, и заканчивает как раз в тот момент, когда поезд прибывает на станцию недалеко от школы.
Мы слышим радостные восклицания первокурсников, которые здесь впервые, и сидим в купе ещё некоторое время, чтобы в узком коридоре можно было пройти спокойно, без давки.
- Стоит ли надеяться на то, что если кто-то из нас троих окажется старостой, то ему в пары достанется чуть менее вредный тёмный маг?
Рассуждает вслух Лили, и я только собираюсь ей ответить, что это очень мало вероятно, как при подходе к спуску на землю, один из парней второго факультета подставляет мне подножку, которую я не замечаю. С вскриком я спотыкаюсь и падаю с поезда на землю, больно ударяясь подбородком и слыша за спиной их гнусный смех. Лили начинает с ними ругаться, а Джин тянет руку, чтобы помочь мне встать, как я слегка поднимаю голову и вижу чисто отполированные черные ботинки перед глазами. Отлично, я грохнулась прямо к чьим-то ногам. Вскидываю голову, шиплю и мысленно посылаю сотню проклятий тому умнику, кто подставил мне подножку.
- Если ты собираешься целовать мою обувь, то это лишнее, - говорит Мёрфи, язвительно ухмыляясь.
Теодор Мёрфи - самовлюблённый, эгоистичный, нахальный и высокомерный аристократ. Темный маг, обладатель огня, одной из могущественных тёмных способностей, с которой ему очень повезло. Мой заклятый враг с первого курса учёбы в школе. Мы стали ненавидеть друг друга с первого взгляда, когда встретились в большом зале на первом ужине. Сейчас с того низкого мальчика с прямыми волосами не осталось ничего похожего. Кроме характера, конечно же. Высокий, с тёмно-русыми кудрями, пухлыми губами, прямым носом, острым подбородком и карими глазами, а над бровью красуется шрам. Красуется он потому, что это я оставила его.
Это произошло на четвёртом курсе. На одном из уроков он, сидя на задней парте прямо за мной, огнём сжёг почти все мои волосы, из-за чего оставшуюся часть года я ходила с причёской под мальчика, став очередной жертвой для насмешек со стороны темных магов. Под конец года, когда учёба была закончена, и мы все садились в поезд, чтобы уехать в город, при всех учениках школы я врезала Мёрфи по лицу, сломав ему нос. А шрам он получил, ударившись правой частью лица о вывеску с надписью станции, когда от неожиданности сильно качнулся в сторону. Я горжусь этим больше, чем своими отличными результатами по учёбе.
Признаться, честно, каждый учебный год был насыщен нашими перепалками. Он поджигал мне вещи; обжигал мне руки, когда на спортивных занятиях нас ставили в пару, опять же для того, чтобы постараться сблизить; я замораживала его конечности на тех же спортивных занятиях, его вещи и превращала еду и напитки в куски льда; мы подставляли друг друга на уроках, когда нас сажали вместе, в результате чего кто-то из нас всегда оставался на отработку; на очередных работах, которые требовали оценки профессора, Мёрфи любил подкладывать мне неправильные ответы, также как и я, поэтому среди наших оценок «отлично» иногда проскакивали «неудовлетворительно»; на уроках зельеварения профессор всегда ставила нас в пары по факультетам, из-за чего мне очень часто приходилось работать в паре вместе с ним. Он был спец по зельям, получал лишь отметки «отлично» и был любимцем профессора, в отличии от меня, поэтому постоянно менял рецепты зелья, когда я отвлекалась. И каждый раз это приводило к взрывам.
Ближе к окончанию года, когда было тепло и нам разрешали плавать в озере недалеко от школы, Мёрфи постоянно кидал меня в воду, хотя прекрасно знает, что я не умею плавать. Один раз это закончилось сильнейшим выговором от директора, так как я чуть не утонула, но ему было всё равно. Всё это – лишь малая часть наших противостояний друг другу. Если перечислять всё, то, наверное, можно было бы написать целую книгу в несколько частей.
Вечное противостояние льда и пламени. Что может быть комичнее?
- Не тешь своё самолюбие, Мёрфи, - говорю я, поднимаясь на ноги и вставая прямо, хотя даже если я встану на носки, то дотянусь парню только до подбородка. Он одаривает меня своей фирменной ухмылкой.
- Снова заморозишь мне конечности? – с издёвкой спрашивает он, издавая смешок. Я копирую его улыбку.
- Не хочется тратить силы на такого, как ты, - я хочу продолжить словесную перепалку, но Джин не даёт мне этого сделать, потянув за рукав.
- Брось, Ниэль. Пойдём. Нечего тратить на них время, - я оборачиваюсь к Лили и вижу, как она уже заколдовала волосы того парня, кто подставил мне подножку, и теперь его пряди парят в воздухе, а сама девушка тихо посмеивается в кулак из-за ворчания тёмного мага.
К Мёрфи подходят его друзья: Брайан и Мэй, и девушка не сдерживает слов в нашу сторону. А если быть точнее, в сторону Джина:
- Вам действительно стоит поторопиться, - я кидаю на неё вопросительный взгляд, но идти не перестаю. – Джини очень проголодался, - друг стискивает мою руку сильнее и тянет за собой, когда раздаётся смех тёмных магов, а Мёрфи закидывает руку на плечи Мэй, обнимая её, и они идут вслед за нами. Джин, разозлённый тем, что Мэй снова прочитала его мысли и назвала этим приторно сладким прозвищем, насылает туман, тем самым скрыв нас на некоторое время от глаз тёмных магов.
- С каждым годом они становятся только невыносимее, - проговаривает Лили, догоняя нас с Джином и радостно махая рукой впереди идущим однокурсникам с нашего факультета, с которыми она близко общается. Подруга убегает вперёд, а Джин зло пинает камень.
- Я не выдержу ещё один год с ними. Профессора ведь ещё и в расписание добавили больше совместных занятий, - раздасованно стонет он, на что я лишь понимающе киваю головой и поджимаю губы.
Мы отходим в сторону, чтобы спешащие ученики не сбили нас с дороги, и мы им не мешали, но Мёрфи, проходя вместе со своими друзьями мимо нас, не упускает возможности толкнуть меня плечом, хотя места, чтобы обойти, предостаточно. Я закатываю глаза и соглашаюсь с Джином. Хоть это и наш последний учебный год, с тёмными магами он станет невыносимым.
Мы дошли до школы довольно быстро, но времени чтобы отдохнуть в кроватях нам не дали, так как профессора перенесли праздничный ужин в честь начала года на более раннее время. По их словам, директору ещё нужно было поговорить с новыми старостами после ужина, а остальные ученики должны были забрать учебники из школьной библиотеки. Поэтому, по приходу в наши гостиные, ученики успели лишь переодеться в школьную форму.
Нам с Лили пришлось покупать в этом году новую, так как та, которую мы носили на протяжении двух предыдущих годов, стала мала. Старшекурсникам разрешено выбрать самим: штаны или юбки, и я, в отличии от подруги, не раздумывая, выбрала штаны светло-серого цвета на пуговицах. Юбки знатно наскучили мне за шесть лет обучения. Сверху я надела рубашку и белый пиджак с эмблемой нашего факультета.
Наша форма и форма тёмных магов отличается лишь по цвету. У нас всё было в светлых оттенках, что было им на руку, так как тёмные маги любят пачкать нашу форму. На третьем курсе Мёрфи поджёг мне мой пиджак на одном из уроков, поэтому я была вынуждена все последующие годы наложить на свою одежду магию, которая отталкивает огонь.
Встретившись с Лили и Джином, который тоже переоделся в соседнем крыле, где находятся спальни мальчиков, мы отправляемся вниз по лестницам, на самый нижний этаж, где находится столовая и по совместительству главный зал, в котором проходят все балы. Недалеко от него собралась толпа детей первокурсников, которым не терпится поскорее зайти в зал. Когда я впервые здесь оказалась, то была такой же. Меня интересовал каждый уголок замка, а сейчас я знаю все его тайные уголки. Остановившись у дверей, чтобы примерно подсчитать количество новых учеников, я вдруг чувствую что-то горячее у своего уха. С вскриком я отскакиваю в сторону и на автомате замораживаю то, что было рядом с моим лицом. На пол падает и разбивается на ледяные крупинки маленькая жар-птица, созданная из огня. Таких жар-птиц за шесть лет я заморозила столько, что и не сосчитать. А их хозяин сейчас стоит неподалеку и снова нахально улыбается.
Я фыркаю и взмахиваю рукой. Льдинки поднимаются в воздух и начинают формироваться в новую птичку. Я улыбаюсь, когда они прекращают в беспорядке крутиться и перед моим взором предстаёт красивая снежная жар-птица. Я машу кистью руки в сторону первокурсников, и птичка улетает к ним, порхая над головами детей. Те радостно визжат и смеются, пытаясь дотянуться до птички, но она взмывает верх и не даётся им в руки. Этому трюку нас научили уже на втором курсе, поэтому и эти дети, которые сейчас восхищённо смотрят на волшебную жар-птицу, смогут сделать такую же. Профессор Алкерссон, мой отец, замечает птицу и оборачивается, одаривая меня улыбкой. Он и профессор истории, старая и очень добрая женщина, принимают новых учеников.
Я разворачиваюсь и переступаю порог зала, как сразу вижу своих друзей, которые вместе с нашими однокурсниками успокаивают маленькую девочку, поступившая в школу только в прошлом году. За несколько шагов я дохожу до наших мест и сажусь рядом с девочкой, которая плачет, закрыв лицо ладонями. Она не реагирует ни на кого из нас, ни на Лили, ни на Джина, ни на Нила и ещё нескольких ребят. Кто-то уже сдаётся узнать, что случилось, а оставшиеся всё же стараются успокоить малышку. Я осматриваю её на внешний вид и успокаиваюсь, когда не вижу обожжённой одежды или волос. Нашему однокурснику – Фэллону, удаётся разговорить девочку. Мы узнаём, что её что-то очень сильно напугало, а её старший брат, учащийся с ней на одном курсе, добавляет, что это была тень. По длинному столу светлых магов разносится недовольный вздох каждого. Я оборачиваюсь на стол тёмных магов, который находится немного дальше от нашего, и нахожу взглядом Брайана, как всегда в компании девушек и, конечно же, Мёрфи и Мэй.
- Это он тебя напугал? – я обнимаю девочку и указываю пальцем на Брайана. Она быстро кивает и шмыгает носом, а я переглядываюсь с Джином и убеждаюсь в том, что в зале пока нет всех профессоров. Те, кто уже здесь, заняты другим и не смотрят на учеников. – Смотри, - я заинтересовываю девочку, отвлекая её от слёз, и, дождавшись момента, когда Брайан наколет на ветку кусочек еды, которая уже стоит по периметру обоих столов, раскрываю ладонь, и еда Брайана превращается в один сплошной кусок льда, а вилка остаётся воткнутой в него, без шанса вытащить прибор. Но помимо этого, над головой парня начинает идти снег, падая на черную ткань его пиджака и тая. Девочка рядом со мной смеётся и убегает к брату, а мои однокурсники смеются и наблюдают за рассерженным Брайаном, который безошибочно понимает, кто это с ним сделал. Но взглядом прожигает во мне дыру не он, а Мёрфи. Я одариваю их довольной улыбкой и поворачиваюсь к ним спиной, принимаясь за еду.
Вся еда и напитки исчезают со стола всего за одно мгновение, стоит директору щёлкнуть пальцами. По залу раздаются недовольные голоса, но все стихают, когда директор, уже довольно пожилой мужчина, начинает говорить:
- Рад снова вас всех видеть, дорогие ученики. Надеюсь, что вы все добрались без происшествий, как было в прошлом году, - за столом тёмных магов слышится смех, а мы закатываем глаза.
В прошлом году тёмные маги перехватили наши письма из школы и поменял там время отбытия поезда от станции из города. Они уехали одни, а нашему курсу светлых магов пришлось добираться другими путями в школу, так как поезд бы вернулся в город только на следующий день.
- Также хочу вас предупредить, что завтра вы с тремя профессорами отправитесь на экскурсию, организованную нашим министерством, в самую охраняемую темницу волшебного мира, - по залу разносятся довольные возгласы и снова образуется шум.
- Почему министерство не считает это опасным? – раздаётся беспокойный голос нашей однокурсницы.
- Они только несколько лет назад поймали самого опасного преступника, который заключен в этой самой темнице, а теперь нас ведут туда на экскурсию, - поясняет недовольство своей подруги наша вторая однокурсница.
- О каком опасном преступнике вы говорите? – интересуемся мы с Лили на фоне монотонного голоса директора, и Фэллон удивлённо спрашивает:
- Вы не знаете? Это Андеол. Он самый опасный тёмный маг во всём волшебном мире. Его с трудом поймали и теперь держат в заточении. Я удивлён, как его до сих пор не казнили.
- Мне бы не хотелось ехать вместе с ними, - однокурсница кивает головой на тёмных магов. – Не хочется оказаться запертой в камере с каким-то преступником.
Зная характер тёмных магов, я не удивлюсь, если так и произойдёт.
- Также хочу сказать, что завтра, вопреки избегания несчастных случаев и конфликтных ситуаций, которые участились за прошлые годы, - директор обводит нас всех суровым взглядом, но никто не испытывает чувства стыда или вины. – Два старших курса лишатся своих способностей на один день.
Весь зал заполоняют крики и недовольные возгласы. Мы возмущены тем, что нас лишат магии, а младшие курсы недовольны тем, что на экскурсию поедем только мы. Если мы перестаём возмущаться очень быстро, то тёмные маги умолкают только тогда, когда директор применяет магию, которая усиливает его голос настолько, что давит на ушные перепонки:
- ТИХО! – все замолкают, и директор сбавляет громкость голоса. – А сейчас, давайте поприветствуем наших первокурсников, - мой отец и профессор истории открывают входные двери и пустое пространство в зале заполняется новыми учениками. Начинается церемония поступления на факультеты. Директор по очереди знакомится с каждым учеником, и они проходят к столам, где сидят остальные ученики всех семи курсов, в зависимости от своей магии.
После распределения всех новых учеников, на наши столы возвращается еда, и все принимаются за трапезу.
Всеобщий интерес возвращается, когда профессора и директор готовятся объявить выбранные ими старост. Даже те, кто учится не на последнем курсе, заинтересованы тем, кого они должны будут слушаться, так как старосты ведут надзор над остальными. В прошлом году ввели вечернее дежурство, чтобы ловить тех, кто нарушает комендантский час. Всем интересно, введут ли что-то новое в этом году. И вот наконец, директор и профессор истории выходят вперёд. В зале повисает непривычная тишина, и женщина заговаривает первая:
- Как вы все знаете, по традиции нашей школы, каждый новый учебный год мы избираем двух старост. Так как сейчас наша главная цель – это сплочение всех учеников, нами были выбраны девушка и парень с разных факультетов. Мы возлагаем на них большие надежды и, надеемся, что все ученики будут относится к старостам с уважением. Итак, начнём с факультета светлой магии, - профессор переводит взгляд на нас, слегка поворачиваясь влево. Те, кто подавал заявки на участие в выборах, напрягаются в ожидании имени нового или новой старосты. Профессор улыбается.
- Мисс Ниэль Алкерссон, - я удивлённо распахиваю глаза и кручу головой в разные стороны, словно сейчас откуда-то выйдет другая Ниэль Алкерссон, а не я. Джин и Лили обнимают меня с обеих сторон, пока все остальные с нашего факультета радостно аплодируют. Тёмные маги вынужденно начинают хлопать, а девушки с их факультета недовольно морщат нос, так как я заняла их место. Профессор и директор приглашают меня подойти к ним, что я и делаю, подбадриваемая друзьями и улыбкой отца за учительским столом. Профессор истории, миссис Колден, обнимает меня, а я благодарю её и директора за то, что они выбрали меня.
Встав сбоку от них, я в пол уха слушаю то, что они говорят, так как до сих пор не могу поверить в то, что я староста! На моём факультете есть пару девушек, у которых результаты в учёбе чуть лучше, чем у меня, поэтому я искренне была удивлена, когда профессор произнесла моё имя.
Но сейчас в голову закрадываются сомнения насчёт того, кого же они выбрали с тёмного факультета магии в напарники. Я мысленно молюсь всем святым, кого знаю, чтобы это оказался кто угодно, но не Мёрфи, так как он один из лучших в учёбе и имеет все шансы быть выбранным. Я вынесу даже присутствие Брайана рядом с собой на совместных заданиях, хоть и к нему не испытываю дружелюбных чувств.
Директор улыбается и направляет свой взгляд на стол учеников тёмного факультета. Он протягивает руку в приглашающем жесте, а я задерживаю дыхание перед тем, как он произносит имя:
- Теодор Мёрфи.