Глава 51. | Наркотик. 18+
Любовное пекло становится раем только в постели
(с) Сто лет одиночества.
Как только Кислов отключился, я закрыла за Борей входную дверь и вернулась в прохладную комнату.
Приведя помещение в порядок, я легла к Ване, а он, находясь в бессознательном состояние начал крепко меня обнимать. Через время он вовсе перекочевал ко мне на грудь. Я теребила его волосы, и сама не заметила, как задремала.
10:21
Я проснулась от входящего звонка, покуда Кислов все так же сопел у меня на груди.
Я взяла телефон и взглянула на контакт звонившегося — Бабушка.
Я недовольно цыкнула языком и, ответив на звонок, тихо произнесла:
— Ало?
— Алиса, ты где?
— У Вани. — Я не стала лгать, но один чёрт меня всё равно не услышали.
— Почему мне твоя классная звонит и говорит, что ты со школы ушла? — Тараторя продолжила она.
«Походу Марина настучала. Вот же тварь!»
— Ване плохо стало, вот я и ушла.
— Опять твой Ваня!
Я закатила глаза и оттеснила подальше телефон от проколотого уха.
— Я тебе целую неделю мозги промывала для чего, чтобы ты снова с ним общалась? А? Ну не твоё это, зачем ты к нему ходить? Он — наркоман! С таким ты жизнь не построишь!
— Ба! — Я слегка повысила голос.
— Не ба-бкай!
Я раздраженно вздохнула.
— Хорошо, Людмила Павловна! Я сама разберусь с кем мне строить отношения. Хорошо? Я уже не ребенок, так что, хватит меня нравоучать. Я сама разберусь кого мне любить. Это моя жизнь. Если мне суждено сторчаться и сдохнуть — я сторчусь и сдохну!
На другом конце провода послышался тяжкий вздох.
— Когда ты будешь?
— Не знаю.
— Ладно, но чтобы к вечеру ты была дома! Поняла?
Я заметила, что Ваня начинает постепенно просыпаться.
— Поняла. Все Ба, давай!
Я сбросила вызов, отбросила смартфон и взглянула на парня. Он слегка приподнялся, протер глаза и, встретившись со мной взглядом, спросил:
— Я че, сдох?
Я усмехнулась покачала головой и тихо ответила:
— Нет.
Кислов нахмурился, огляделся, а после отсел и горестно умозаключил:
— Да не, я сдох. От прикола я отошел, а ты все еще здесь. Но ты не можешь быть здесь. Значит ...
Я сделала рывок и, коснувшись его плеч, жадно впилась в его горькие губы. Он молниеносно среагировал, прикоснулся к моей шеи и углубил столь долгожданный поцелуй. Концы наших языков соприкоснулись, а после пустились в мокрый танец. Я обвила руками его шею и он первый отстранился.
— Это правда ты?
Я усмехнулась.
— Ты это спрашиваешь уже второй раз.
— Второй? — На его лице отразилось замешательство.
Я закивала.
— Второй. Ты это спрашивал, когда я только пришла.
— Я не помню такого.
Он склонил голову, а после взглянул на меня исподлобья и спросил:
— А ты давно пришла?
Я взглянула на настенные часы.
— Часа три назад.
— Три? — Изумился он.
— Да. — Я истаяла в широкой улыбке.
— Пиздец.
Он прижался ко мне полной грудью, уткнулся в мое левое плечо и тихо сказал:
— Прости меня.
— Не извиняйся.
Я нежно пустила пальцы в его темные волосы, а он, фыркнув носом, спросил:
— Я что, уже извинялся?
— Мгу,
Ваня томно вздохнул, а после уточнил:
— Получается, ты и про условия знаешь?
— Да, знаю. Ты рассказал. — Я замялась. — Это ты из-за неё вчера так?
— Не совсем. — Он крепче меня обнял и виновато продолжил: — Я вчера накрутил себя сильно. Думал, что ты охладеешь ко мне. Разлюбишь. А когда ты писать перестала, я себе места не мог найти. Ну и ...
— Постой-ка ... — Я отстранилась, перехватила его печальный взгляд и спросила: — ты что, читал мои сообщения?
Он поджал влажные губы и молча кивнул.
— Через уведомления.
— А почему через уведомления? — Озадачилась я. — Ты не мог в переписку зайти?
— Не мог. — Он виновато отвернулся. — Твоя Резникова, сука, мой телефон теперь проверяет!
Я глубоко вздохнула и со всей любовью прижалась к Ване.
— Ладно, справимся. Нам просто нужно вытерпеть эту неделю.
Он нежно провел рукой по моей спине, обдал мою светлую шею горячим дыханием и тихо произнес:
— Алис,
— М?
— А ты пришла ко мне ... почему? Потому что я не пришел?
Задумавшись, меня захлестнула неописуемая волна стыда и я, уткнувшись в его шею, не стала лукавить:
— Я нечаянно подслушала разговор. Ну ... Марины. Она сказала, что ты с ней вчера переспал.
Он оттеснил меня, охватил хмурым взглядом и с обидой спросил:
— И ты что, поверила, блять?
Я промолчала и опустила глаза.
— Ну да. — Он отвернулся и его голос преисполнился досадой. — Другого объяснения почему ты здесь, я не вижу.
— Прости ...
Он даже бровью не повел.
— Я не хочу тебе врать. Поэтому — да, я пришла, чтобы узнать, правда это или нет. Но я осталась, потому что ... люблю тебя.
Мы встретились взглядом и я тихо добавила:
— Правда. — Я подступила ближе к его губам. — Забыл, что ли? У меня ведь ломка по тебе.
Ваня усмехнулся, охватил мои губы сладострастным взглядом и прежде, чем прильнуть к ним с особым желанием, прошептал:
— И не у тебя одной. Ты даже не представляешь, какой ты, сука, наркотик для меня ...
Наши манящие друг для друга губы соприкоснулись.
Я двигалась плавно и нежно, как и сам Ваня. К своей мягкости я иногда добавляла нотку игривости. Время от времени, я прикусывала его нижнюю губу из-за чего на лице Кисы вырисовывалась пошлая ухмылка. В очередной такой раз, он не выдержал и, отстранившись, швырнул меня на диван. Он навис сверху, настойчиво впился в губы, а после углубил и без того мокрый поцелуй. Его рука, что развязно гуляла у меня по телу, остановилась на моем бедре и он в спешке отстранился.
Я облокотилась, а Кислов, поддев резинку, стянул с меня тянущиеся джинсы, под глупый, слегка насмешливый вопрос:
— Что ты делаешь?
— Я делаю то, принцесса, о чем думал последнюю неделю.
Он отбросил джинсы через своё правое плечо и, поддев свой некогда, черный свитер, вынудил меня привстать. Он снял с меня мешковатую вещь, обнажив полуобнаженный торс. Полуобнаженным он был не только из-за светлого лифчика, но из-за послеоперационного бандажа, что обвивал талию. Но похоже, Ваню он совсем не смутил.
Теплый свитер улетел к своему собрату. Кислов коснулся моей шеи и страстно впился губы. Он сплел наши мокрые языки между друг другом и без промедлений расстегнул мешающий ему бюстгалтер. Бретельки самовольно спали с плеч. Киса отшвырнул нижнее белье в сторону и охватил левой рукой мою упругую грудь. Я прерывисто вздохнула, а со мной и сам Ваня. Он некоторое время ласкал мои твердые соски, а после оттеснил меня, и я повалилась на мягкую подушку. Он охватил меня изучающим взглядом и, затронув мои мокрые трусы, грязно произнес:
— Похоже, кто-то очень хочет ощутить меня в себе.
Киса провел пальцами вдоль киски, чтобы вернуться наверх и циклично повторить это вновь.
— Если ты не против. — На моем лице показалась похотливая ухмылка.
— А почему я должен быть против? — Его пальцы скользнули в черные трусы, он затронул малые губы, усмехнулся и добавил:
— Но сначала мне нужно тебя проверить.
— Проверить? — Моя недоумение затмилось тихим стоном, как только Ваня резко ввел в меня два пальца.
— Проверить. Проверить достаточно ли ты мокрая.
Он сделал несколько цикличных движений. Я зажмурилась, стиснула кулачки и, медленно двигаясь к нему навстречу, сдавленно простонала. Он остановился, ухмыльнулся и, потянувшись к тумбе, заключил:
— Думаю, достаточно.
— Тебе что, нравится меня мучить?
Он вынул из ящика ленту презервативов, оторвал один и, осклабившись, спросил:
— Почему сразу мучить? Тебе разве не понравилось?
— Понравилось. — Я смущенно отвернулась. — Просто ты тянешь.
— Тяну? — На его лице преобладал сладострастный оскал. — Зря ты это сказала.
Я усмехнулась.
Он стянул с меня влажные трусы, откинул их на край дивана и, приступив домашние штаны, принялся открывать контрацептив.
— Почему зря?
Он надел маслянистую резинку на возбужденный член, повернул меня боком и сказал:
— Вот сейчас и узнаешь.
Я устроилась поудобнее, охватила его похотливым взглядом и спросила:
— Твоя любимая поза?
Кислов потерся концом об мое влажное лоно, я прикусила нижнюю губу, а он, улыбнувшись, ответил:
— Не совсем, но тебе понравится.
Он вошел в меня так же резко, как и в прошлый раз. Но на этот раз, я ощутила его полностью. Всеми стенками мягкого влагалища. Я сладко простонала и сжала в руке верхний конец светлой подушки. Киса тяжело задышал, обхватил моё бедро и ускорил темп. В прохладной комнате воцарились пошлые шлепки, что начали затмеваться хлесткими. Когда Кислов входил в меня полностью, он замедлялся, тихо сквернословил, называл меня шлюшкой и шлепал меня по заднице. Я вздрагивала, и как следствие, на светлой коже проступили легкие кровоподтеки. Мне не было больно. Это напротив — заводило.
Но похоже, это заводило не только меня. В добавок к хлестким шлепкам, Ваню возбуждали и мои сладкие стоны. В какой-то момент он изрядно сжал мое бедро и сквозь зубы процедил:
— Принцесса, если ты и дальше будешь такой громкой, я не успею доставить тебе удовольствие.
— Так ... ты уже! — Простонала я.
Кислов замедляется и только сейчас он замечает, как мое выхоленное тело слегка содрогается. Он ухмыляется, проводит рукой по моему бедру, отвешивает шлепок и меняется в лице. Он начинает входить в меня резко и с частыми остановками, чтобы после облегченно вздохнуть и склониться надо мной.
Я перевела дыхание, пустила пальцы в его темные волосы и слегка привстала. Он охватил меня любвеобильным взглядом и прежде, чем оставить на моих губах жаркий поцелуй, долгожданно шепчет:
— Я люблю тебя.