Глава 16. Трещина
«Когда сердце зовёт, разум отказывается идти.»
— Lai Dané
КУРАЛАЙ
— И что теперь? — спросила я, оглядываясь на ревущие машины и дымящие фары. — Просто гонка?
— Это не просто гонка, Неон, — сказал Алан, не сводя взгляда с трассы. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась концентрация. Словно он уже ехал — мысленно.
— Здесь нет официальных флажков и судей. Только мы, машины и асфальт.
Я молчала, глядя, как вдали флаги вздымаются в воздухе. Вокруг нас — пульсирующая толпа, техно из колонок, запах бензина. Он вдохнул этот воздух глубже, как будто вдыхал ритуал.
— Пятнадцать машин. Три круга. Маршрут почти прямой, но на поворотах — смерть. — Он посмотрел на меня. — Это не Формула-1, Неон. Тут побеждает не тот, кто быстрее. А тот, кто безумнее.
— Какие-то правила?
— Только одно, — усмехнулся. — Никаких тормозов. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Здесь тормозит только тот, кто не выживает.
Я чувствовала, как моё сердце сжимается.
— А если кто-то... специально толкнёт другого?
— Это и есть часть гонки. Никто не мешает. Никто не спасает. Если выжил — молодец. Если нет... — он пожал плечами. — Ну, мы же предупреждали.
— Это законно?
— Ты серьёзно? — Алан усмехнулся. — Это Испания, Неон. Ночь. Здесь закон — рёв мотора и ставка на страх. И один король на финише. Или королева. Но сегодня — это не про неё.
Он повернулся к своей машине, и в этот момент я поняла — он не просто собирается ехать. Он собирается победить. Или разбиться.
А рядом, почти не скрывая усмешки, стоял Лео.
АЛАН
Толпа гудела, как улей. Рёв моторов, вспышки телефонов, музыка, сотрясающая грудную клетку. Этот старый аэродром под Ибицей превратился в арену — как будто сейчас здесь начнётся не гонка, а бой насмерть.
Пятнадцать машин стояли в линии. Моя — чёрный Porsche 911 — словно зверь, затаившийся перед прыжком. Рядом — Дэн в своём GT-R. И чуть поодаль — Лео, с его серым McLaren, отражающим ночной свет, будто клинок.
Я вышел из машины, обошёл её по кругу, проверяя, чувствуя... дыша этим воздухом. Спокойствие перед бурей.
Взгляд скользнул в сторону — и остановился на ней.
Неон.
Она стояла рядом с остальными. Вся в чёрном, в лёгком свете фонарей. Губы чуть приоткрыты. Глаза смотрят прямо на меня.
В этот момент всё исчезло. Осталась только она.
Но этот момент был недолгим.
Лео стоял облокотившись на свою машину. Его взгляд уже не скрывал ничего — он пялился на Куралай, словно считал, что уже может её касаться.
Я сделал шаг к нему.
— Ты чего-то хочешь? — спросил я спокойно, но внутри всё уже кипело.
Он только усмехнулся:
— Как думаешь, Вега... каково это — знать, что твой друг смотрит на неё с такой жаждой? — Он кивнул в сторону Дэна, и я невольно посмотрел туда.
Дэн сидел в машине, но его взгляд был на ней.
Я сжал кулак, но не поддался.
— Я бы не терпел. Но ты... — Лео медленно надел перчатки, — ты ведь привык терять, не так ли?
Я не ответил. Развернулся, открыл дверь и сел за руль.
Руки на руле. Сердце в висках. Глаза — на дороге.
Не на Лео. Не на Дэна. И даже не на неё.
Только дорога. Только скорость. Только я.
А потом — в воздухе взревел микрофон ведущего.
— ¡Esta noche no hay freno! — кричал он. — Quince coches. Tres vueltas.
— ¡Solo un rey!
Моторы взвыли. Я посмотрел вперёд — в чёрную пустоту трассы. И на грани этого шума услышал, как заиграла Gasolina. Толпа взорвалась.
— ¡A sus marcas!
Глубокий вдох. Нога на газе.
— ¡Preparados!
Пульс грохочет.
— ¡YA!
Мы рванули вперёд.
Гудок отозвался в груди, как выстрел.
Машина дернулась вперёд, будто зверь, которого сдерживали слишком долго.
Я сжал руль — не просто как рулевое колесо, а как последнюю границу между мной и безумием.
Первая прямая.
Трасса — старая, грубая, не прощает ошибок.
Шины свистят. Пыль и дым от чужих покрышек летит в лобовое. Лео и Дэн с обеих сторон — один, как ледяной клинок, второй — как молчаливый огонь.
Мой Porsche держал левую линию. Уверенно. Точно. Я чувствовал сцепление, слышал дыхание мотора. Каждый обгон — будто кто-то шепчет в ухо: «ещё немного, Вега».
Лео вырывается вперёд. На секунду.
Я жму на газ. Передачу вниз. Машина рвётся. Обгоняю справа.
Вижу, как Лео скользит по зеркалу, как его глаза следят не за трассой, а за мной.
Второй круг.
Ночь становится гуще. Фары — как вспышки молний.
Мы трое остались в бою: я, Дэн, Лео. Остальные — уже позади, как шум за сценой.
Перед поворотом — срез.
Лео идёт ва-банк. Он чуть подрезает Дэна.
GT-R теряет темп, уходит на внешнюю дугу.
— Чёрт... — шепчу я, и сердце стучит в груди как молот.
Теперь мы вдвоём.
Я и Лео.
Его McLaren рычит. Моя машина держится рядом, я чувствую, как резина дрожит под напором, как рёв толпы гаснет под тяжестью моих мыслей.
Поворот — один из самых острых. Удар влево.
Я ухожу внутрь, как учили в боевых: если не знаешь, кто нападает — атакуй первым.
Но Лео не уступает.
Он оборачивается.
Прямо в глаз.
И усмехается.
Финишная прямая.
Мой Porsche вырывается вперёд — на метр, потом ещё.
Но McLaren Лео дышит в затылок.
Мы мчимся бок о бок — как будто привязаны одной цепью.
Машины ревут в унисон, будто от их голоса зависит исход этой ночи.
Толпа орёт. Музыка взрывается над головами. Пыль и свет сливаются в один сплошной вихрь.
И вот — финиш.
Мы проносимся сквозь линию одновременно.
Ничья.
Мои руки дрожат на руле. Пот стекает по вискам.
Я выключаю двигатель.
Выдох. Только сейчас понимаю, как сильно сжал зубы.
Лео выходит первым. Его лицо — спокойное, но глаза улыбаются.
— Повезло тебе, Вега, — бросает он мимоходом. — Но ничья — это не победа.
Он уже идёт к организаторам. Я выхожу следом, зная — будет вторая гонка. Только он и я. Один на один. Как и должно быть.
— Ещё один заезд. Только два — Лео и Вега! — кричит ведущий, и толпа ревёт.
Я возвращаюсь к своим. Куралай стоит чуть в стороне. Она волнуется. Я это чувствую, даже не глядя на неё.
Но сейчас — я должен.
— Ты как? — спрашивает Дэн, подходя ближе.
— В норме. Почти. — Я вытираю лоб.
— Тогда держи. — Он протягивает бутылку воды. — Просто... не ведись на его провокации, ладно?
Я кивнул.
— Алан, — тихо сказала Куралай, подходя ближе. — Ты сможешь. Я верю.
Я смотрю в её глаза. В них страх. Тепло. И что-то ещё.
Она слегка коснулась моей руки.
Дэн стоит рядом. Его взгляд на нас... долгий. Напряжённый.
Но он ничего не говорит. Просто смотрит, а потом отходит в сторону.
Я вернулся к машине.
Капот чуть нагрелся. Руль — как оружие, ждущее команды.
На старте — только я и Лео. Остальные уже неважны.
Ведущий поднимает руку.
Толпа замерла.
Музыка смолкает.
— En sus marcas... ¡YA!
Газ.
Куралай
Шины взвизгнули. Машины с ревом сорвались с места, оставляя за собой дым и пыль.
Толпа заорала.
Секунда.
Две.
Три.
Они летели как пули, врываясь в тьму аэродрома.
— ¡Danza Kuduro...! — взревела музыка над трассой, и в ту же секунду толпа будто сошла с ума.
Ритм ударил в грудь, ноги сами пошли в движение, даже асфальт казался вибрирующим от звука.
"La mano arriba, cintura sola,
Da media vuelta, danza kuduro..."
Каждый поворот — как на лезвии.
Каждая секунда — как последняя.
Алан держал траекторию чётко — входил в повороты на минимальном угле, ловил сцепление миллиметр в миллиметр. Его машина словно слилась с ним. Он чувствовал каждую вибрацию руля, каждый толчок подвески.
Лео, напротив, был агрессивен. Он не тормозил — он нападал. Резал повороты, подрезал, моргал дальним. В одном из участков трассы он даже чуть задел бампер Алана.
— Он не просто хочет выиграть, — прошептала я, сжав руки у груди, — он хочет его сломать.
Рядом Дэн стоял каменным. Только глаза его бегали между машинами.
50 км/ч.
80.
120.
180.
На последнем прямом участке они шли борт к борту. Моторы ревели, искры сыпались из-под арок. Лента трассы исчезала под колёсами. Впереди был крутой поворот и...
Я стояла рядом с Дэном. Шнурки на моих кедах развязались. Дэн присел, начал завязывать.
АЛАН
Я был уже близко к финишу.
Мотор ревел на пределе, руль дрожал в ладонях, как будто сам чувствовал, что осталось совсем чуть-чуть — последний рывок, последний вдох.
И вдруг — мой взгляд выхватывает их.
Куралай.
Стоит на обочине.
А рядом — Дэн.
Он опустился на одно колено, завязывает ей шнурки. Чертовы шнурки.
Он слишком близко.
Слишком.
Её глаза опущены. Она что-то говорит, улыбается.
Он отвечает. И вот в этот момент она касается его плеча.
Неуверенно, мимолётно — но я это вижу. Чёрт, я это чувствую.
Сердце сбивается с ритма, как мотор на кочке.
И в этот самый миг, когда я отвлёкся — удар.
Резкий. Жестокий.
Слева. Прямо в бок.
Моя машина дёрнулась, потеряла сцепление. Я не успел среагировать — поздно.
Я только успел мельком увидеть улыбку Лео в соседнем окне, как будто он ждал этой секунды.
McLaren ушёл вперёд.
А я — в занос.
Асфальт под колёсами захрустел, как лёд.
Машина повело, и я уже не управлял — я просто был внутри умирающего зверя, который сдался.
И потом — врезался.
В заграждение, в бетон, в ночь.
Всё грохнуло. Подушка безопасности сработала, заглушив крик.
В ушах — звон.
Во рту — вкус крови.
А перед глазами — только вспышка фар и... Куралай. Где-то там, далеко, за клубами пыли и дыма.
Машина дымилась.
Капот всмятку, бок поцарапан, колёса сбились с оси — но я жив. Вышел сам. На адреналине. На гневе.
Руки дрожали. Сердце стучало в висках. Я слышал, как толпа гудит — но всё словно из подвала. Приглушённо. Я смотрел только на него.
Лео. Этот ублюдок вышел из своей машины с тем же выражением лица, с каким, наверное, он входит в храм — с чувством превосходства и циничного спокойствия.
Он улыбался.
Словно всё это — шоу, и мы с ним лишь два актёра, бьющиеся за аплодисменты. Но я-то знал: он играл не ради победы.
— Красивая авария, — бросил он, останавливаясь в шаге от меня.
Я молчал. Я считал его дыхание. Хотел ударить. Но ещё больше — понять, зачем он здесь. И ради кого он пришёл.
— Ты думаешь, я гоняю ради победы? — его голос скользнул по мне, как нож по стеклу.
Я напрягся. Он знал.
— Нет, Вега.
— Я пришёл за тем... что ты не сможешь удержать.
Он повернул голову. Его взгляд скользнул в сторону и остановился. На Куралай.
Моё сердце вырвалось на секунду. Грудная клетка стала слишком узкой.
Я шагнул к нему, но Дэн оказался рядом, стал между нами. Лео только поднял руки, усмехаясь:
— Спокойно. Я ничего не делаю. Пока.
— Просто не люблю играть вчистую. Слишком предсказуемо.
Он подмигнул... ей. Моей Неон.
Я застыл. Не из страха. Из чувства, будто внутри меня щёлкнуло.
Он знал. Он всё знал.
Он не выиграл.
Он вырвал момент.
Самый важный. Ту секунду, где я должен был победить — не на трассе. А в себе.
Я подошёл к машине.
Кулак ударил по капоту. Один раз. Потом ещё. Боль отозвалась в пальцах, но внутри стало тише.
— Он специально, — выдохнул я, чувствуя, как всё во мне сжимается. — Он всё знал.
Сзади я услышал её шаги.
— Алан...
— Не сейчас, Неон, пожалуйста. Дай мне пять минут, — произнёс я, стараясь удержать голос в ровной линии.
— Хорошо... я тогда пойду за водой, — мягко сказала она и исчезла в темноте.
Песня всё ещё играла, но весь зал, всё внимание — были на Лео. Человек, который никогда не проигрывал, сегодня впервые оказался позади. И он... улыбался. Словно всё пошло именно по его плану.
— Зачем ты так с ней, Алан? — тихо, но жёстко спросил Дэн, подойдя ко мне сбоку.
— И что это было?.. — голос Дэна прорезал гул толпы. — Ты же никогда не делал такие ошибки.
Я тяжело дышал. Кулаки сжаты. Всё внутри дрожало — не от боли, от ярости.
— Не сейчас, Дэн, — выдохнул я сквозь зубы, не глядя на него.
— Но, Алан... ты видел, как он... — он сделал шаг ближе, — ты не мог не видеть.
— Дэн, — рявкнул я, разворачиваясь, и воздух будто сгустился между нами. — Не сейчас.
— Почему-то у меня такое чувство, что виноват я, — Дэн нарушил молчание, глядя в сторону, туда, где свет фонарей терялся в дымке гонки.
Я тяжело выдохнул, не отвечая сразу.
— Это не так, — наконец сказал я.
— Если ты увидел, как я сидел у ног Куралай... — он провёл рукой по затылку, — это были всего лишь... чёртовы шнурки. Она чуть не упала и я помог завязать.
Я сжал челюсть. Его голос звучал искренне, но в голове всё равно застрял образ: он рядом с ней, близко, слишком близко.
— Дэн... это не из-за тебя. Ты не виноват.
Он повернулся ко мне.
— Тогда почему ты зол?
Я замолчал. Потому что не знал, как объяснить. Не хотел говорить вслух то, чего сам до конца не хотел признавать.
— Дэн... Извини. Просто... — я поднял взгляд. — Этот Лео. Его лицо. Его взгляд на неё. Как будто она — не человек, а приз.
Дэн кивнул.
— Я это тоже заметил.
— Он знал, что делает, когда ударил. Он не гнал ради победы... он хотел меня сломать.
— Через неё? — тихо спросил Дэн.
Я ничего не ответил.
Просто смотрел туда, где стояла она.
И вдруг понял — гонка была не на трассе.
А внутри.
От автора:
Они ничего не сказали. Ни Алан, ни Дэн. Ни обвинений, ни оправданий.
Но тишина между ними стала громче любых слов.
Дружба дала вторую трещину — тонкую, почти незаметную. Но именно такие и самые опасные.
Провокация Лео, взгляд, брошенный в сердце чужой женщины. Влюблённый огонь в глазах Дэна, который он больше не мог скрывать.
И, может, никто из них этого ещё не осознал...
Но трещина уже пошла.
И кто знает, в какой момент она расколется окончательно.