Глава 69. | «Вечно»
Автор.
Кислов не мог смириться со смертью Алисы.
Он сидел на ступеньках и продолжал себя винить. Ему хотелось покончить с собой, но его что-то отговорило. Он хмурился, томно вздыхал и в конце концов, принял решение:
Он продолжит жить. Жить с вечной мыслей о том, что когда-то погубил девушку, которую отчаянно любил. Он решил так, ибо посчитал, что самоубийство — не справедливый для него исход.
Он ненавидел себя и эта ненависть заставила его жить.
И знаете, история со стороны Вани — столь печальна. И если вы подумали так же — то план Людмилы Павловны оказался успешен.
Алиса не умерла.
Ее сердце останавливалось несколько раз.
Первый раз, когда Алиса была на руках у Вани. Он заметил это и сумел возобновить его работу в машине. Вот только пришлось одно ребро сломать, но это было нечаянно. Второй раз оно остановилось в операционной, когда из ее грудной клетки достали свинцовую пулю. Сердце быстро завели, но оно так же быстро остановилось.
Это была смена Андрея. И именно он оперировал Алису. Он помнил ее и помнил Ваню. Он не хотел, чтобы парень повторил его судьбу, поэтому рискнул и дал сильный разряд.
Сердце забилось.
Алиса уже на следующий день пришла в себя.
Это было шесть часов утра. Когда она открыла глаза, она не увидела своего парня, как хотела, а увидела заплаканную бабушку и Константина Анатольевича. Он начал ее допрашивать и пытался скинуть всю вину на Ваню. Девушка отнекивалась и говорила, что Кислов здесь не причем.
Константин сердито фыркнул и сказал, что нашел на дне бухты трупы. Режиссера, бармена и других подростков. Он припомнил, что в прошлый раз рыжеволосую подстрелили именно там и заключил, что это не случайность. Алиса была непреклонна в своих словах. Она не хотела сдавать ребят. Тогда Константин пригрозил что скинет все незаконченные дела на Ваню и закроет его на пожизненно. Алиса понимала, что он блефует и промолчала.
Тогда Людмилу осенила идея. Она вывела мужчину и переговорила с ним снаружи. Вернувшись, Константин смерил пыл и предложил идею Людмилы:
Алиса рассказывает все, что знает и они инсценируют ее смерть. Взамен, Константин пообещал, что компанию он трогать не будет. На вопрос Алисы, зачем инсценировать смерть, Константин ответил, что для них это стало бы уроком. Ведь потеряв дорогого человека, они бы одумались и перестали бы заниматься тем, чем занимаются сейчас.
В противном случае, Анатольевич предупредил, что посадит Кислова и перечислил десятки статей. Он был категоричен и серьезен, из-за чего Алисе пришлось согласиться.
Она рассказала про клуб, гарнитуру и то, где она храниться. Она дала показание и Константин ушел.
И казалось бы, какая глупость, инсценировать смерть ради урока. Но, здесь не все так просто. Алиса была тем человеком без которого могло все измениться. Клуб бы прекратил свое существование, следовательно, не было бы новых жертв. Хенкин бы перестал водиться с Ваней, как того хотел его отец. А Ваня перестал бы встречаться с Алисой, как того хотела бы Людмила.
Алиса была поникшей.
Людмила это понимала и решила на последок не нравоучать внучку. Она позвонила своей дочери и сказала приехать за Алисой.
Родители приехали быстро.
Органы правопорядка, которые подъехали следом, объяснили родителям сложившуюся ситуацию и они подписали все бумаги, что были связаны с инсценировкой смерти. Как только они были свободны, отец перенес слабую дочь в свой красный москвич и они, перед тем как уехать, заехали к Людмиле, чтобы мать Алисы забрала все ее вещи.
И как раз таки в тот самый момент, когда опечаленный Кислов сидел на ступеньках и горевал, он не подозревал, что Алиса находилась совсем неподалеку.
Алиса.
10:52
Я лежала на заднем сиденье и смотрела на Ваню через тонированное окно. Мне было больно на него смотреть. Смотреть как он страдает. Мне хотелось выйти из машины, но я не могла. Тело было настолько слабым, что казалось, что еще немного и я отключусь.
Водительская дверь распахнулась и отец сел в машину.
— Ну че? — Спросила я.
— Да ниче. — Он пожал плечами. — Нормальный пацан. Не знаю, че твоя бабка его так невзлюбила.
Я сдавленно усмехнулась.
— А что он сказал?
— Да так, — Он закурил сигарету.
Да — подойти к Ване за сигаретой, было лишь предлогом. Моим предлогом. Ведь у отца никогда не заканчивались сигареты. Если в пачке оставалось не больше двух — пачка менялась новой.
— Переживает очень.
Я подоткнула плед и взглянула на Ваню.
Начался сильный дождь, а он все так же сидел на ступеньках.
— Он рассказал про своего знакомого,
— Какого?
Он затянулся.
— Не знаю, имени не сказал. Торчок как-то,
— А ... — Я взглянула на отца. — тот торчок, что на героине сидит?
— Знаешь его?
Он перехватил мой взгляд через зеркало заднего вида.
— Да — его Антон зовут. Он в прошлом типа доктором был. Ну и ... он помогал нам, когда дуэли были.
— М, — Он выдохнул дым через нос и обвел взглядом горюющего парня. — Он сказал, короче, что ты ему в душу въелась, как героин в этого Антона.
Я улыбнулась.
— Да, — Я охватила Ваню взглядом. — так сказал бы только он.
Я заметила свою мать, что спускалась по лестницы с моим рюкзаком. Кислов пододвинулся и проводил ее взглядом, ибо была моя мама тоже рыжей. Она села на переднее, закинула рюкзак мне в ноги и обратилась к отцу:
— Ты только посмотри на него! Ни стыда ни совести! Травмировал нашу дочь, так еще и наглости хватило к моей матери приехать!
Я закатила глаза и подтолкнула к себе рюкзак.
Я вынула из внешнего кармана проводные наушники и вдела штекер в телефон. Я перемешала плейлист и включила случайную песню. В правом наушнике заиграла меланхоличная пост-панк песня малоизвестной группы «ЭЛЕКТРОЦОЙ — Вечно»
(Это) Это наш последний раз
Этот танец кончится для нас
В этот вечер ты на прощанье
Почему-то дал обещанье
Вечно
https://youtu.be/OiHm3PJGQ-E
Любить
Любить
Любить
Я посмотрела на опечаленного Ваню, что сидел на мокрых ступеньках, склонив голову. Косой, холодный дождь окатывал его со всех сторон, из-за чего он полностью промок. Смотря на него мне хотелось плакать, но и отвернуться я не могла. Я понимала, что сейчас последний раз, когда я его вижу.
— Галка, ну че ты тоже? А? — Сквозь сигарету в зубах процедил отец. — Нормальный пацан! Че вы все накинулись на него?
— Олежа, он — наркоман! Наша дочь связалась с наркоманом!
— Я по молодости тоже употреблял и че теперь?
Мать ударила отца по плечу.
И вокруг огни сияли
Мы с тобой опять танцевали
— Не пререкайся! Какой ты пример ребенку подаешь? А?
Словно
Одни
Одни
Одни
— Какому ребенку? — Отец повысил голос. — Она лоб семнадцатилетний! Ты ее родила в этом возрасте.
— Трогай давай!
Отец завел машину.
(Это) Это наш последний раз
Этот праздник кончится для нас
— Пусть с кем хочет, с тем и ебется. — Пробурчал он.
Мать снова ударила отца по плечу.
— Че ты такое говоришь? А?
— А че я не так сказал? Или подожди ... — Он затянулся и усмехнулся. — Ты правда думаешь, что наша дочь с ним не разу не перепихнулась, что ли?
Мать обременяющее вздохнула и протерла рукой лицо.
И вокруг огни сияли
Мы с тобой опять танцевали
Словно
Одни
Одни
Одни
— С такой рожей грех не дать. Вот место того, чтобы пацана гнобить, сказала бы ему спасибо, что он ее в презике оприходовал. — Сквозь сигарету в зубах процедил отец.
— Олег!
— Че?
— Трогай!
— Да трогаю! Меня только не трогай!
Провожая ты на прощанье
Почему-то дал обещанье
Вечно
Отец плавно тронулся с места.
Я проводила Ваню взглядом и, как только он скрылся с поля моего зрения, я закрыла глаза и отвернулась. Теперь все что мне остается так это жить и продолжать его
Любить
Любить
Любить