Лабиринт любви

Тихая Гавань встретила их
холодным ветром и гулом волн. Воздух здесь был свободным, но тяжёлым от воспоминаний.

Ава лежала в медблоке, подключённая к аппаратам. Её состояние оставалось тяжёлым, и Джули почти не отходила от неё. Каждый вдох матери отзывался болью в груди самой Джули.

Но хуже всего было осознание: Ньюта больше нет.
Она сидела на скамейке у скал, глядя в пустоту. Ни слёз, ни крика — только пустота внутри.

— Джули… — раздался знакомый голос.

Она обернулась — Минхо. Его лицо было измученным, глаза красными, но в них больше не было злости.

Он подошёл медленно, словно боялся, что она оттолкнёт его. Но вместо слов просто сел рядом. Долгую минуту они молчали, слушая шум моря.

И вдруг Минхо тихо сказал:

— Я был дурак. Кричал на тебя, винил… а сам не понимал, что тебе и так тяжело. Прости.

Джули смотрела на него, не зная, что ответить. Всё, что она пережила, всё, что потеряла — слишком много для слов.

Минхо вздохнул и неожиданно притянул её к себе. Обнял крепко, по-настоящему, так, что у неё наконец-то прорвалась стена. Джули уткнулась в его плечо, и впервые за всё время заплакала вслух.

— Мы его не вернём… — прошептала она.

— Нет… — согласился Минхо. — Но мы должны жить за него. За всех.

Они сидели так долго, пока небо над Тихой Гаванью медленно не окрасилось в закат.

Минхо не сразу решился. Он всё ещё держал её в крепких объятиях, чувствуя, как Джули дрожит у него в руках. Она прятала лицо, чтобы он не видел её слёз, но он всё равно чувствовал их — горячие и настоящие.

И тогда он уткнулся носом в её волосы. Они пахли солью и ветром, немного пеплом — запахом всего, что им пришлось пережить.

— Ты живая, — прошептал он одними губами, так, будто боялся, что это сон.

Минхо чуть повернул голову и мягко поцеловал её в щёку. Лёгкий, почти невесомый поцелуй, но от него у Джули внутри всё перевернулось. Она резко обернулась, посмотрела на него — глаза в глаза.

— Минхо… — только и смогла сказать.

Он не стал продолжать, не стал торопить её. Просто крепче прижал к себе, и это было куда важнее любых слов.

Ава лежала на простой деревянной койке, её дыхание было тяжёлым и прерывистым. Ни мониторов, ни приборов — только старые тряпицы, примитивные перевязки и несколько бутылок с водой. В маленькой палатке пахло лекарственными травами и кровью.

Джули сидела рядом, держа её за холодную руку. Все вокруг уже перестали верить, что Ава сможет продержаться, и оставили их вдвоём.

Минуты тянулись вечностью. И вдруг веки Авы дрогнули. Она с трудом открыла глаза, словно каждый разрез ресниц был борьбой.

— …Джули? — прошептала она еле слышно.

Джули вскинулась, её сердце забилось быстрее.

— Мам, я здесь… я с тобой, — сказала она, едва сдерживая слёзы.

Ава попыталась улыбнуться, слабая, но такая настоящая.

— Я знала, что ты дойдёшь. Ты… сильнее, чем думаешь.

Джули уткнулась лбом в её ладонь, сжимая её.

Снаружи было тихо — только ветер в парусах и далёкие голоса у костра. Никто не мешал этой короткой, но бесконечно важной встрече.

Джули всё ещё держала мамины пальцы, стараясь не думать о том, как они дрожат и слабеют с каждой минутой.

— Мам, не оставляй меня, — прошептала она, — я сделаю всё, только держись…

Ава закрыла глаза, тяжело дыша, но на её лице мелькнула слабая улыбка.

В этот момент за тканью палатки послышались шаги. Кто-то осторожно откинул полог. Джули не заметила — вся её душа была прикована к матери.

Минхо замер на пороге. Он не стал вмешиваться, просто наблюдал. В его глазах было столько боли и нежности, что казалось, он сам чувствует каждое слово Джули.

Она тихо говорила:

— Ты единственная, ради кого я всегда хотела жить…

Минхо опустил взгляд, сжал кулаки. Он понимал, что это не время для него, не время для признаний. Но внутри всё горело — он впервые видел Джули такой открытой, без маски силы.

Он сделал шаг назад, почти бесшумно, но половица скрипнула.

Джули резко обернулась. Их взгляды встретились.

Джули вышла из палатки, тяжело выдыхая. Минхо стоял у костра, опустив голову, будто собирался что-то сказать, но никак не решался.

— Что ты подслушивал? — хмуро спросила она.

— Я не хотел… — он поднял глаза. — Но я всё услышал. И теперь не могу молчать.

Джули скрестила руки на груди, ожидая, что он начнёт снова обвинять её в предательстве.

Но вместо этого Минхо шагнул ближе.

— Знаешь, ты самая упрямая, самая колючая и самая сложная девчонка, которую я встречал. — он говорил тихо, но твёрдо. — Но ты ещё и лучшая девушка в моей жизни.

Джули дернулась, будто он ударил её.

— Минхо, хватит…

— Нет, — перебил он. — Я люблю тебя, Джули. Не смотря ни на что. Даже на все твои ошибки, даже на то, что ты выбрала порок, даже на то, что иногда ненавидишь сама себя. Для меня это всё не важно. Я люблю тебя такой.

Слова повисли в ночи. Костёр трещал, луна освещала их лица.

Джули сжала кулаки. Она хотела огрызнуться, хотела оттолкнуть его, как всегда… но не смогла.

Джули молчала, глядя на Минхо, не зная, что ответить.
И вдруг он резко шагнул ближе, обхватил её лицо ладонями и поцеловал.

Она замерла, тело напряглось, но… в глубине души что-то дрогнуло. Это было неожиданно, дико, неправильно и в то же время — настолько честно, что она не смогла его оттолкнуть.

Минхо отстранился, тяжело дыша, и только хотел что-то сказать, как раздался голос сзади:

— Минхо! Нам нужен ты! — крикнул Томас.

Минхо замер, посмотрел на Джули так, будто боялся оставить её хоть на секунду.
— Я вернусь, — коротко сказал он, и побежал к остальным.

Джули осталась стоять одна у костра. Она коснулась губ пальцами, всё ещё чувствуя его прикосновение.

Впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно. Но не из-за врагов. А из-за того, что ей понравилось.

Джули сидела у костра, пока остальные готовились к завтрашнему дню. В голове шумело — поцелуй Минхо, его слова, и… тяжёлое чувство, которое не давало покоя.

Она достала из-за пазухи сложенный, измятый листок — письмо Ньюта. Её руки дрожали, когда она развернула его.

"Джули… Я знаю, ты чувствуешь вину. Я знаю, как на тебя смотрят остальные. Но знай: я прощаю тебя. За всё. Даже за то, что сама себе не можешь простить. Я… люблю тебя. Но не так, как Томаса. Его я люблю по-другому, сильнее, чем смогу объяснить. Но ты — лучшая девушка, которую я встречал. Помни это. Даже если всё закончится плохо — ты достойна жить и быть любимой."

Буквы расплывались перед глазами. Слёзы сами стекали по щекам, но она не вытирала их.

В ушах звучали свежие слова Минхо: «Ты лучшая девушка в моей жизни. И я люблю тебя, несмотря ни на что».

Она крепко сжала письмо в ладонях.
Ньют и Минхо… оба сказали одно и то же.
И впервые за всё время Джули почувствовала себя не предательницей, а частью чего-то большего.