я выбрала тебя, Галли

Лия сидела на холодном полу, спиной опершись о потрескавшуюся бетонную стену. Каждый вдох отзывался в груди болью, будто воздух был не кислородом, а сотнями острых осколков. Она дышала тяжело, с хрипом, будто в лёгких застряли уголь и пепел. Голова кружилась, перед глазами плавали тёмные пятна, будто кто-то разлил тушь по воздуху. Всё тело ломило - от плеч до кончиков пальцев, - мышцы сводило судорогами. На губах чувствовался солоноватый вкус крови.
Кровь... она текла. Тёплая, липкая, густая. Лия машинально опустила взгляд - нож всё ещё торчал у неё из боку, рукоять дрожала от каждого её вздоха. От этой картины стало дурно. Она едва не выронила остатки сознания, но заставила себя остаться здесь, в реальности. Если сейчас потеряет контроль - это конец.
Воздух вокруг был тяжёлый, пропитанный гарью и запахом железа. Дым полз по полу, клубился у стены, к которой она прислонилась, и постепенно поднимался вверх, словно чёрная тень. Где-то вдалеке трещал огонь. Лия даже не знала, что горело - стены, обломки, может, всё здание. Но пламя приближалось, и она это чувствовала каждой клеткой тела.
Пальцы дрожали. Она подняла руку, хотела прижать ладонь к ножу, но не смогла — боль была такой острой, что из груди вырвался тихий, сдавленный стон. Она зажмурилась, крепко прикусила губу, чтобы не закричать. И тогда поняла: она всё ещё жива. Это уже что-то.
Мир качался, стены будто плавились. Голова гудела от ударов, полученных во время схватки. Перед глазами всё время вспыхивали вспышки - лица, движения, окрики, стук ударов, нож в руке Джексона. Всё вертелось в голове, будто кошмар, от которого нельзя проснуться. Лия попыталась сфокусироваться, заставить себя думать. Что сейчас? Что дальше?
И только теперь она заметила - тишину. Давящую, мёртвую тишину. Ни шагов, ни голосов. Только её дыхание и треск где-то за стеной. Лия медленно повернула голову, чувствуя, как мышцы шеи будто затвердели от боли.
И тогда она увидела её.
Джейн.
Тело Джейн лежало всего в нескольких шагах. Лицо её было бледным, почти серым, глаза закрыты. Одна рука безвольно вытянулась в сторону, пальцы словно тянулись к чему-то - может, к Лие, может, просто к жизни. Вокруг Джейн расползалось тёмное пятно - кровь, много крови.
На несколько секунд Лия замерла. Просто смотрела. Потом едва шевельнув пересохшими губами, выдохнула:
- чёрт... Джейн...

Лия попыталась подняться. Сначала просто немного приподняться - оторвать спину от холодного, неровного пола, найти хоть какую-то точку опоры, за которую можно ухватиться. Её пальцы с трудом нашли стену позади, шершавую, местами покрытую трещинами и пылью, а кое-где - пятнами крови, возможно её же. Рука дрожала, тело будто не слушалось. Она зацепилась кончиками пальцев, потянулась вверх, но мышцы живота свело острой судорогой. Из груди вырвался хрип - короткий, резкий, как рывок воздуха, который не дышится.
Она упала обратно, больно ударившись плечом о бетон. Мир перед глазами дрогнул, расплылся - всё будто заволокло туманом. В ушах гулко стучало сердце, каждый удар отдавался в голове тяжёлым глухим звуком, будто кто-то бил по металлу.
Она выдохнула, рвано, со стоном. Горло саднило от крика, от усталости, от того, что в груди будто сидел ком дыма. Пахло гарью и железом - таким резким, будто воздух пропитался её собственной кровью.
Лия чуть повернула голову. Где-то рядом на полу тянулась тёмная дорожка крови - её кровь. Она стекала по боку, собираясь в густую лужу, которая медленно, неумолимо ползла по полу. Тепло уходило из тела вместе с этой кровью.
- чёрт... - выдохнула она, хрипло, почти беззвучно.
Её взгляд упал на нож. Рукоять всё ещё торчала из её бока, чернея в полумраке. Металл поблёскивал в отблесках тусклого света, где-то за стеной потрескивал огонь, и эти отблески казались почти живыми - как будто сам нож дышал, медленно, вместе с ней.
Она понимала, что если не вытащит его - не сможет идти. Но если вытащит... тогда, может, уже и не встанет никогда.
Сжав зубы, Лия осторожно потянулась к рукояти. Пальцы дрожали, будто чужие. Кончиками коснулась холодного металла. От этого прикосновения по телу пронеслась волна боли - быстрая, как удар током. Лия крикнула сквозь зубы, тело выгнулось, но она не остановилась. Сжала рукоять сильнее, чувствуя, как липкая кровь делает металл скользким.
- давай... - выдохнула она, едва слышно, будто уговаривая себя - просто... вытащи его.
Она считала про себя: один... два... три... Но на «три» лишь сильнее стиснула зубы - и не смогла.
Мир пошатнулся. Пот потёк по вискам, смешиваясь с кровью. Перед глазами всё плыло, звуки стали глухими, как будто кто-то опустил над головой толстое стекло. Нож словно стал частью её тела, чужеродной, но неотъемлемой.
- не могу... - сказала она, едва слышно, откидываясь обратно к стене.
Пальцы разжались сами собой. Нож остался там, торчащий, неподвижный, словно насмехался над ней. Лия смотрела на него несколько секунд - тяжело, устало, без злости. Она вдруг поняла, что этот кусок металла - сейчас единственное, что удерживает её жизнь. Вытащи - и кровь хлынет сильнее. Пусть больно, но он хотя бы «закупоривает» рану.
Она глубоко выдохнула, ощущая, как с каждым вдохом в груди будто вспыхивает пламя.
- ладно... - шепнула, голос дрогнул, будто внутри всё ломалось.
Рука бессильно соскользнула по боку, оставляя на коже грязный след крови. Она снова упёрлась спиной в холодную стену, чувствуя, как от неё тянет каменным холодом, но этот холод хоть немного спасал - глушил жар, боль, всё.
Голова опустилась на грудь, дыхание сбилось. Тело сотрясали мелкие судороги, словно мышцы не могли решить, сдаться или бороться. Каждый вдох был пыткой, каждое движение - отдельной мукой.
Её взгляд снова метнулся к тому месту, где лежала Джейн. Сквозь размытую пелену она видела очертания тела, неподвижного, но всё ещё такого живого в её памяти. Ей хотелось подползти к ней, позвать, но она знала - сейчас любое движение может стать последним.
По губам прошёлся привкус крови. Она медленно, с усилием, вытерла рот тыльной стороной ладони. Пальцы оставили грязный след на щеке.
Всё вокруг будто затихло. Только редкие трески - где-то рядом рушился металл, падали куски потолка. Воздух становился всё гуще, дышать было тяжелее, и боль в боку пульсировала в такт сердцу.
Она подняла взгляд на потолок, где пробивались полосы дыма. Где-то наверху, за стенами этого ада, был воздух. Жизнь. Галли. Все остальные. Но до них - вечность.
Она прикрыла глаза, чувствуя, как под веками собираются слёзы, горячие, солёные. Они скатились по её лицу, оставив дорожки на грязи и крови.

Пол под ней холодный, липкий, пропитанный кровью - её собственной. Лия чувствует, как каждая попытка вдохнуть превращается в испытание. В груди давит, всё тело горит от боли, но она уже не различает, где именно - будто вся превратилась в один сплошной пульсирующий источник боли. Губы пересохли, язык словно из наждака, в ушах стучит кровь. Всё внутри кричит, чтобы она просто легла и перестала двигаться. Но взгляд, упавший на тело Джейн, пробуждает в ней что-то другое - упрямство, страх, желание не сдаваться.
- Джейн... - голос едва слышный, будто шёпот между ударами сердца.
Девушка напряглась, вытунула руку вперёд. Слишком далеко. Она сжимает зубы и начинает ползти. Рука за рукой. Толкает себя ногами, хотя каждая попытка отзывается в боку вспышкой боли. Нож будто живой - режет, двигается внутри, будто хочет вырваться. С каждым движением из-под него вытекает новая порция крови. Она чувствует, как под ладонями скользко, слышит, как под пальцами шлёпает и липнет собственная кровь.
Дышать невозможно. Каждый вдох - как ржавый гвоздь в лёгких. Мир перед глазами расплывается, стены плывут, потолок будто наклоняется к ней. Лия моргает, стирая кровь, которая затекла в глаза, и снова тянется вперёд. На секунду кажется, что она упадёт лицом прямо в кровавую лужу - но нет, упирается ладонью, толкается, ещё немного.
За ней остаётся тёмный след, густой и блестящий. След жизни, которая уходит с каждым движением.
- Джейн... - снова шепчет она, губы дрожат, дыхание рвётся.
Наконец - она рядом. Тело Джейн лежит неподвижно, странно изогнувшись. Волосы раскиданы, на лице засохшие пятна крови, губы бледные. Кровь из раны на боку уже почти не течёт - или просто нечему течь. Лия опускается рядом, упирается рукой в пол, чувствует, как кружится голова.
- Джейн, слышишь меня?.. - она касается её плеча, чуть трясёт. Голос ломается - Джейн!
Ответа нет. Только тихое капанье - где-то сверху падает вода или кровь. Лия снова трясёт подругу, сильнее.
И вдруг - лёгкое движение. Почти незаметное. Джейн чуть шевелит пальцами. Лия замирает, не верит.
- Джейн?..
Глаза Джейн медленно открываются. Мутные, почти стеклянные, но живые. Зрачки дрожат, взгляд блуждает, пока наконец не находит Лию.
Дж-  Ли... - срывается тихо, сипло, как будто каждое слово царапает горло.
Этот хриплый, почти неузнаваемый голос будто пронзает Лию изнутри. Она выдыхает с судорожным облегчением, но слёзы не идут - не осталось сил. Только губы дрожат, только руки цепляются за Джейн, будто боится, что та снова исчезнет.
- я здесь... слышишь, я здесь... - прошептала она, но сама не верит в собственные слова.
Воздух густой, пропитан запахом крови и металла. Лампа где-то мигает, и с каждым вспыхиванием свет ложится на их лица - одно бледнее другого. В этом свете видно, как дрожат руки Лии, как на губах Джейн появляется лёгкий след крови, когда она пытается вдохнуть.
Лия тянется, осторожно приподнимает голову подруги, чувствует, как по её руке стекает чужая кровь. Всё вокруг становится тихим, будто мир замер, наблюдая за ними. Только их тяжёлое, прерывистое дыхание.
- держись... - едва слышно выдохнула Лия - просто... держись.
И её собственное тело снова обмякает, она едва удерживается, чтобы не упасть рядом. Боль возвращается, давит, но сейчас - неважно. Главное, что Джейн жива. Пока что.

Лия сидела на холодном полу, опираясь рукой о липкое пятно крови, которое уже высыхало на камне. Она не чувствовала пальцев - казалось, всё тело онемело. Только боль. Боль и дрожь, проходящая по позвоночнику, когда она смотрела на Джейн. Та лежала, едва дыша, с полузакрытыми глазами, и каждый её вдох звучал, как треснувший шепот.
- Джейн... - хрипло произнесла Лия, сжимая её холодную руку - всё будет хорошо, слышишь? Мы выберемся. Я помогу тебе. Я помогу...
Джейн попыталась повернуть голову. На её губах мелькнула тень улыбки - слабая, почти неразличимая, будто она понимала, что это ложь, но всё равно ценила попытку.
Дж- не надо, Ли... - выдохнула она. Голос сорвался, будто проскрипел между сломанных нитей - я... уже знаю.
- что знаешь? - Лия резко качнула головой, будто пытаясь стряхнуть панику - не смей, слышишь? Не смей так говорить. Ты выживешь. Мы всё исправим, я...
Дж- нет - Джейн медленно моргнула, глаза чуть затуманились - не в этот раз.
Воздух между ними стал тяжелее. Лия сглотнула, но ком в горле не проходил. Её губы дрожали, руки были покрыты чужой и своей кровью.
- не говори так - прошептала она, едва удерживая голос - прошу. Просто... не говори.
Дж- Ли, послушай... - Джейн с трудом втянула воздух, грудь вздрогнула, и изо рта вытекла тонкая струйка крови - у тебя есть шанс. Ты должна выжить. Ты должна дойти. Обещай...
- я не оставлю тебя - ответила Лия. Слёзы смешались с кровью на её лице, стекали вниз, оставляя тёмные полосы - не могу.
Джейн чуть усмехнулась, но в этом звуке не было радости - только усталость.
Дж- как всегда.
На секунду повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и глухим капаньем где-то рядом. И вдруг, Джейн хрипло произнесла:
Дж- подвеска.
Лия моргнула, не поняв.
- что?
Дж- возьми... мою подвеску - прохрипела Джейн, еле шевеля губами.
Лия замотала головой.
- нет. Нет, ты... она твоя.
Дж- Лия! - вдруг резко, почти криком, выдохнула Джейн. Голос дрогнул, но в нём мелькнула та сила, которую Лия помнила - та Джейн, что всегда держалась до последнего. - мать его, возьми эту подвеску!
Лия замерла. В груди всё сжалось. Её дыхание стало рваным, словно лёгкие не выдерживали тяжести происходящего. Она смотрела на подругу - ту, которая тогда помогла ей, ту, без которой она сейчас уже была бы мертва, ту, с которой спасалась от смерти. Ту, которая сейчас умирала у неё на руках.
Руки дрожали. Она потянулась вперёд, осторожно коснулась холодной шеи Джейн, где висела подвеска - простая, металлическая, со стертым гравированием. Осторожно, будто боялась сломать, сняла её. Цепочка прилипла к коже, покрытой кровью.
Лия зажала подвеску в ладони. Холод металла обжёг. На секунду она просто смотрела на неё - и не могла дышать. Потом, сдавленно всхлипнув, надела её себе на шею.
Джейн слабо улыбнулась.
Дж- вот... так - прошептала она - теперь... хоть часть меня... будет с тобой.
Лия покачала головой, сдавленно, почти беззвучно.
- нет... не говори так. Не надо, Джейн. Пожалуйста.
Джейн моргнула. Её зрачки уже начали стекленеть. Она, кажется, хотела сказать ещё что-то. И всё же - сказала. Едва слышно. Слов так мало, но в них - всё, что осталось от неё:
Дж- живи... за нас обеих.
Лия не сразу поняла, что эти слова - последние. Потому что Джейн всё ещё смотрела на неё, взглядом полным нежности и тишины. А потом... глаза слегка дрогнули - и остановились. Тело будто стало легче. Грудь больше не поднялась. Воздух между ними замер.
- Джейн?.. - прошептала Лия, не веря - Джейн!
Она тряхнула её плечо. Ещё раз. Сильнее.
- прошу тебя, Джейн! Ну же...
Тишина.
Лия выдохнула - коротко, резко, как будто ей вонзили нож в сердце. Слёзы наконец прорвались.
- нет... нет, пожалуйста... - голос рвался, слова захлёбывались в рыданиях -  Джейн... прошу...
Она качала головой, снова и снова, будто могла вернуть её этим движением. Но всё уже кончилось. В этом холодном, пропитанном кровью помещении осталась только она - Лия, подвеска, и мёртвое тело, которое когда-то дышало, спорило, спасало её.
И теперь, среди этой звенящей тишины, единственное, что слышно - это её шёпот, сорванный, полный боли:
- Джейн... пожалуйста... не оставляй меня...
Подвеска у её шеи холодит кожу. И этот холод будто медленно разрастается внутри - туда, где только что было сердце.

Лия не до конца осознает, что произошло.
Всё вокруг словно тонет в вязкой, глухой тишине.
Никаких звуков - ни треска пламени, ни далёких криков, только редкое, хриплое дыхание самой Лии.
Она смотрит на Джейн, и только теперь осознаёт - грудь больше не поднимается.
Глаза, которые ещё секунду назад смотрели на неё, теперь застыли. Пустые.
Безжизненные.
- Джейн - голос едва вырывается из пересохшего горла, похожий на шёпот, на отчаянный стон - Джейн... нет...
Лия тянется к ней обеими руками, дрожащими, в крови, прижимает ладони к щеке подруги.
Холод.
Слишком быстро холод.
Она не выдерживает и опускает голову на грудь Джейн. Щекой чувствует ткань, пропитанную кровью, липкую, уже почти чёрную.
Слёзы падают одна за другой - прямо на мёртвое лицо.
- прошу тебя... пожалуйста - хрипит она, задыхаясь - не уходи. Слышишь?..
Голос ломается, будто трескается где-то внутри.
Она говорит это снова, и снова, хотя знает - ответа не будет.
Никогда больше.
Пальцы Лии вцепляются в одежду Джейн, она прижимает её к себе, будто хочет согреть, будто всё ещё можно вернуть тепло, вдох, жизнь.
Но тело остаётся неподвижным.
И от этого становится невыносимо.
Воздух вокруг густеет от запаха крови и дыма.
Глаза жжёт, но не от огня.
Она просто плачет. Без звука, без слов. Слёзы текут, падают, исчезают в тёмных пятнах.
Мир сжимается - больше нет ничего, кроме них двоих.
Ни Джексона, ни боли, ни выстрелов где-то вдалеке. Только холодная грудь под щекой и тишина.
- я не смогла... - выдыхает она - я должна была... я должна была спасти тебя.
Руки дрожат. Она гладит спутанные волосы Джейн.
Но теперь в каждом движении - отчаяние, которое режет сильнее ножа.
Лия тихо шепчет что-то несвязное - обрывки фраз, обещания.
Потом просто замолкает.
Слёзы иссякли.
Тело будто выжжено изнутри, всё в ней горит, но уже не от боли в боку, не от крови.
Просто пустота.
Она долго сидит так - не зная, сколько минут прошло.
Может, минуты, может, секунды.
Просто держит Джейн, потому что отпустить - значит признать.
А признать - значит потерять окончательно.
И только когда первый глухой грохот где-то вдалеке напоминает о мире за этой комнатой, Лия поднимает взгляд.
На лице Джейн застыло выражение покоя, которого не было в её жизни.
И от этого становится ещё больнее.
Лия закрывает ей глаза, дрожащими пальцами, потом вновь прижимает к себе, шепчет почти неслышно:
- прости... я не спасла тебя. Снова...
Тишина отвечает ей тем же.
Но в этой тишине теперь звучит сердце Лии - одно, упрямое, разбитое, но всё ещё живое.

Огонь медленно подбирался ближе.
Он уже не был просто отблеском на стене -  теперь он дышал, шевелился, живой и голодный.
Воздух стал густым, горячим, как будто в нём растворили пепел. Дышать было тяжело, каждое движение вызывало кашель.
Лия сидела на холодном полу, но даже через ткань чувствовала - камень под ней нагревается, становится горячим, как сама боль внутри.
Она не плакала больше. Слёзы закончились вместе с Джейн. Глаза опухли, красные, безжизненные. Она просто смотрела вперёд, не мигая, и только её грудь медленно поднималась и опускалась - будто тело ещё не осознало, что всё кончено.
Перед ней - мёртвое тело Джейн.
Такое тихое, неподвижное, словно само стало частью этого пепла. Лия смотрела на неё долго, пока не почувствовала, как в боку снова заныло. Сначала слабо. Потом боль усилилась, медленно, как волна, и снова пронзила всё тело.
Она опустила взгляд - нож всё ещё торчал в ней. Сталь блестела в дрожащем отблеске огня. Рукоять скользила от крови, и каждый вдох отзывался в теле тупой пульсацией.
Лия провела рукой по лицу, оставив кровавый след.
- нужно... нужно вытащить - прошептала она, едва слышно. Голос сорвался. Ей казалось, будто слова застревают где-то в горле, так же, как нож застрял в её боку.
Собрав остатки сил, она попыталась отползти к стене. Каждое движение отзывалось в теле вспышкой боли. Колени скользили по липкому полу - следы крови тянулись за ней, как тень. Казалось, что вся комната состоит из крови: пол, руки, одежда, даже воздух пах ей.
Она добралась до стены, прижалась спиной к холодному бетону. Холод был почти приятным - хоть какое-то ощущение, не похожее на боль. Но дышать всё труднее. В горле сухо, губы потрескались, язык лип к нёбу.
Лия подняла взгляд - впереди, через полуобрушенный дверной проём, клубился дым. Огонь уже был близко. Он плясал по стенам, как живое существо.
И тогда в ней что-то щёлкнуло - где-то глубоко внутри. Страх уступил место решимости. Пусть будет больно. Пусть течёт кровь. Но если она ничего не сделает - просто сгорит здесь, рядом с Джейн.
Она положила ладонь на рукоять ножа. Пальцы дрожали. Кожа под ними скользкая, липкая, словно нож живёт своей жизнью.
- только спокойно - прошептала она - один... два... три...
Она не дала себе времени передумать.
На счёт три - дёрнула. Боль ударила, как ток.
Острая, мгновенная, безжалостная. Воздух вырвался из лёгких вместе с громким, отчаянным криком - таким, что эхом прошёл по пустому помещению. Звук будто разорвал тишину на части.
Нож выскользнул из тела медленно, с мерзким, влажным звуком. Кровь сразу хлынула наружу, горячая, густая, словно вытекающая жизнь.
Лия резко выронила нож - тот с глухим стуком ударился о пол, оставив под собой алое пятно. Дыхание сбилось. Она пыталась зажать рану руками, но пальцы только сильнее скользили в крови. Кровь текла между ними, капала на пол, стекала по запястьям. Тепло под ладонями быстро сменилось липким холодом.
Лия стиснула зубы, из груди вырвался сдавленный стон. Мир плыл перед глазами.
Она чувствовала, как теряет силу, как будто с каждым ударом сердца уходит ещё немного жизни. Воздух дрожал от жара.
Всё вокруг казалось зыбким - стены, потолок, даже собственное тело. Огонь уже лизал двери, трещал, наползал ближе.
Свет пламени отражался в лужах крови, превращая их в что-то живое, жуткое.
Лия пыталась дышать, но каждое движение грудной клетки отзывалось новой вспышкой боли.
Она снова зажала бок обеими руками, сжала до хруста пальцев. Кровь всё равно текла.
- чёрт... - выдохнула она. Голос был еле слышен, сорванный, сдавленный
Она запрокинула голову, прислонилась затылком к стене. Холодный бетон обжигал кожу, но это помогало не потерять сознание.
Лия старалась не смотреть на нож - на эту блестящую, чужую, проклятую вещь, которая только что была частью её тела. Но взгляд всё равно скользнул к нему. Он лежал рядом, весь в крови. Её крови.
И вдруг она поняла - он будто смотрит на неё, этот нож. Как напоминание. О боли, о Джейн, о том, что если сейчас опустит голову и закроет глаза - уже не откроет.
Лия стиснула зубы.
Сердце грохотало в груди, как барабан.
Она заставила себя дышать ровно, хотя каждый вдох казался ударом.
Свет огня становился всё ярче, тени плясали по стенам, превращая комнату в ад.
И посреди этого ада - она. Израненная, полуживая, но ещё держащаяся. Ещё не сгорела.
Пламя трещит громче. Воздух гудит.
Но Лия всё ещё сидит у стены, живая, хоть и разбитая, вся в крови. В глазах - боль, усталость, страх. И где-то глубоко под всем этим - тихое, упрямое желание дышать.
Пока может.

Огонь уже полз по стенам, облизывая их жадными языками пламени. Воздух стал густым, горячим, будто в нём растворили раскалённый металл. Каждый вдох отдавался болью в груди. Лия едва удерживала глаза открытыми - всё плыло, стены будто качались, как в кошмаре. Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Рука всё ещё лежала на боку, где рана - горячая, липкая, пульсирующая болью. Кровь сочилась сквозь пальцы, растекаясь по полу.
Стиснув зубы, Лия всё-таки попыталась подняться. Пальцы дрожали, она схватилась за стену, оставляя на бетоне тёмные следы крови. Сделала рывок, но ноги подкосились. Воздух вырвался из груди резким стоном, и она снова опустилась вниз, ударившись коленом. Каменный пол встретил её жестоко. В ушах зазвенело, перед глазами потемнело.
Она снова попыталась подняться, хотя знала - бессмысленно. Всё тело словно налилось свинцом. С каждым движением в боку что-то дергалось, жгло изнутри, будто кто-то вращал нож прямо в ране. Голова кружилась, и ей стало страшно: а вдруг она просто не сможет больше дышать?
Лия сдалась. Рухнула на бок, туда, где не болело так остро. Холодный бетон коснулся её щеки, но даже он теперь казался горячим. Она больше не сидела - просто лежала. Грудь тяжело вздымалась, дыхание стало коротким, рваным. Рука, всё ещё прижатая к ране, соскользнула, но Лия, собрав остатки сил, снова прижала ладонь к боку, чувствуя, как кровь хлещет из-под пальцев.
Огонь был уже совсем рядом. Он приближался к телу Джейн, и от этого зрелища в груди Лии что-то оборвалось. Жар стал невыносимым. Пот стекал по лицу, смешиваясь с кровью, прилипая к коже. Дышать стало невозможно - воздух горел. Каждый вдох был как ожог.
Она сжала зубы, с трудом подняла руку и ухватилась за ремень на себе. Тот самый ремень. Его кожа потемнела от крови, но Лия чувствовала - это он. Ремень Галли. Тяжёлый, с грубой пряжкой. Её пальцы едва держались на нём, но она всё же вцепилась, будто в спасательный круг.
- Галли... - едва слышно выдохнула она, сама не зная, сказала ли это вслух.
Глаза начали закрываться. Тьма подступала, мягкая, тянущая, обещающая покой. Всё внутри просило просто отпустить, не бороться. Но что-то - может, память, может, инстинкт - не дало ей уйти.
И вдруг... сквозь гул огня, сквозь треск обугленного дерева, сквозь звон в ушах - прорезался звук. Голос. Где-то в коридоре. Далёкий, приглушённый, но живой.
Лия приоткрыла глаза. Не могла поверить. Ей показалось? Нет... голос был снова. Мужской. Резкий, громкий. Кто-то звал - но она не могла разобрать слов. Может, это всего лишь обман, галлюцинация перед смертью. Или - чудо.
Она хотела крикнуть в ответ, но из горла вырвался только хрип. Голос повторился. На миг ей показалось, что это - он. Но нет, в огне невозможно никому пройти. Она знала это. И всё же... звук становился ближе.
Голова бессильно опустилась на пол. Глаза начали закрываться. Мир растворился в жаре и гуле пламени. Но где-то в глубине сознания всё ещё звучал этот голос - будто обещание, будто спасение.

Огонь грохотал всё ближе. Воздух дрожал от жара, будто сам мир вот-вот вспыхнет. В ушах Лии стоял гул, сердце билось где-то далеко, как слабый отзвук жизни. Она уже почти не чувствовала тела - только тяжесть, боль и тьму, в которой всё растворялось.
И вдруг, сквозь рев пламени, раздался громкий звук - будто дверь выбили. Треск, удар, шаги. Тяжёлые, быстрые, решительные. Кто-то ворвался внутрь. Лия едва шевельнула головой, веки поднялись с трудом. Мир плыл. Всё, что она видела - пляшущие языки огня, обломки, дым, и чью-то темную фигуру, прорезающую этот хаос.
Сначала она не поняла, кто это. Силы не хватало даже сфокусировать взгляд. Но шаги приближались, быстрые, отчаянные. Фигура обернулась на её сторону, и - остановилась. Несколько секунд - и парень сорвал с лица маску.
Лия узнала его.
Галли.
Он стоял посреди горящего помещения, будто всё остальное перестало существовать. Его глаза мгновенно нашли её. На миг лицо застыло - и вдруг всё, что было в нём, превратилось в ужас. Настоящий, животный страх.
Г- Лия! - голос сорвался, хриплый, полный паники - Лия, чёрт, ты слышишь меня?
Он бросился к ней. Колени глухо стукнулись о пол, пламя отразилось в его глазах. Он наклонился, почти прижимаясь к ней лицом, трясёт её за плечо, осторожно, будто боится сделать больнее.
Г- эй... Эй! Скажи что-нибудь!
Лия открыла глаза, с трудом сфокусировала взгляд. Губы дрогнули, но голоса почти не было.
- Галли... - едва слышный шёпот, больше выдох, чем слово.
Он качает головой, губы сжаты, лицо побледнело.
Г- чёрт... - шепчет он - я сейчас...
Его взгляд падает на её бок. Но ножа уже нет - только рваная, залитая кровью ткань. Кровь всё ещё течёт. Много. Слишком много. Он замирает на секунду, будто сердце пропускает удар, потом резко выдыхает и что-то шепчет себе под нос - коротко, резко. В следующую секунду Галли уже действует.
Г- держись, слышишь? - он говорит это быстро, будто боится, что если остановится хоть на миг - опоздает - я вытащу тебя отсюда.
Он скользит рукой под её колени, другой обхватывает спину, прижимает к себе. Делает это так аккуратно, словно боится, что она рассыплется у него в руках. Но всё равно - его движения резкие, уверенные. Словно он борется не только с огнём, но и со временем.
Лия тихо стонет, когда он поднимает её. Голова падает ему на плечо, дыхание сбивается. Рана снова разрывается болью. Она чувствует, как из неё течёт кровь - горячая, липкая. Галли прижимает её крепче.
Г- потерпи, Лийка , слышишь? Потерпи... - говорит он, не глядя на неё, но голос срывается, и это «Лийка» звучит почти как молитва.
Она хочет ответить. Хочет сказать, что слышит. Что рада, что он здесь. Но губы не слушаются. Всё тело будто проваливается в невесомость. Голова мотается, дыхание рвётся. Её взгляд скользит вверх - к потолку, к дыму, к свету, который мерцает сквозь трещины. Всё смазывается, теряет форму.
Он несёт её, пригибаясь, прикрывая от жара своим телом. Дым застилает всё вокруг. Галли кашляет, глаза щурит, но не останавливается. Его шаги тяжёлые, уверенные. Каждое движение - борьба.
Лия видит только фрагменты. Плечо Галли, его шея. Рука, прижимающая её к груди. Её кровь на его рукаве. Он поворачивает голову, ловит её взгляд - и на мгновение она видит в его глазах всё: страх, отчаяние, надежду.
Г- не смей закрывать глаза, слышишь? - хрипит он - не смей, Лия.
Она пытается - правда пытается. Но веки тяжелые, как камни. Голос в её голове шепчет, что можно просто уснуть. Немного. Всего на минуту.
Мир дрожит от жара, стены осыпаются, пламя ревёт. Но в этом аду - только он и она. Галли, сжимавший её, будто жизнь в его руках зависела от того, удержит ли он её сейчас. И Лия, уже почти без сознания, с полуоткрытыми губами, с лицом, на котором боль и покой переплелись в одном последнем дыхании.

Пламя ревело, будто живое. Оно било по стенам, катилось по потолку, жадно лизало воздух, хватая всё, что могло гореть. Дым застилал всё пространство, превращая коридор в узкую глотку, полную чёрного жара. Галли держал Лию крепко, прижимая её к себе, словно только этим мог удержать жизнь в её теле.
Её голова покоилась у него на плече. Лицо в крови, губы сухие, дыхание срывается. Мир вокруг дрожал, смазывался, как будто она видела всё через мутное стекло. Огонь, крики, удары - всё уходило куда-то далеко, будто происходило не с ней.
Галли шёл вперёд. Он почти не моргал - глаза слезились от дыма, но взгляд оставался острым, напряжённым. Каждый шаг - борьба. Каждый вдох - отчаянная попытка не поддаться жару. Он закрывал Лию собой, плечом заслоняя её от языков пламени, которые срывались со стен.
Г- потерпи - хрипит он, кашляя - слышишь, Лия? Потерпи.
Она слышит. Но тело не слушается. Она хочет ответить, но получается лишь слабый, едва слышный выдох - будто призрак слова. Её взгляд цепляется за его лицо. Сквозь дым, через мелькание света она видит, как по щеке Галли скатывается пот, смешиваясь с пеплом и копотью. Его губы шепчут что-то ещё - слова теряются в грохоте огня, но по глазам она понимает: он не отпустит её.
Его шаги тяжёлые, неровные. Пол под ногами осыпается, где-то рушится перекрытие, искры взлетают вверх, как стая осколков света. Он нагибается, чтобы пройти под опавшей балкой, и в этот момент пламя касается его плеча - коротко, больно, но он даже не реагирует. Лишь крепче прижимает Лию.
Г- ещё немного... - шепчет он сквозь зубы - ещё чуть-чуть, слышишь? Мы почти выбрались.
Она снова пытается ответить, губы шевелятся.
- Г... - срывается слабый звук, но дальше не выходит.
Его глаза сразу поворачиваются к ней. На миг - будто весь шум исчезает.
Г- тсс, не говори. Просто держись, ладно?
Она кивает едва заметно. Даже это движение отзывается болью - резкой, обжигающей. Каждое биение сердца толкает кровь наружу, и она чувствует, как грудь Галли под её щекой становится влажной. Её кровь.
Он поднимается по лестнице. Ступени дрожат под ногами, металл раскален. Запах гари режет горло. Галли дышит тяжело, рвано, но не останавливается ни на секунду. В каждой его мышце - решимость, почти безумная. Он выталкивает себя вверх, шаг за шагом, будто знает: если остановится, всё кончено.
На последней ступеньке Лия теряет дыхание. Её голова откидывается, веки опускаются. Галли чувствует это, замирает на миг.
Г- эй! - его голос рвётся, срывается - нет, нет, не вздумай! Лия, слышишь?!
Она моргает. С трудом. Её взгляд снова ловит его. Дышать почти невозможно. Слишком тяжело, слишком больно. Всё вокруг - пламя, дым, крики, а она видит только его глаза. Глубокие, почти чёрные, в которых мелькает страх. Настоящий, человеческий.
Последний пролёт. Рывок. Плечом Галли выбивает дверь, и их обоих встречает резкий холодный воздух.
Крыша.
Здесь тоже всё горит - по краям, где обломки стекла и обрушенные балки пылают алыми пятнами. Но над головой - небо. Серое, дымное, но живое.

Жар был нестерпимым. Воздух вокруг дрожал, будто сама реальность плавилась от огня. Пламя лизало стены соседних зданий, куски бетона осыпались вниз, а в небе клубился густой чёрный дым. Но Галли не останавливался. Он шёл вперёд, прижимая Лию к себе, словно боялся, что если ослабит хватку хоть на миг - потеряет её навсегда.
Она чувствовала, как каждый его шаг отдаётся толчком боли в боку. Казалось, будто нож всё ещё внутри, будто каждая капля крови выжигает её изнутри. Лия пыталась говорить, хотя бы слово, но губы не слушались. Изо рта вырывался только короткий, хриплый выдох.
Г- держись, слышишь? - Галли говорил почти в ухо, его голос тонул в реве огня и гулком звуке лопастей - ещё немного... ещё чуть-чуть, Лия...
Он сам задыхался от дыма, глаза щипало, но он даже не моргал. Только сжимал её сильнее. Её голова лежала у него на груди, и сквозь оглушительный шум она слышала его сердце - быстрое, сильное, будто оно билось сразу за двоих.
Они вышли на край крыши. Ветер от вертолётных лопастей ударил с такой силой, что огонь на мгновение отпрянул, пламя взметнулось в стороны. Воздух был густой, горячий, с запахом гари и крови. Лия открыла глаза, едва приподняв веки - и увидела, куда он её несёт.
Прямо перед ними зависал огромный вертолёт. Слепящий прожектор выхватывал из дыма их фигуры, а от потока воздуха всё вокруг металось - обрывки бумаги, пепел, даже куски горящей изоляции. В открытом проёме стояли люди. Сначала она не поняла кто, видела только силуэты, но потом различила знакомые лица: Минхо, Бренда, Бен, Фрайпан. Все кричали, махали руками, звали их.
Вертолёт не мог сесть - огонь уже добрался до кромки крыши, поэтому завис в воздухе, едва удерживаясь на месте.
У Лии защипало глаза. От дыма... или от того, что они живы.
Галли не остановился ни на секунду. Он прошёл по краю крыши, и ветер тут же рванул, едва не сорвав с ног. Но он удержался, лишь крепче прижал Лию к себе. Она почувствовала, как он делает глубокий вдох, собираясь с силами. Её веки дрожали, тело обмякло, но взгляд не отрывался от него. Она видела, как в отражении его глаз пляшут отблески огня, как на лице - страх и решимость вперемешку.
Г- почти пришли - выдохнул он, почти не двигая губами - не смей мне сейчас вырубаться, слышишь?
Она хотела ответить. Хотела сказать, что не может, что всё тело горит, что боль съедает её изнутри. Но вместо слов вырвался лишь слабый стон.
Минхо, стоящий у входа, потянулся вперёд:
М- быстрее! Галли, сюда!
Лия почувствовала, как Галли на мгновение задержал дыхание.
В тот миг, когда он начал передавать её, их взгляды встретились.
Он будто не хотел отпускать. Его пальцы задержались на её коже чуть дольше, чем нужно. И Лия ощутила - не просто страх, не просто боль - будто с этим прикосновением он отдавал всё, что у него осталось.
Г- я с тобой... слышишь? - прошептал он, почти беззвучно, и только она смогла расслышать эти слова.
Минхо осторожно взял её из его рук. Лия ощутила, как мир вокруг качнулся, как тело будто стало невесомым, а потом - снова тяжёлым. Минхо быстро потянул её к себе, помогая втянуть в вертолёт.
Галли, опершись о край, сделал рывок, подтянулся и, почти не чувствуя рук, залез следом. Его дыхание было громким, неровным, но он не позволял себе остановиться.
Воздух внутри вертолёта был не легче - тот же жар, запах топлива, крови и дыма. Минхо опустился рядом, что-то сказал - голос дрожал, она не расслышала, но по глазам поняла: он боится.
Он аккуратно уложил её на узкую лавку вдоль борта. Мир вокруг плыл, уши заложило от шума.
Краем глаза она заметила фигуру Ньюта - тот лежал неподалёку, на другой лавке, бледный, неподвижный, грудь едва заметно поднималась.
Гул винтов усиливался, вертолёт дрожал, будто пытался вырваться из лап огня.
Рядом появились Фрайпан и Бен. Кто-то схватил бинты, кто-то держал фонарь. Все говорили разом. Голоса - будто вспышки, сливались в один тревожный шум.
Бр- Лия! - голос Бренды прорезал этот гул. Она опустилась рядом, глаза её были полны ужаса - Лия, у тебя огромная рана! Нужно срочно обработать!
Лия пыталась ответить, но губы не слушались. Только хриплый вздох сорвался с них.
Голову мотнуло в сторону - всё поплыло.
Боль накатывала волнами, горячими, рвущими изнутри.
Бренда встала, обернулась:
Бр- я сейчас! - крикнула она и исчезла за перегородкой, где, вероятно, лежала аптечка.
Галли уже был рядом. Он опустился на корточки, дыхание всё ещё сбивалось от бега. Его рука нашла её ладонь.
Он сжал её - сильно, будто боялся, что отпустит, и она исчезнет.
Г- эй, слышишь меня?.. - его голос был тихий, срывающийся - сейчас... сейчас мы поможем тебе! Только не оставляй нас....
Лия с трудом повернула голову. Свет мигал, глаза жгло.
Она встретилась с его взглядом - в нём была смесь боли, страха и облегчения. Она попыталась кивнуть. Едва заметно.
Он наклонился ближе, его лоб коснулся её лба.
На секунду - будто всё вокруг стихло: и вертолёт, и гул, и пламя.
Было только это - дыхание, кровь, дрожь в руках.

Воздух внутри вертолёта был тяжелым, густым, словно наполненным не только дымом, но и чужими криками, болью и страхом. Лия лежала на холодной металлической лавке, чувствуя, как каждая вибрация от работающих винтов отдаётся где-то глубоко в её боку. Шум лопастей гремел в ушах, перекрывая все звуки, но сквозь него всё же пробивались обрывки голосов - Минхо что-то выкрикивал кому-то, Бренда металась где-то рядом, а Галли всё ещё держал её за руку, словно боялся отпустить хоть на секунду.
Лия тяжело дышала, её взгляд был затуманен, но в какой-то момент боковым зрением она заметила движение - вдали, на крыше, где совсем недавно были они с Галли.
Там... кто-то двигался.
Она моргнула, стараясь сфокусироваться. И наконец различила знакомые силуэты.
- Томас... - выдохнула она едва слышно, и губы дрогнули.
Они шли по краю крыши, медленно, осторожно, но уверенно. Пламя лизало бетон у их ног, дым затуманивал горизонт, а позади рушились балки и плиты. Томас хромал, явно ранен. Его шаг был неровным, каждый раз он будто спотыкался, но Тереза поддерживала его, придерживая за плечо, упрямо ведя вперёд, к вертолёту.
«Живы...» - мелькнула у Лии слабая мысль, и сердце болезненно сжалось. Ей хотелось закричать, позвать их, но губы лишь беззвучно шевельнулись. Она просто не могла.
Б- Томас! Тереза! - крикнул кто-то из ребят. Это был Бен - он стоял у самого входа в вертолёт, наклонившись вперёд, раскинув руки. Рядом с ним - Фрайпан, кричал что-то невнятное, призывая их торопиться.
Лопасти гремели всё громче, жар от пожара уже ощущался даже здесь, внутри. Воздух был настолько раскалённым, что казалось, будто дышишь огнём. Лия чувствовала, как кожа липнет от пота, как тяжело становится просто моргнуть.
Томас и Тереза были уже почти у края. Тереза первой подошла к краю крыши и, не колеблясь, подхватила Томаса, помогая ему забраться ближе. Он едва держался на ногах, плечо в крови, рубашка изорвана. Но он всё же дошёл - дошёл, несмотря ни на что.
Лия видела, как он цепляется рукой за выступ вертолёта, как Бен хватается за его запястье. Фрайпан подстраховывает, чтобы Томасу было проще.
Ф- тяни! - кричит Фрай.
Рёв винтов, треск огня, грохот рушащегося металла - всё сливается в единый, безумный шум. Лия почти не различает звуков, но глазами цепляется за каждое движение.
Томас оказывается внутри. Его буквально затаскивают. Он повисает на краю, потом наконец падает на пол вертолёта, и Бен тут же помогает ему подняться.
Тереза делает шаг вперёд. Осталось всего несколько метров. Всего несколько.
И именно в этот миг мир словно трескается пополам.
Сначала - странный звук. Треск, низкий и вибрирующий, как будто кто-то сдавил металл голыми руками. Лия моргнула и присмотрелась - соседнее здание, огромное, охваченное пламенем, начало медленно крениться. Внизу грохот, сверху искры. Целое здание наклоняется - прямо в сторону Терезы.
Томас тоже это заметил. Он резко повернулся, протянул руку к Терезе.
Т- Тереза! - его голос прорезал рев мотора.
Лия видела, как его пальцы почти касаются её, всего несколько сантиметров... но Тереза не делает шаг. Не хватает времени. Она стоит, будто замерла. В глазах - решимость и что-то ещё... может, прощание.
Всё происходит слишком быстро.
Она кидает последний взгляд - не вниз, не на огонь, а на Томаса.
Мгновение.
И всё рушится.
Здание, на котором она стоит, содрогается. Огромные плиты трескаются, края крыши осыпаются, и через секунду вся конструкция проваливается под тяжестью падающего рядом дома.
Т- ТЕРЕЗА!!! - крик Томаса пронзает воздух, такой отчаянный, что даже сквозь грохот и рев лопастей он слышен каждому
Глаза Лии расширились- от ужаса, от шока, от боли. В груди будто что-то сжимается, дыхание сбивается. Она видит, как внизу рушатся этажи, как огонь проглатывает пыль и бетон. Терезы больше нет.
Томас бьёт по полу кулаком, Минхо хватает его, не давая броситься обратно.
М- всё, Томас! Всё! - орёт он.
Бренда сжимает губы, пытаясь не смотреть наружу. Фрайпан отводит взгляд.
Никто не говорит - все понимают, что сказать тут уже нечего.
Лия, всё ещё глядя на то место, где секунду назад стояла Тереза, ощущает, как её тело вдруг пронзает новая волна боли. Настолько резкая, что она не успевает вдохнуть. Она опускает глаза - Бренда, оказывается, уже вернулась и прижимает к её боку какую-то тряпку, смоченную чем-то жгучим.
Бр- потерпи, Лия! - выкрикивает она, пытаясь перекричать шум - нужно остановить кровь!
Но слова теряются в пустоте.
Боль разрывает сознание на куски. Кажется, будто огонь не снаружи, а внутри. Лия выгибается, её спина судорожно отрывается от лавки. Воздух вырывается из груди рваным стоном.
Галли хватает её за плечи, пытаясь удержать.
Г- эй, эй, Лия! Слышишь меня?! - его голос дрожит, срывается - посмотри на меня!
Она сжимает его руку так сильно, как только может, ногти вонзаются в его кожу. Но взгляд уже расфокусирован. Всё будто в тумане. Свет гаснет.
М- Лия, держись! - крик Минхо - держись, слышишь?!
Она пытается ответить, но губы не слушаются. Слова тонут где-то на полпути. В ушах - гул, будто вертолёт уже внутри её головы.
И среди всего этого кто-то выкрикивает, грубо, отчаянно, будто рвёт воздух:
- сука! - и она даже не знает, кто это. Может, Галли. Может, Минхо. Может, все сразу.
Сознание ускользает.
Она чувствует только руки - сильные, тёплые, цепкие - кто-то трясёт её, зовёт, но голос тонет.
Боль исчезает, вместе с ней и шум, и крики, и жар.
Всё уходит.
Последнее, что она чувствует - как кто-то гладит её по щеке. Осторожно. Почти с мольбой.
А потом - тьма.
Абсолютная, холодная, тихая.
И вертолёт уносится прочь, оставляя за собой огонь, крики и пепел.