Глава 10.Осколки тишины.
«Иногда тишина бывает самой хрупкой вещью в мире. Один выстрел — и всё рассыпается.»
— Lai Dané
От лица Виктора
— Лео... — голос мой был хриплым, будто камнем по металлу. — Сын мой. Ты знаешь, кто убил твоего брата?
Он стоял передо мной, высокий, уверенный, с хищным блеском в глазах. Молчал, но я знал, что он ждал продолжения.
— Я уже расправился с одним из его друзей. Но Алан... — я усмехнулся, — ему, кажется, всё равно. Ни страха, ни раскаяния. Как будто жизнь его не учит. Поэтому ты должен отнять у него то, чем он дорожить семью, друзей, любимую. Эту девушку например,- показал я ему фотографию той девушки.
— Убить её? — хмуро спросил Лео.
— Нет, — протянул я. — Не сразу. Сначала забери её. Заставь влюбиться. Сделай так, чтобы она отвернулась от него сама. Разбей его изнутри. Я займусь Дэном, как только найду. А потом... потом Алан сам развалится. Сломается. И тогда будет легче добить его.
Он кивнул, медленно, обдуманно.
— У этой девушки своё кафе. У океана. Я выяснил всё. Она не местная, преехала сюда с подругой. Богатая.
Я посмотрел на сына с холодной решимостью. — Доберись до неё. Остальное я возьму на себя.
Лео усмехнулся и поправил ворот рубашки.
— Всё будет, как по маслу, отец, — сказал он и вышел в ночь.
Куралай
Сегодняшний завтрак я не забуду. Хоть и хотелось.
Весь разговор за столом я опускала взгляд. Вилки, скатерти, сахарницы — всё, только не глаза Алана. Мне было ужасно стыдно. Фаиз, как всегда, ляпнул всё, что знал. Даже больше. А я... я просто молчала. Просто сидела. Мы попрощались сухо, и я ушла. Домой. В тишину.
— Думаешь, Алан забудет всё, что сегодня было? — спросила я Дани, когда мы на кухне. Я держала кружку с чаем обеими руками — как будто тепло могло успокоить неловкость внутри.
— Вряд ли, — ответила она, уставившись в окно. — Если бы это было что-то незначительное — возможно. Но... он узнал, что ты всё ещё девственница. В свои двадцать четыре. Без отношений. Без первого раза. Ну... это почти рекорд.
Я фыркнула, пытаясь скрыть смущение.
— Не нашла своего человека, понимаешь?
— Ну, да, да, — пожала плечами она.
— У тебя ведь тоже... — начала я.
— У меня был парень. Был первый раз. И всё остальное. Просто у меня нет Фаиза, который вываливает личное посреди завтрака, как хлеб на стол, — она усмехнулась.
— Но зачем он вообще это сказал? — я покачала головой. — Про первый раз — ладно. Но про то, что у меня не было парня...
— Куралай, — спокойно сказала Дани, — ему, наоборот, повезло. Он был в шоке. Но такой, знаешь... хороший шок.
Я хотела что-то ответить, но в этот момент телефон на столе вспыхнул экраном. Незнакомый номер. Но я знала этот стиль.
Сообщение.
От Дэна.
Куралай, у нас так и не было того самого дружеского свидания...
Я знаю, я пропал. И Алан тоже. Но поверь — это не просто так.
Наш друг умер. Три месяца назад. Это порвало нас обоих, просто по-разному.
Я сейчас не с Аланом. Мы давно не разговаривали. Но ему хреново. И мне тоже.
Я не знаю, что делать. Я не могу до него дозвониться, а сам — в дерьме по горло.
Можешь приехать ко мне, пожалуйста? Просто поговорить. Я скину адрес.
Это клуб "Velvet Dogs", на окраине старого порта. Алан туда не приходит — он ненавидит это место.
Но я... я остался тут один. Выпивка, девчонки, пыль — всё вперемешку. А я сижу, как потерянный.
Приезжай. Пожалуйста. После всё объясню. Хочу тебя видеть.
Я несколько раз набрала номер Алана — гудки звонили в пустоту, но ответа не было.
Ни голоса, ни дыхания на том конце.
— Чёрт... — прошептала я и вызвала такси.
Клуб «Velvet Dogs» был словно вырезан из ночного кошмара.
Тусклые огни, красные неоновые лампы дрожали в полутьме, запах алкоголя и прелой пыли висел в воздухе, будто не проветривалось здесь с прошлой жизни.
Музыка почти не играла — диджей лениво курил, сидя на колонке, даже не притрагиваясь к пульту.
На полу, в центре, как забытая вещь, лежал он.
Дэн.
Разметав руки, будто сломанный герой пьесы, от которого осталась одна поза.
Я подошла ближе.
— Эй... Дэн, — прошептала я.
Он выглядел мертвецом — бледный, под глазами тени, губы пересохшие. Но когда я нагнулась ближе, он медленно открыл глаза.
В их уголке блеснула слеза.
— Куралай... — пробормотал он и натянуто улыбнулся, как будто сам себе не верил.
Он стёр слезу, поднялся на локтях и вдруг обнял меня. Его тело дрожало.
— Я думал, ты не приедешь. Никто бы не приехал...
— Ты так выглядишь... я не ожидала.
Я не закончила. Он вдруг посмотрел на меня с болью и что-то похожее на нежность в глазах.
Потом резко, на секунду, потянулся и поцеловал меня в губы. Вкус алкоголя, чего-то кислого и горького — это не был поцелуй, который хотелось помнить.
— Дэн! — я отстранилась резко. — Ты что делаешь?
Он схватил меня за запястье, не жестко, но удержал.
— Не уходи. Не сейчас.
Он обнял меня, прижавшись лбом к моему плечу, словно пытаясь исчезнуть от самого себя.
Я не успела ответить — в клуб вошёл Алан. Его фигура прорезала полумрак.
Он остановился, увидев нас. Его шаги замерли. Глаза — широко распахнутые, с затаённой тревогой. Губы сжались в тонкую линию, но это была не злость. Это был страх.
Не за себя.
— Дэн... — тихо произнёс он, и в этом имени было всё: боль, недоумение, облегчение и растерянность. — Ты в порядке?
Я поспешно отстранилась, но он даже не посмотрел на меня — всё его внимание было на друге.
Алан бросился вперёд и встал на колени рядом с Дэном.
— Чёрт, Дэн, ты совсем один... — он провёл рукой по его плечу, проверяя, реагирует ли он, — почему не отвечал на звонки?.. Почему ты здесь?
Алан сидел всё ещё не отрываясь от Дэна. Он выглядел, как человек, который боится потерять своего друга во второй раз. После Чена, после этих месяцев тишины.
— Спасибо, Куралай... что написала. — голос его был натянут, но с искренней благодарностью. — Я... не знал, где он.
Он подошёл, наклонился к Дэну, и поднял его. Дэн посмотрел на него и вдруг прошептал:
— Она... она мне понравилась... ещё тогда, в клубе.
— Я знаю, — мягко ответил он. — Знаю.
— Я бы пошёл с ней... на свидание, — слабо усмехнулся Дэн и отключился, как будто энергия покинула его тело.
Мы с Аланом переглянулись.
Он обнял меня одной рукой, второй поднимая Дэна.
— Пойдём. Надо забрать его домой, — тихо сказал он. — И тебя тоже.
Особняк Алана
Дом его семьи находился в районе Vista Blanca — на возвышенности, с которой открывался захватывающий вид на залив Ибицы.
Большой, словно вытянутый из архитектурного журнала, дом стоял среди сосен, с белыми стенами, высокими окнами, террасами и садом, в котором всё было вырезано вручную.
Там пахло свежестью, чистотой и... уютом, которого я не ожидала.
— Добро пожаловать, — сказал Алан, открывая дверь.
На пороге нас встретил Алекс — младший брат Алана. У него были те же глаза, но мягче взгляд.
— Всё в порядке? — спросил он, кивая на Дэна.
— Сейчас уложу его. Куралай, ты побудь здесь. Чай? Вино? — предложил Алан, будто знал: после этой ночи молчание было бы страшнее слов.
От лица Куралай
Я осталась на просторной террасе.
Сквозь стеклянные двери виднелась кухня — Алекс подал Алану стакан воды, затем они вдвоём подняли Дэна и унесли его наверх. Дом был... тихим. Не как в детстве, когда тишина значила одиночество, а как нечто живое, принимающее тебя — без вопросов, без условий.
Минут через десять вернулся Алан. Без рубашки, в тёмных спортивных штанах и с влажными волосами, перекинутыми назад. Вид у него был уставший, но спокойный.
— Он спит. Я дал ему воды и успокоительное. Надеюсь, к утру оклемается.
Я кивнула.
— Спасибо, что помогла ему. Он бы не справился один. Я бы, наверное, тоже...
Я смотрела на него, затаив дыхание. В этом мгновении Алан был совсем другим — не мрачным, не грубым, не отстранённым. А настоящим. Таким, каким его, наверное, знал Дэн с детства. В его голосе не было бравады, только искренность. Только тепло. Он не пытался казаться сильным. Он просто был сильным — когда держал друга, поддерживал, не спрашивал, не упрекал.
И мне вдруг стало тяжело дышать. Потому что я увидела в нём не только парня, который заставил моё сердце сжаться в клубе. Я увидела мужчину, который умеет быть рядом. Который умеет нести боль, и нести других.
— Он тебе как брат, да? — тихо спросила я, едва заметно улыбнувшись.
Алан кивнул, даже не глядя на меня.
— Он и есть брат.
Он замолчал. Подошёл к столику и поставил передо мной бокал с вином.
— Только если хочешь. Или вода?
— Вино. — Я слабо улыбнулась. — Почему бы и нет. После такого вечера.
Мы сидели молча, и впервые это молчание не тянуло вниз, не душило. Оно было как вечерний воздух — терпкий, но прозрачный.
— Знаешь... — начал Алан, не глядя на меня. — Я всё ещё перевариваю то, что сказал Фаиз.
Я покраснела, не отвечая.
— Я... думал, ты давно была с кем-то. Уверенная, взрослая, ты... не казалась наивной.
— А это обязательно взаимосвязано? — тихо спросила я, поднимая взгляд. — Ты можешь быть сильной и нецелованной. Или опытной и несчастной.
Он усмехнулся, чуть-чуть.
— Это правда. Просто... ты была для меня загадкой. А теперь — ещё больше.
Знаешь, я чувствовал, что ты другая. Но теперь я понимаю — ты... совсем другая. Честная. Без защитного слоя. И это страшно.
Я посмотрела на него.
Он говорил серьёзно. И это ранило меня даже больше, чем я ожидала. Не болью — а тем, как близко мы стояли к той грани, за которой правда.
— Это не значит, что я не чувствовала. Просто... я боялась. Всегда. Что человек уйдёт. Что я не справлюсь с его тяжестью. Или что он — с моей.
Алан медленно подошёл ко мне, опёрся руками о спинку кресла, наклонился, и его голос стал ниже:
— А теперь?
Я замолчала. Затем мягко:
— А теперь я сижу в доме, где живёт парень, который помог мне, который исчез на три месяца, который потом спас мою жизнь.
А теперь — я просто хочу знать, что я не одна.
Он кивнул.
— Ты не одна, Неон. Ни сейчас. Ни потом.
И, не касаясь, просто сел рядом.
Наши бокалы звякнули тихо.
Тишина снова наполнила дом — не пустотой, а присутствием.
Перед нами — ночь, тихая, как после бури. Где-то вдалеке шумел океан, воздух был тёплым, как сама Ибица. Бокалы с вином стояли между нами, и я чувствовала, как возвращается лёгкое спокойствие, которое уносит тревожные мысли прочь.
Алан молчал, глядя вдаль. Лицо его было сосредоточенным, но спокойным.
— То, что сказал Дэн... — заговорил он, не глядя на меня, — я, наверное, и сам знал это. С того самого вечера в клубе. Он смотрел на тебя не как на всех. Ты ему понравилась. Сразу. И по-настоящему.
Я чуть опустила взгляд.
— Прости, если это было неловко, — добавил он. — Просто хотел, чтобы ты знала. Мы с Дэном прошли слишком многое. Я не из тех, кто делит женщин с друзьями — но я умею видеть, когда человек влюблён. Или думает, что влюблён.
— А ты?.. — прошептала я, не зная зачем. Сама не ожидала, что задам этот вопрос.
Он повернулся ко мне, и в его глазах было странное выражение — будто между серьёзностью и чем-то хрупким, почти детским.
— А я просто знал, что должен быть рядом. Без объяснений. Без обещаний. Без спешки. Просто рядом.
Вино было чуть тёплым, но мы всё равно допили его. В ночной тишине каждый глоток казался признанием в том, что сегодня был особенный вечер — без масок, без защитных фраз, просто настоящие мы.
— У тебя красивая семья, — сказала я после небольшой паузы. — Дом тёплый. Алекс такой...
— Алекс — мой брат. Не по крови, но по судьбе. Его родители были лучшими друзьями моего отца. Погибли в аварии, когда ему было шесть. Он выжил... чудом. Отец забрал его к нам. И с того момента мы вместе. Я не представляю свою жизнь без него.
Он говорил это просто, без пафоса, но в каждой фразе чувствовалась глубина.
— А родители?
— Папа... сложный. Жёсткий. Но с тем, кто пережил столько, мягкость — роскошь. Мама... она — как утро. Всегда даёт свет, даже в самую чёрную ночь.
Я слушала, не перебивая. Просто смотрела, как его голос становится тише, как плечи чуть расслабляются.
— Думаю, мне повезло, — сказал он, — хотя я часто этого не замечал.
— А теперь замечаешь?
Он посмотрел прямо в глаза.
— С тех пор, как встретил тебя.
И в этой тишине, между пустым бокалом и остывшим ветром, я вдруг поняла, что это был не просто вечер. Это было начало чего-то, о чём никто из нас не хотел говорить вслух — чтобы не спугнуть.
— Уже почти три, — сказал Алан, взглянув на часы. — Хочешь, покажу твою комнату?
Я потянулась, зевая, но не вставая. Вино приятно расслабляло, тишина ночи обволакивала.
— Только если согласишься пойти со мной в наш с Дани ресторан, — тихо улыбнулась я, опираясь на ладонь.
— Хм, заманчиво, — он приподнял бровь, — это приглашение как клиенту? Или как... кому-то, кто должен будет мыть посуду?
Я рассмеялась.
— Как другу, которому я доверяю. — Моя улыбка стала мягче. — Я хочу, чтобы ты его увидел. Хочу, чтобы ты почувствовал атмосферу. И... может, дал пару советов. Мне правда важно твоё мнение.
Он немного удивился, будто не ожидал услышать это от меня.
— Мой совет? Не думаю, что я разбираюсь в уюте и десертах лучше тебя.
— Может, и нет. Но ты чувствуешь людей. Ты умеешь замечать то, что другие пропускают. А ещё у тебя вкус, Алан. Не притворяйся, будто нет. — Я подняла бровь. — Не скромничай.
Он на мгновение отвёл взгляд, словно что-то вспомнил.
— Хорошо, — кивнул он. — Только при одном условии.
— Каком?
— После ресторана — кофе. Только ты и я. Без официантов. Без планов. Просто кофе.
Я не стала ничего говорить. Просто кивнула.
— А теперь... — он встал и протянул мне руку, — идём. Комната ждёт свою хозяйку.
— Договорились.
Мы встали и пошли внутрь. И на душе было удивительно спокойно.
Комната, в которую он меня проводил, находилась на втором этаже — чуть в стороне от основного коридора. Алан приоткрыл дверь, щёлкнул выключателем, и мягкий свет залил пространство.
— Вот. Здесь можешь переночевать, — тихо сказал он.
Это была не просто гостевая комната. Она выглядела так, будто её давно ждали. Молочно-бежевые стены, лёгкие полупрозрачные шторы, тихо колыхающиеся от сквозняка, который тянулся с приоткрытого окна. В комнате пахло лавандой и древесиной.
Пол из тёплого дерева слегка поскрипывал, а в углу стоял уютный кресло-плед с клетчатым узором. Возле окна — широкий подоконник с подушками, превращённый в миниатюрный уголок уединения. Над ним — полка с книгами: от тонких сборников стихов до потрёпанных романов.
Посередине — широкая кровать, застеленная свежим, мягким бельём. На прикроватной тумбочке стояла небольшая лампа с тканевым абажуром и стакан воды.
— Здесь спокойно, — пробормотала я, осматриваясь. — Словно... ничего не может случиться.
Алан прислонился к косяку, скрестив руки на груди.
— Это просто тишина. И ночь, — сказал он. — Отдыхай. Если что, я рядом — на террасе.
— Спасибо, — тихо ответила я, повернувшись к нему.
Он кивнул и вышел, оставив дверь чуть приоткрытой.
Я села на край кровати и тут же достала телефон. Набрала номер Дани. Так как я ей сказала что Алан зовёт и чтобы она не волновалась, я позвонила ей. Гудки. Один. Второй.
На третьем она, как всегда, взяла трубку с драматичным вдохом:
— Гддддеее ты была, женщина? Я уже почти вышла на улицу искать тебя с фонариком и табличкой "Пропала блестящая душа"! — воскликнула она с таким отчаянием, будто я пропала в джунглях Амазонки, а не уехала с Аланом.
— Прекрати, — тихо рассмеялась я. — Я в порядке, всё хорошо.
— "Я в порядке" — это фраза, после которой герои в фильмах всегда умирают, между прочим! — фыркнула она. — Ты у него дома?
— Ну... да, — пробормотала я, глядя в потолок. — Но это не то, о чём ты подумала.
— Так! — резко повысила она голос. — Что значит "не то"? Он тебя привёз к себе. У тебя даже тапочек здесь нет. Уже подозрительно.
— Дани, — простонала я, — мы просто нашли Дэна, он был... в ужасном состоянии. И...
— Да, да, ты нашла Дэна, он был пьяный, Алан был зол, ты заплакала, он обнял тебя, вы упали в объятиях и... — сделала паузу, — что-нибудь произошло?
— Нет! — чуть ли не вскрикнула я, уткнувшись в подушку. — Мы пили вино на террасе. И просто говорили.
— Говорили... — протянула она с тоном старой ведьмы, вынимающей карты Таро. — Ну хоть губы кто-нибудь кому-нибудь ртом касался?
— Дани!
— Ну а что? Я просто уточняю анатомические подробности! — и, судя по звуку, она хрустнула чем-то, видимо, чипсами. — Он красивый, ты красивая. Мир ждёт любви.
— Ничего не было, — пробормотала я, уже не зная, смеяться или закидываться валерьянкой. — Он просто... дал мне комнату. Всё чинно-благородно.
— Комнату, говоришь? — тихо переспросила она. — А ты не проверяла — может, у него в доме только одна кровать? Знаешь, классика — как в старых фильмах. Типа: "ой, больше мест нет, ложись сюда"...
— Дани, ради всего святого!
— Окей, окей, шучу. — Она хохотнула. — Но если он по утру подаст тебе кофе в постель без рубашки — звони мне немедленно. Я пришлю тебе наряд невесты.
Я не выдержала и засмеялась. И только в этот момент поняла, как сильно мне этого не хватало — её, её шуточек, этой лёгкости. Даже после всего, что произошло.
— Спасибо, Дани, — прошептала я. — Ты умеешь вытаскивать меня обратно в реальность. Даже когда она уже трескается по швам.
— Конечно, милая. — В её голосе стало тепло. — Я твоя реальность. И если вдруг он всё-таки попробует тебя соблазнить — знай, я горжусь тобой.
— Ты невозможна, — улыбнулась я.
И в этот момент раздался грохот.
Выстрел.
Я замерла. Всё тело обдало ледяным потом. Громкий хлопок, похожий на выстрел, будто ударил прямо по стеклу.
— Что это было?! — в трубке испуганно вскрикнула Дани.
Я не успела ответить. Дверь распахнулась. Алан влетел в комнату так резко, будто услышал взрыв на фронте. Его глаза — бешеные, пульс на шее бился, как барабан.
— Куралай! — Он подбежал ко мне, схватил за руку и потянул вниз. — Ложись!
— Что случилось?! — задыхалась я.
Он буквально накрыл меня собой, прижимая к полу, обхватив плечи.
И тут второй хлопок.
Окно разлетелось, осколки стекла сыпанулись на пол, как град, некоторые задели его спину. Он не отреагировал. Просто сжимал меня крепче. Его тело полностью заслонило меня. Я слышала, как он дышал — часто, тяжело.
Где-то на улице взвизгнули шины. Машина сорвалась с места.
Тишина. Только звук наших дыханий и трещащих стекол под ногами.
— Ты не ранена? — Алан приподнялся, посмотрел мне в лицо. Его голос был низким, сдержанным, как натянутая струна.
— Нет... вроде нет, — прошептала я. — А ты?
— Плевать, — отрезал он. — Главное — ты в порядке.
Он медленно встал, помогая подняться и мне. Кровать, стул, окно — всё было в осколках.
— Кто... кто это был? — Я смотрела на разрушенное окно, будто не верила глазам.
— Думаю, я знаю, — мрачно сказал он. — Это был не просто выстрел. Это было предупреждение.
— От Виктора?
— Кажется, да!