Шесть братьев
Ночной шторм разбил несколько кораблей, подплывавших к берегам Оквилании. В их числе и корабль, на котором плыли ее братья. Все, кто был на борту, утонули. Обезображенные трупы вместе с обломками корабля вынесло к берегу. Новости об утопленниках быстро расходились по дворцу. Говорили, что на каждом трупе остались такие шрамы, будто все чудовища моря, исполосовали несчастных когтями.
У Дездемоны было такое чувство, что она спит и видит кошмарный сон. Лишь бы только проснуться! Она ущипнула себя несколько раз, но все осталось прежним. Самый кошмарный из ее снов оказался явью. Красный Ловкач не соврал. Хоть бы ему оторвало его длинный язык! Зачем было предсказывать такую трагедию? Он будто нарочно накликал беду.
- На борту «Королевы Оквилании» была одна девушка. В ее трупе даже пророс жемчуг, будто плоть это улитка. Вы только представьте? – Вайра трещала без умолку. Она была рада любым слухам и сплетням. И не важно, что новости были мрачными, главное, что это новости.
- А откуда взялась девушка на купеческом корабле?
- Наверное, ее купили на невольничьем рынке в Пионе или похитили из гарема, - мечтательно предположила Вайра. – Говорят, на ней был восточный наряд.
Видимо, один из братьев Дездемоны решил жениться. Работорговлей они принципиально не занимались. А ни одна из знатных оквиланок ни за что не вышла бы замуж за дворянина, опустившегося до купеческого промысла. Вот им и пришлось похищать невесту, где смогли. Кандида устроила бы грандиозный скандал, если б пасынки привезли домой нареченную. А вот у Дездемоны появилась бы подружка. Теперь не было ни подружки, ни братьев. Всех унесло жадное до смертей море.
- «Королева Оквилании» точно в числе потерпевших крушение кораблей? – на всякий случай переспросила Дездемона, хотя надежды уже не было.
- Да. От нее одни щепки остались, да еще несколько сундуков с золотыми червонцами.
- С золотыми? – Дездемона удивилась. Видно, у братьев вышла с кем-то удачная сделка. Так много они никогда не зарабатывали.
- Странно, почему сундуки не затонули, а оказались на берегу вместе с останками тел, - поделилась подозрением Вайра. – Уж не подводный ли дух их выкинул.
- Но зачем?
- Чтобы передать проклятие из моря, - простодушно разъяснила Вайра. – Всем известно, что прельстившись на золото, которое раздают существа из моря, люди заболевают магической хворью и гибнут.
- Значит, мой отец когда-то принял такое золото от одного из своих партнеров по купеческим сделкам, - Дездемона откинулась на подушки. Вставать из постели сил не было. Правда, завтрак на роскошном серебряном подносе ей принесли прямо в постель.
- Никак не могу вспомнить: приходил ли к отцу кто-то, кто выглядел не как человек, а как...
- Морген? – подсказала Вайра.
- Если так называть морских обитателей.
- Они коварны. Часто предлагают людям какие-то сделки, особенно купцам.
Ливия и Берсаба, раздвигавшие на окнах портьеры, вдруг обе как обожглись. Бархатные портьеры оказались сорванными с окон и разделенными на полоски, будто кто-то порезал их ножницами.
- Этим девушкам нужно учиться держать себя в руках, - заговорщически шепнула Вайра, - у них обеих энергии, как у диких степных воительниц.
Хорошо, что они обе стояли так далеко, что не могли этого слышать. Или могли? Берсаба метнула на Вайру такой уничтожающий взгляд, будто хотела сжечь болтушку живьем.
- Так что там о вашем отце? – Вайра встрепенулась под ее взглядом, как ужаленная. – Хотите отправить ему послание?
- Не стоит. Он болен так сильно, что вряд ли сможет прочесть письмо. Когда он занемог, над нашей семьей как будто нависло проклятие.
- А мое проклятие в том, что я тринадцатая дочь в семье барона. На меня не хватило приданого, и отец решил устроить меня фрейлиной ко двору. Но его величество счел, что для вашей фрейлины я недостаточно знатна и изящна, поэтому я ваша горничная.
- Тут даже горничные дворянки?
- Его величество заявил, что прислуживать его невесте должны исключительно знатные особы.
Как похоже на Морана! Он тот еще сноб! Высокомерный, мужественный, ослепительный! Естественно он гордец и лидер. Но что если он еще убийца? У нее защемило сердце.
Сокрушить вражеский флот это не грех, ведь враги несли беду и разруху всей Оквилании. Но зачем же королю изводить и топить собственных подданных?
- Как думаешь, они тоже две восточные принцессы? – с сарказмом предположила Дездемона насчет Ливии и Берсабы, но они обе уже куда-то исчезли. Наверное, отправились искать новые портьеры взамен испорченных.
- Я никогда не видела восточных принцесс, - Вайра не понимала юмора. Она обо всем говорила прямолинейно. Таких, как она, принято называть простушками, но Дездемона назвала бы ее бесхитростной добрячкой.
- Вы так переживаете об отце! – Вайра расценила бледность Дездемоны по-своему. – Он вся ваша семья?
- Нет, всей моей семьей были братья.
- А где они сейчас?
- Все они плыли на борту «Королевы Оквилании».
Вайра выдохнула что-то типа «ах» и виновато прикусила язык. Не было толку на нее обижаться. Разве можно провести ассоциацию между какими-то купцами, погибшими в кораблекрушении, и братьями королевской невесты?
Дездемоне вдруг стало неловко, что выгодное положение получила она. Вайра, например, такая же бесприданница. Король мог выбрать любую. Если только он выбирал ее не в качестве жертвы, то его выбор неверен.
Гибель родных нечто вроде кармы. Ей незаслуженно повезло, и она заплатила родной кровью. Когда советники донесли до нее траурную новость уже официально, это все равно было подобно удару по голове. Хотя она уже знала, чего ждать. Болтливая Вайра ее предупредила.
Почему-то у Дездемоны было чувство, что мертвы ни ее родные, а она сама. А потолок королевской спальни смыкается над ней, как крышка гроба. Вероятно, ей просто показалось, что по роскошному балдахину вместо узора из арабесок тянутся осьминожьи щупальца.
Братьев невесты короля хоронили не в деревянных гробах, а в роскошных саркофагах. Такие почести отдают лишь членам королевской семьи. Бедняков, так вообще хоронят в море. А тела заболевших простолюдинов относят к затонувшему храму, чтобы морской бог либо исцелил их, либо забрал в жертву. Оквилания красивая страна, но нравы здесь жестоки. Все из-за моря окружающего островное государство. Море требует дань не золотом, а людьми.
Сколько душ пропадают в волнах!
Дездемона наблюдала за отпеванием с высокой галереи. Лица мертвых братьев в саркофагах вызывали боль и тошноту. От вида посиневших утопленников тошнило всех. Народа кругом немного. Причем все стараются держаться как можно дальше от посиневших трупов. Наверное, боятся заразиться морской хворью.
Ловкач вырос внезапно прямо у нее за спиной.
- Что я тебе говорил? Все шестеро мертвы. Утоплены!
- Утонули, - подчеркнуто поправила она.
- А как утонули? – передразнил он.
- Корабль попал в шторм.
- А кто вызывает шторм? – лукаво осведомился Ловкач. – Ты сама разве не наблюдала, как и кто вызывает шторма.
- Прекрати! Если кто-то применил магию для защиты своей страны однажды, это не значит, что второй раз он применит ее же для злого дела.
- Он может и не применять магию, а сплавать и вцепиться клешнями в дно корабля сам. Ты уже видела, какие у него клешни?
Дездемона поморщилась от рож, которые корчил Ловкач.
- Я тебе поведаю о том, как трещат доски днища под касанием щупалец морген. Они проламывают корабль быстрее, чем подводные рифы. Щупальцами они добираются до матросов и душат их.
- Зачем?
- Им нужна пища.
- Моран не ест людей. И щупалец у него нет.
- Ты уверена?
- Иначе, все бы уже об этом знали. Кстати, он ест синие морские плоды, от которых ты предостерегал, и не теряет разум.
- Разум от них теряют только люди, а морген они наделяют магической силой.
- То есть без них король не сможет колдовать.
- Это вряд ли. Он очень сильный. Берегись его!
- Я не на корабле. Меня он утащить на дно не может. Кстати, зачем моргенам топить купцов?
- Из мести. Они завидуют землянам.
- Вроде не с чего. Они ведь сильнее.
- Значит, есть другая причина.
- То есть ты сам не знаешь? – подловила она его.
- Я знаю, что случится в брачную ночь с тобой, - Ловкач стал неожиданно серьезным. - Посмотри на трупы своих братьев. Ты хочешь последовать за ними сейчас?
- Нет.
- Тогда я могу дать тебе одно средство, которым можно обезвредить даже моргена.
Ловкач достал что-то из-за пазухи. Похоже на кинжал с причудливой рукоятью в форме полумесяца и змей.
- Ты в западне, кругом магическая вода. Выход лишь один, устроить пожар на воде, чтобы либо погибнуть, либо сбежать. Жаль, что ты не подружилась с огненной дамой, которая недавно была тут в гостях. Хотя с ней вряд ли бы что-то вышло. Моран слишком с ней сблизился. А, следовательно, союз с огненной дамой исключен, хотя это был бы лучший выход. Но у тебя остался только кинжал.
- А ты не слишком драматизируешь? С чего это вода кругом стала магической, а моя собственная родина оказалась для меня же западней? – хоть Дездемона и говорила с апломбом, а все же потянулась к кинжалу.
Он был холодным и тяжелым. Забирая его, она заметила, что пальцы Ловкача черные и продолговатые, как соломинки. Дездемона поранилась то ли о чешуйки на них, то ли о когти. Рассмотреть руку, дававшую ей кинжал, получше она не смогла. Ловкач слишком быстро ее отдернул. Красный рукав с широким раструбом моментально скрыл даже кончики его пальцев.
- Почему я должна тебе верить? – Дездемона зачарованно смотрела на серп рукоятки. На миг он зачаровал ее так, что она позабыла даже о гибели братьев.
- А у тебя есть альтернатива? – нагло хмыкнул Ловкач. – Ты будущая королева, но хоть один советник при дворе, кроме меня, у тебя объявился? Все служат Морану, а не тебе.
- Так я, по-твоему, будущая королева или все же жертва?
- А ты посмотри на тела внизу. Взгляни, как сильно они обезображены. Разве счастливому браку могла предшествовать такая трагедия?
- Я не верю в приметы и пророчества, - огрызнулась Дездемона.
- А я слышу, как взволнованно бьется твое сердце при слове «пророчество», - Ловкач приложил черный коготь к ее корсажу, расшитому драгоценными каменьями, будто броней. Как он мог слышать стук ее сердца через такую преграду?
- Тебя уже запугали пророчествами.
- Откуда ты знаешь?
- Я чувствую.
А она-то подумала, что он знаком с болотными дивами. Наверное, без накидки он оказался бы еще страшнее их.
- У таких как я просыпается много талантов, - похвастал он.
- Например, умение ползать по потолку. Как ты это делаешь? Что за существом нужно быть, чтобы легко заползать через стены и колонны на потолок?
- Ну, можно еще просачиваться в замочные щели с зеленым туманом, дружить с кладбищенскими духами и ставить клеймо в виде серпа одним касанием на всех, кто нам полезен.
- Кто вы?
- Нас много.
- Я вижу тебя одного, - Дездемона обратила внимание, что Ловкач появляется лишь тогда, когда рядом никого нет. Сейчас, пока она уединилась на галерее над залом, он старался держаться возле колонн, чтобы снизу его было не заметно. Он действительно очень ловок. Свое прозвище он оправдывает. А вот имел ли он хоть какое-то отношение к группе, напавшей на нее в саду?
- В вашем обществе есть обычные люди? – задала наводящий вопрос она.
- Смотря кого называть людьми, - загадочно откликнулся собеседник. – Но если ты о тех заговорщиках, которые неудачно попытались убить невесту короля, то они не из нашего общества.
Как быстро он обо всем догадался! Как будто читал ее мысли.
- Ваш знак похож на тот, который вышит у них на одежде, - Дездемона рассматривала массивный кинжал. От его тяжести внезапно заболели руки.
- Ты о серпе?
- Даже не пойму серп это или полумесяц, или что-то другое.
- Это знак Алаис.
- Кого? – Дездемона нахмурилась. Имя показалось ей знакомым. Оно как будто звучало во снах.
- Самого могущественного и красивого божества во вселенной. Им пользуется все, кто хотят приобрести могущество или вернуть себе назад приятный вид.
- Я не знаю о таком божестве.
- Это потому что ты безграмотна, как и большинство людей.
Дездемона нервничала и сама не заметила, как поранилась о серповидную рукоять. Ее насечки оказались острыми.
- Спрячь кинжал за корсаж, - посоветовал Ловкач. – Когда придет брачная ночь, он тебе понадобится, если не захочешь разделить участь братьев.
Золоченые ножны предохраняли от ранений, но сунуть кинжал за корсаж все равно было рискованно из-за насечек на рукояти. Однако выбора не осталось. Не расхаживать же по дворцу с оружием. Вернуть его назад уже не было возможности. Ловкач заполз по колонне на потолок и оплел его собой, будто красной паутиной. Он видоизменялся перед тем, как совсем исчезнуть.
- Если трупы не примут к утру чудовищный вид, то я удивлюсь, - пробурчал он с высоты. – Все, кого топят моргены, видоизменяются. И твои мертвые братья могут стать монстрами, и ты сама, если только не изгнать чудовище с королевского трона Оквилании. Только ты можешь это сделать. Лишь у тебя одной будет шанс остаться в его спальне наедине с ним. Вот тут-то у тебя и будет возможность с ним справиться. Перед символом Алаис уязвимы все, даже моргены. Так что не потеряй кинжал. Кроме него тебя ничто не спасет от смертельных объятий морского чудовища.
- Постой! Почему ты так уверен, что именно король чудовище?
- Сама убедишься, когда его разденешь, - Ловкач нагло свесил темную голову с уродливыми наростами. – Голова у него хороша, но изъяны тела легко скрыть одеждой. Как видишь, я и сам пользуюсь чем-то вроде мантии.
О том, каков Ловкач под накидкой, ей и думать не хотелось. Она и так уже заметила достаточно, чтобы испытывать к нему легкое отвращение. Но вот мысль о том, чтобы раздеть Морана, с самого начала была соблазнительной. Кто бы он ни был, но кроме страха он вызывал еще и томление.
- Что если у меня не хватит смелости убить даже чудовище?
- Морские боги давно присматривались к тебе, как к избранной. Быть их избранницей это означает стать жертвой. Тебе пора выбирать, кем ты хочешь быть: жертвой или героиней.
Красный лоскут накидки Ловкача был видел на потолке еще миг, а потом его будто поглотила мгла.
Дездемона спустилась вниз. Стоять одной на галерее вдруг стало неприятно, но и внизу рядом с готовыми к погребению телами братьев, оказалось не лучше. Хоть тела и забальзамировали, от них неприятно пахло тиной и водорослями. Посиневшая кожа пугала, а на ушах и лбах покойных наросло что-то вроде ракушечника. Казалось, что трупы деформируются. Ловкач на что-то такое и намекал. Трупы ее шести братьев стали напоминать подводных жителей, какими их описывают в легендах.
Дездемона захотела прогнать это впечатление. Ловкач просто ее запугал. Она наклонилась, чтобы поцеловать на прощание старшего брата. В дорогу она всегда провожала братьев поцелуем. Погребение это тоже путь, просто последний.
Не успела она наклониться ко лбу брата, как заметила, что мертвые губы от чего-то топорщатся. Стоило слегка на них нажать, и изо рта трупа выпала жемчужина.
Король возник внезапно, будто алый призрак, выросший из-под пола. Дездемона даже не слышала его шагов. Не удивительно, если вместо ног у него щупальца. Главное, чтобы он не вцепился этими щупальцами ей в горло. Хотя сейчас уже все равно. Горе душило изнутри. Она плакала. Моран смотрел на слезы, катящиеся по ее щекам, как на что-то непонятное. Он разве никогда не видел плачущих людей? Если до сих пор жил под водой, то, наверное, не видел.
Плакала ли когда-либо его мать, похищенная водяным? Дездемона не осмелилась спросить его об этом. Моран вел себя так холодно, будто она его чем-то прогневила. На трупы в саркофагах он вообще косился, как на нехорошую примету. Если это он их убил, то его неприязнь понятна.
Есть поверье, что трупы снова кровоточат, когда убийца оказывается рядом. Но утопленники, которые погибли не от ран, а от удушья, кровоточить не могут. Разве только из них польется гнилая вода.
Дездемона покосилась на Морана. Стыдится ли он невесты, которая в родстве с торговцами? Ее братья всего лишь купцы, погибшие во время обратного плавания к родным берегам. Он считал, что если их погребут с почестями, как героев, то ей станет легче?
- Их ровно шесть! – Моран обошел вокруг саркофагов. – Я думал, будет другое число. Похоже, у нас с тобой больше общего, чем я предполагал изначально.
- Для тебя является особенной цифра шесть? – изумилась Дездемона.
- Если она касается чьих-то братьев, то да, - Моран жестом отослал жрецов. Обычно они вели себя настолько горделиво, что не позволяли никому прерывать службу, но нового короля они тут же послушались и в молчании удалились.
- Я знаю, что в случае с родней число шесть может стать сущим проклятием, - признался Моран, когда рядом не осталось никого, кроме трупов. А мертвые свидетели беседы, как всем известно, не считаются.
Раньше Дездемона мечтала оказаться с красавцем-королем тет-а-тет, но сейчас она испугалась и возмутилась. Моран чем-то напоминал хладнокровного безумца, который поощряет всевозможные извращения.
- Как ты смеешь называть моих братьев проклятием? Они были единственными людьми, которые по-доброму ко мне относились.
Моран изумленно вздернул брови. В полумраке замковой крипты он выглядел одновременно и пугающим, и бесподобно красивым. Корона ему очень шла.
- На земле и в море формируются разные семьи, - после паузы вздохнул он. – Кто-то от своих семей добра не видит, а кто-то не умирает даже после смерти.
У Дездемоны на миг возникло чувство, что в шести трупах теплиться жизнь. Но все ее братья не дышали, ощущение было ложным.
- Не плачь! Больше я не позволю жителям Оквилании строить корабли и уплывать в чужие края, - пообещал Моран. – Для людей, занявшихся мореплаванием, всегда существует риск не вернуться обратно.
- Но многие хотят вести торговлю с заморскими странами. Ты им запретишь?
- Моим подданным не стоит заниматься купеческим делом и зря погибать.
- Они тоже твои подданные, - Дездемона не отрывалась от лиц мертвых братьев. – Или все твои подданные живут под водой?
Это была провокация, но Моран не рассвирепел, как она ожидала.
- Точно не там.
- Там никому не подчиняются?
- Там уже есть царь. А у меня как будто нет подданных ни там, ни здесь.
- Здесь у тебя есть рабы, целое государство запуганных рабов.
- Которые вообще меня не слушаются. Например, тебе я велел прекратить плакать.
У него что вообще нет сердца? Или есть морской комок щупалец вместо него в груди?
- Как можно не рыдать на похоронах собственных братьев? Вот ты бы...
- Если б кто-то уничтожил моих братьев, я бы дал ему награду.
Дездемона глянула на Морана так, будто он дал ей пощечину. Как можно было вообще такое ляпнуть, даже в ярости, но Моран не жалел о собственных словах.
- Ты не хочешь, чтобы они стали твоими соправителями, поэтому...
- Нет, я не хочу, чтобы они предпринимали хоть что-то.
- Почему?
- Потому что когда они что-то делают, случается беда.
Моран случайно хлестнул подолом мантии по одному из саркофагов. На миг ей показалось, что под мантией у него шевелится нечто чудовищное вместо ног.
- Трупы двигаются! – Дездемона попятилась от саркофага со старшим братом. Под его кожей что-то дергалось.
- Это морские гады, типа крабов, - разубедил ее Моран. – Они заползают под кожу и в глотку, чтобы пожрать тело изнутри. Поэтому утопленников лучше выкидывать назад в пучину, иначе паразиты обглодают их кости и станут подкарауливать уже живых жертв.
- Так почему же ты не оставил тела на берегу ждать прилива, а велел принести их сюда?
- Из-за земных традиций. На земле пышные похороны поощряют так же, как торжественные свадьбы. Только не думай, что ради соблюдения траура я отлажу наше бракосочетание.
- Но в Оквилании принято выдерживать траур по девятнадцать дней на каждого покойного родственника.
- Пора менять правила. Я прибыл сюда, чтобы все переиначить. Ты же не хочешь, чтобы нашу свадьбу отложили почти на год? – Моран нежно коснулся жемчужной подвески от фероньерки у нее на лбу.
Какие холодные у него пальцы! Ее лоб будто окатили ледяной водой. Дездемона отпрянула и уперлась спиной в один из саркофагов. Моран разочарованно вздохнул.
- Земные девушки так пугливы!
- Земные! Морские! О чем ты вообще толкуешь? – Дездемона хотела сорвать жемчужное ожерелье с шеи. Ей показалось, что оно начало ее душить. Тяжелое платье из зеленой парчи, отороченной соболиным мехом, оказалось слишком туго зашнурованным. Она ощутила, что задыхается.
- Не подходи близко к морю, - вдруг посоветовал Моран.
- Почему? Там опасно?
- Будущей королеве не пристало бродить по песку, как простой продавщице устриц.
Он не это хотел сказать! Дездемона раскусила какую-то хитрость.
- Попрощайся с братьями сегодня ночью. Раз уж они тебе так дороги, можешь их оплакать. Завтра их замуруют в стенных нишах так, чтобы они не смогли оттуда выбраться.
Моран чуть не хлестнул ее полой мантии, когда уходил. Чем он был так разгневан? И почему говорил о мертвых, как о живых и опасных существах?
Дездемоне надоело с ним пререкаться. Хорошо, что он ушел. Она вынула обрывки водорослей и ракушки из темных кудрей братьев. Все они лежали в саркофагах так мирно.
Сэмюэль, Бронвин, Фрей, Энрико, Скотт и Финлей. Имена дала им мать, которая тоже уже мертва. Все шестеро были погодками. Позже них всех на свет родилась Дездемона. Возможно, она и умрет последней. Ей в голову ударило видение, как она тонет, а кто-то над водой смеется. Лицо зеленой дивы было уже сверху над ней, а не в воде.
Дездемона с трудом освободилась от видения. Жемчужные бусы впились в шею и как будто душили. Наверное, Вайра их слишком туго застегнула. Дездемона попыталась ослабить застежку, но не смогла.
Ловкач больше не появлялся, хотя сейчас был удачный момент. Из крипты все ушли. Галерея над залом для погребений тоже была пуста. Но красный лоскут знакомой накидки больше нигде не мелькал.
Зато у нее была возможность осмотреть трупы братьев. В посиневших губах каждого из них обнаружилось по жемчужине. Что-то похожее на жемчуг, как шрапнель, усыпало их посиневшую кожу. У младшего брата Финлея была оторвана одна рука. Вместо нее к плечу приросло что-то вроде клешни. У Фрея вместо глаз и зубов были вставлены в плоть жемчужины, у Бронвина вместо ушей появились раковины. Или это уши видоизменились до формы раковин?
Замуровать их, чтобы они не выбрались? Что за выражение! Они ведь не дышат! Они мертвы и неподвижны. Посеревшая плоть уже источает гнилостное зловоние, хоть бальзамировщики и потрудились над трупами. Мускус, ладан и благовония, курящиеся на треножниках, не могли изгнать стойкий запах гниющих водорослей и чего-то чисто морского. Такое впечатление, что чудовище из тины и песка, забралось в крипту и тихо сидит здесь. Дездемона обернулась в ожидании, что по проходу, царапая мраморный пол щупальцами, ползет сам Дарунон, но кругом было пусто.
- Либо жертва морю, либо твой каприз, - донеслись откуда-то издалека голоса, казавшие не человеческими. Они журчали, как текучая вода.
Дездемона двинулась на звуки. Плакать всю ночь над трупами братьев было неразумно. А вот подслушать чужой разговор никогда не будет лишним. Мало ли что задумали недруги, притаившиеся во дворце. Любое упоминание о жертве морю было для нее фатальным, учитывая то, кто под этой жертвой изначально подразумевался.
- Мы поощряем забавы, но если вдруг придется вскипятить воду в море, чтобы прогнать могущественного врага, то договариваться придется уже не с нами, а с Ясмин. У тебя с ней вроде бы хорошие отношения.
Голоса доносились с галереи, украшенной стрельчатыми арками, которая протянулась прямо возле моря. Один ее конец упирался в пристань с гондолами. Там и расхаживал Моран. А кто-то из воды окликал его. Руки с перепонками потянулись снизу из воды и чуть не ухватили подол его мантии. В воде зазвучал журчащий смех.
- Я справлюсь и сам, - огрызнулся Моран.
- Но в альянсе с нами тебе комфортнее, - возразил сразу хор торжествующих голосов. – В воде мы твои глаза, и уши, и твое главное оружие.
Кругом благоухали гирлянды из камелий и роз, обвивавших арки. Из-за них галерея казалась райским уголком, но голоса из воды как будто звали в морской ад. То ли руки, то щупальца потянулись к ампельным растениям, но вместо них коснулись лишь подножия арки, и та вдруг пошла трещинками.
- Не громите здесь ничего! – Моран наступил кому-то на руку, раздался визг.
- Верно, дворцы это не корабли, - обиженно отозвался кто-то. – Их быстро не потопишь.
Разом рассмеялись несколько голосов. Сколько их там в воде? Дездемона попыталась сосчитать. Один, два, три... шесть! Моран обмолвился о том, что шесть это роковое число.
Главное, чтобы ее никто не заметил. Дездемона спряталась за колонной. Ей точно не померещилась. В море были шестеро неопределенных существ, и Моран с ними говорил. На человеческом языке! Речь вдруг зашла о назойливых послах, только что отбывших на свою родину в Тиории.
- Ты правильно определил. Они мешают, - подтвердили, будто оракулы, сразу шесть голосов. – Они могут стать серьезной угрозой, если доплывут назад в свою огненную страну к берегам с пламенными водопадами. Но вот если не доплывут... - голоса вдруг стали лукавыми.
- И что? – Моран разозлился. - Вам нужен мой приказ?
- А как же иначе, ведь ты теперь король, а мы-то все не короли, - шесть голосов нагло засмеялись из воды, но Моран не обиделся.
- Это вы верно сказали, - хладнокровно подтвердил он. – Правит лишь самый сильный.
- Только не выпускай когти и магию!
- А вы не распускайте языки!
На миг наступило молчание.
- Послы из Тиории, действительно, угроза, - после паузы подал голос кто-то один.
- Так потопите их!
Моран точно это сказал? Она не ослышалась? Дездемона затаила дыхание. А вот шестиголосый хор в воде противно рассмеялся.
- Мы так и думали, что еще тебе понадобимся! Не беспокойся. Сепфора ни о чем не узнает, если только кто-то не даст ей подводное зеркало, чтобы она за нами проследила.
В воде послышалось хлюпанье и барахтанье. Целая стая отплывала от берега. Моран не отходил от причала. Казалось, он тоже хочет снять мантию и уплыть. А уплывать ему было надо исключительно для того, чтобы потопить чьи-то корабли.
Вот кто стал причиной гибели ее братьев! Дездемона не хотела в это верить, но все стало очевидно.