Глава 36
— Muchas gracias, Soledad[107]. – Дэвид одобрительно смотрит на секретаршу с глазами, подведенными на египетский манер.
— De nada[108]. – Соледад ставит на письменный стол бутылку шампанского «Кристалл» и два фужера. Затем молча выходит из кабинета начальника плавной походкой, в черном платьице, облегающем ноги, руки и грудь. Дэвид встает с кожаного кресла, откупоривает бутылку, наливает шампанское и вручает фужер Маттиа.
— За нас! – произносит он, поднимая свой.
— За нас! – вторит Маттиа и первым делает глоток.
— Отличное шампанское… Балуешь ты себя, Дэвид! – Он смакует второй глоток.
— Ну, не всегда… Но это и правда отличное шампанское, из биодинамического винограда, – отвечает Дэвид с видом знатока. С самой молодости он ценит хорошее шампанское. – Может быть, пить его после русской водки – не лучшая идея, но надо ведь отметить продажу! – Они снова чокаются. Щеки его розовеют, как и всегда от волнения.
— Конечно, пить водку в десять утра… – Маттиа проводит рукой по лбу. – На третьей рюмке я думал, что не выдержу. – Он снова вспоминает, как несколько минут назад представители российского покупателя Владимира Новикова привезли ему предварительное соглашение и предложили отметить, выпив водки.
— Да, желудки у них крепкие, старик, – смеется в ответ Дэвид, щуря ярко-синие глаза. – Но когда на кону такие суммы, нужно быть готовым и не к такому!
— Поверить не могу, что через месяц мы подпишем его окончательно, – довольно произносит Маттиа; договор почти заключен, а ведь еще неделю назад эта сделка была под вопросом. – Без тебя я точно не справился бы. Мне очень повезло тебя встретить!
— Как и мне, – отвечает Дэвид. – Но с такими покупателями предварительное соглашение – все равно что окончательное, – уверяет он Маттиа, захлопывая папку с документами. – Верь мне: мы почти у цели! – Он довольно трогает бородку.
Маттиа, воодушевляясь все больше, снова наполняет фужер. Дэвид берет свой, делает маленький глоток. Затем указывает на сумму аванса.
— Части этих денег с лихвой хватит на то, чтобы отлично отдохнуть тебе и твоей подружке, – подмигивает он Маттиа. – Жаль, что она не приехала выпить вместе с нами.
С их первой встречи, с того ужина в «Ла Эскольера» Бьянка не идет у него из головы. У этой девушки невероятные глаза, их невозможно забыть. На мгновение ему показалось, что он уже где-то видел эти глаза – может быть, в другой жизни. Но он не верит в такие глупости – он не из тех, кто доверяет эмоциям, поэтому тут же отмел это ощущение как малоинтересное.
При этих словах кровь застывает в жилах Маттиа; капелька холодного пота стекает по правому виску.
После их откровенного разговора накануне вечером он надеялся, что ее имя не всплывает в присутствии Дэвида.
— Ты о Бьянке? – спрашивает он.
— Ну конечно, о ней. С другими ты меня и не знакомил, а я еще не так стар, чтобы путаться, – шутит Дэвид, а сам думает о ней и словно видит перед глазами: это изображение четкое, живое, говорящее. – Прими мои поздравления, дружище. Более подходящей девушки ты не мог найти!
Его поразила не столько красота, сколько совокупность факторов, их гармоничное сочетание: голос, манера двигаться, стиль одежды. И еще этот кулон у нее на шее.
— Нравится, да? – Маттиа пытается улыбаться, но ему нелегко говорить о Бьянке в его присутствии.
— Не то слово, будь я лет на тридцать моложе, точно попробовал бы ее у тебя увести! – Он смеется чистым, искренним смехом. И снова краснеет.
— Тогда тебе пришлось бы побороться со мной, а я крепкий орешек. – Маттиа тычет себя в грудь указательным пальцем. – Когда трогают что-то мое, я превращаюсь в чудовище!
Дело тут не только в собственничестве, но в защите, заботе о любимом человеке, попытке оградить его от любой опасности.
— Черт, я и не представлял, что ты такой ревнивый! – подтрунивает над ним Дэвид.
— Обычно нет.
— Значит, у вас с Бьянкой все серьезно? – Дэвид пронзительно смотрит на него. Непонятно, почему ему так важно это знать.
— Ну… – Маттиа и сам не знает, что ответить. – Становится серьезно, – выходит он из положения. – Похоже, я влюбился.
Он не знает, виноват ли алкоголь, но ощущает жар и холодный пот одновременно. Это непостижимо, как и весь этот разговор. Он ощущает себя в ловушке, и ему не хватает воздуха.
— А она об этом знает?
— Я пытался ей сказать. – Он умолкает. – Но… – Он не в силах продолжить.
— Но?
— Но не вышло.
— У тебя?! – в голосе Дэвида слышатся одновременно разочарование и удивление. – Мага слов? Короля копирайта?
— Ну да, знаю… Но у меня не получилось, потому что… – Маттиа сглатывает. Все, он напился. – Хочешь знать кое-что? – Да, он совершает глупость и сам об этом знает. Но нет, не будем все усложнять, говорит он себе. Давай же, Маттиа, ты на верном пути.
— Говори, – заинтересованно подталкивает его Дэвид.
— Я думал, такое бывает только в фильмах, – криво ухмыляется Маттиа, – но иногда жизнь удивительнее любой фантазии.
Дэвид вопросительно смотрит на него – он совершенно растерян. Маттиа одним махом опустошает фужер. Как там говорят – in vino veritas[109]? Теперь он уже не уверен, имеет ли смысл эта поговорка. Несколько секунд он медлит, это молчание непостижимо для Дэвида. Наконец Маттиа прерывает молчание – он уже почти не отдает себе отчета, находясь во власти алкоголя:
— Бьянка – твоя дочь.
Это сокрушительный удар, такой, от которого, должно быть, невозможно до конца оправиться. Метеорит, падающий на землю и разрушающий мирный пейзаж. Дэвид, потрясенный и оглушенный, выпускает из рук фужер, и комната оглашается звуком бьющегося стекла, отражающимся бесконечными волнами. Так звучит пугающая правда, когда человек не готов ее услышать.
P.S.
107
Большое спасибо, Соледад (исп.).
108
Не за что (исп.).
109
Истина в вине (лат.).