Глава 13. | «Русалочка»
Как вы уже успели понять, я не горела желанием появляться на последующих занятиях. Особенно в таком виде.
Так как время позволяло, я дождалась конца перемены, вынырнула из злосчастной уборной и зашагала в заполненную гардеробную. Шмыгая носом, я забрала куртку, надела капюшон и бросилась к автобусной остановке.
Уже по приезду домой, я, сбросив рюкзак в ароматной прихожей, забежала в ванную комнату, намереваясь смыть с себя бесчестие, что олицетворялось в небрежно отрезанных прядях и промокшей, вонючей одежде.
9:52
Я стояла напротив запотевшего зеркала. Протерев стекло, я воззрела на изувеченное тело, метая взгляд по ярко-выраженным синякам. Я высушила голову и оделась.
Свежие гематомы можно скрыть под тканью неброской одежды, что не сказать о волосах. Я взяла стальные ножницы, что нашла внутри зеркала, и предприняла попытку наладить «хаос», что воцарился на голове.
Прядь за прядью, и во влажной, керамической раковине оказалось аналогичное количество отрезанных волос, что и в уборной. Я завязала своеобразный хвост и, прислонив смартфон к бытовой химии, сделала фото, намереваясь узнать, как мои волосы выглядят со стороны.
К сожалению, результатом я осталась недовольна.
Я бы могла и дальше насиловать свои волосы, пытаясь сделать из них что-то «нормальное», но внутренний голос меня остановил.
13:48
Я сидела на кухне, что была разработана еще в период СССР.
Пригубив горячий, ромашковый чай, я упивалась песней инди-рок группы «Наверное радость — Безделье», что играла по старому радио.
«Я каждый день смотрю в окно
И вижу сотни грустных лиц
Я утону в пучине снов
Я не хочу остаться здесь»
https://youtu.be/N0pnS09oj7M
«Мне лень вставать, и по утрам
Я просто пялю в потолок
Безделье поглотит меня
Я утону в пучине снов»
Аналогично строке, что была в первом куплете, мне не хотелось находится здесь — то есть дома. Безрадостно пялить в потолок, чтобы в итоге, я была предоставлена безделью на весь последующий день.
Я решила развеяться.
Я допила чай и выключила радио. На улице было холодно, поэтому мой выбор в одежде пал на красный свитер и дутую куртку с черным капюшоном.
Я вышла на общий балкон, закрыла дверь на ключ и зашагала на автобусную остановку.
15:34
Я шла вдоль набережной и моё внимание привлек заполненный пляж, где проходила рекламная видеосъемка. Мой внутренний ребенок загорелся желанием посмотреть, как протекает процесс создания назойливых реклам.
Так как лестница была забита толпой зевак, я спустилась по более пустующей. Оказавшись внизу, я, слившись с незнакомцами, изумилась, распознав в образе русалки, что сидела на коленях незнакомца — Анжелу.
— Стоп! — Раздался раздраженный голос режиссёра из портативного громкоговорителя.
Он сбросил с себя кошку, что сидела на коленях, и бросился на площадку.
— Ира! Ира?
Оглядевшись, режиссер заметил флиртующую коллегу. Перехватив на себе раздраженный взгляд мужчины, Ира вернулась к работе гримёра со следующими словами:
— А что? Все ведь хорошо.
— Ты в монитор смотришь? Сука, нет? — Его голос был надменен. — Нос красный, волосы поправь. Стоишь кокетничаешь! Работать надо ... на площадке. Свали!
Он оттолкнул коллегу, присел на колено и принялся поправлять призрачное недоразумение в парике Анжелы.
— Блин, перекрывают, перекрывают твое очень красивое лицо.
На неуместный комплимент, Анжела ответила безмолвием.
Казалось, что неудовлетворенность работой было всего лишь предлогом, чтобы уделить Бабич пару минут своего внимания. К сожалению, так оно и оказалось, ибо по-другому охарактеризовать его дальнейшие действия я не смогла.
— Ладно, нормально! — Он пренебрегающее махнул рукой, поднялся с колена и, преисполнившись воодушевлением, произнес:
— Так, встань, пожалуйста. Ага. — Он посодействовал Анжеле, а затем взглянул на актера и в спешке приказал: — Вставай, покажу. Так быстрее будет.
Режиссер сел в кресло, что было выполненного из искусственного ротанга.
— Давай садись, оп! — Он настойчиво посадил «русалочку» к себе на колени, а затем жестикулируя, обратился к актеру:
— Так смотри! Первый кусок: сидишь, место официантки приходит ... — Он беззвучно просквернословил, а после тихо продолжил: — Русалка! Ты оху-eваешь ...
Вдруг среди столпотворения, я расслышала знакомый голос:
Кислов.
— Он её уже склеил, по ходу. — Я отвернулся от нелицеприятной картины.
— Да хорош. — Выступил Хэнк, а затем, взглянув на напряженного Егора, вкрадчиво добавил: — В кино так принято, бро. Это вообще норм.
— А ты чё, из Голливуда вчера прилетел? — Съязвил я.
Над нами воцарилось молчание, сопутствующее наблюдением за подготовкой к опрометчивой видеосъемке.
— Облапал её всю уже. — Бесцветно подметил я. — Это тоже нормас, да, Хенкалина? А если б твою телку так?
— Да она сама в кино захотела сниматься. — Голос белобрысого был тихим.
— Сниматься! — Я повысил голос, ибо на площадке происходило Бог знает что. — Он её обслюнявил уже с ног до головы. Тварь!
Алиса.
Никогда бы не подумала, что буду согласна с мнением Кисы. Режиссер вел себя похабно и вульгарно по отношению к Анжеле. Но, что странно, самой «русалочке» было всё равно.
Я взглянула на площадку.
— Можешь поправить прядь. — Демонстрируя, начал режиссер. — Можешь дотронуться д-до лица, проскользнуть рукой по груди. Дальше, по коленочке провел, за бедро.
Он прижал Анжелу ближе к себе, вдохнул её сладкий аромат как заядлый наркоман, а после наставил:
— Люби её в кадре. Понял?
На моем лице отразилось откровенное изумление, ведь после явного домогательства, Бабич не ушла.
Как только парень, что играл посетителя — уясняющее закивал, режиссер, выпустив Анжелу из своих мерзких оков, встал с кресла и, зашагав обратно к камерам, воскликнул:
— Поехали, готовимся! Даша, к-командуй!
— Приготовились к съемке! — Послышался голос русоволосой из портативного громкоговорителя. — На исходные!
Мужчина сократил дистанцию, и мы непреднамеренно переглянулись. Он окинул меня изучающим взором, а после с оглядкой направился в мою сторону, попутно прикрикнув коллеге:
— Стоп! Даша, стоп! Может быть у нас будет не одна, а две русалочки. Мадам!
Он с особой настойчивостью схватил меня за руку и оставил на тыльной стороне ладони влажный поцелуй. Я сморщилась от отвращения и, вытирая руку, безэмоционально ответила:
— И вам не хворать ...
— Меня зовут Роман Сенин! Я, как вы уже поняли, режиссер.
— Могли и не представляться. — Мою колкость Роман проигнорировал. А может, просто не услышал.
— Почему вы раньше не пришли? Мы так много прослушали девушек на роль русалочки, но ни она из них не выглядела так же прекрасно, как вы! Так же нежно, — Он подступил ближе и его голос стал вкрадчивей: — красиво, невинно ...
Его сухая ладонь потянулась к моему лицу. Я нахмурилась и отшагнула назад.
— Я не интересуюсь съемками.
— Как так? — Его глаза округлились от удивления. — Сейчас ведь молодежь так и грезит попасть на большой экран.
Я не знала, что ответить, поэтому промолчала.
— Давай все таки попробуем!
Он цинично стянул мой черный капюшон и оглядел меня с головы до ног.
— Парик мы сейчас тебе найдем. Девушка ты невысокая, поэтому проблем с костюмом быть не должно.
На его похотливом лице показалась широкая улыбка. Он схватил меня за предплечье и упёрто потянул за собой.
— Давай, пойдем.
Внезапно, крепкая хватка иссякла.
— Слыш, Спилберг, тебе что-то не понятно было сказано? — Вступился Кислов, затмив меня собой. — Не хочет она, какие проблемы?
Я быстро надела капюшон, желая скрыть неудавшуюся стрижку.
— Напомни, ты кто? — Нахмурился Роман.
— Наблюдатель. — Рявкнул он. — Тебе дали понять, что в этой порнушной хуйне, она сниматься не намеренна.
— Во-первых, не в порнушной хуйне, как ты выразился, а в искусстве. — Пошептал он.
— Да срать я хотел на такое искусство! Тебе один раз сказали нет, значит нет.
Я словила на себе скользкий взгляд Романа и уставилась наземь, не желая смотреть ему в глаза.
— Ладно. — Не стал настаивать он. — Как хотите.
Сенин начал удаляться.
— Даша! Командуй.
— Приготовились к съемке! На исходные! Мотор, камера!
— Сцена пять, кадр два, дубль двадцать семь! — Раздался хлопок нумератора.
Кислов развернулся, и я одарила его взглядом исподлобья.
— Начали!
— Чё ты теперь, ободранный лисенок? — Осклабился он.
— Не смешно.
— Да, ладно. — Он мягко подтолкнул меня сзади. — Пойдем к пацанам.