Глава 24
Мы оба перестаем дышать.
-Лиса, - начинает Чонгук, но умолкает, глядя, как я сажусь на кровати.
Я вытаскиваю мокрое полотенце из его руки и кидаю на пол. Его футболка летит туда же.
-Лиса. - Парень делает еще одну попытку.
Но мне надоело, что он старается вести себя как благородный рыцарь. Он нужен мне, прямо сейчас.
Я залезаю ему на колени и обхватываю ногами за талию.
- Спроси меня, почему Сехун так злился на меня.
Чонгук пытается расцепить мои ноги.
-Лиса...
- Спроси.
Спустя пару минут парень оставляет попытки избавиться от меня. Его ладони опускаются на мои бедра, и по всему моему телу пробегает дрожь.
- Почему он так злился на тебя? - осипшим голосом спрашивает Чонгук.
- Потому что я не переставала повторять твоё имя.
Его глаза вспыхивают.
- Потому что мне нужен ты. Только ты, и я устала сопротивляться этому.
Он мрачнеет.
- Мой брат...
- Ты, - повторяю я. - Только ты.
Я сцепляю руки у него на шее, и он тяжело вздыхает.
- Ты еще плохо соображаешь.
- Но это не из-за наркотиков, - шепчу я. - Я перестала ясно соображать с тех самых пор, как увидела тебя.
С его губ срывается стон.
- У меня такое ощущение, будто я пользуюсь ситуацией.
Я притягиваю его голову к себе.
- Ты нужен мне, Чонгук. Не заставляй меня умолять.
И тут парень сдается. Одна его рука запутывается в моих волосах, а второй он грубо притягивает меня к себе.
- Тебе больше никогда не придется просить. Я дам тебе все, что ты захочешь.
Чонгук склоняется ко мне, касаясь губами моих. Сначала это нежные, легкие, как перышко, прикосновения, словно он хочет запомнить форму моих губ. И вдруг, когда я уже собираюсь умолять о большем, он просовывает язык мне в рот и целует так глубоко, что кружится голова.
Мы падаем на матрас. Его руки находят мои бедра и притягивают к нему. Его рот, голодный, требовательный, словно сплавился с моим. Я вкладываю в этот поцелуй все, что у меня есть. Свою любовь, свое одиночество, свои надежды, свою печаль.
Чонгук забирает это и отдает мне всего себя в ответ. Наши руки запутались друг в друге, его рот находит пульсирующую точку за моим ухом, у основания шеи, и он целует меня так, словно ему все мало.
Он проталкивает бедро между моих ног, и даже сквозь трусики и его джинсы я получаю то, что мне так нужно. Почти. Остается еще чуть-чуть, и я выражаю свою неудовлетворенность мучительным стоном.
Чонгук поднимается надо мной на локтях и смотрит на меня из-под полуопущенных век. Его губы распухли от наших поцелуев. Он самый сексуальный парень в мире, и он мой. По крайней мере, на сегодняшнюю ночь.
- Еще, - молю я.
Он ухмыляется, перекатывается на бок и кладет ладонь между моих ног.
По телу прокатывается волна удовольствия.
- Лучше? - спрашивает Чонгук.
Еще нет. Я ерзаю, и он снова улыбается, его глаза похожи на тлеющие угольки. Ладонь Чонгука начинает двигаться, и он прижимает ее к месту, которое изнывает от жажды прикосновения.
Мое тело похоже на оголенный провод, еще несколько секунд, и я взорвусь. Буквально секунд, потому что еще одно движение его ладони, и внутри меня разливается удовольствие. Я ловлю ртом воздух и дрожу, ошарашенная необычными ощущениями. Может, дело в наркотиках, но мне хочется думать, что это всё Чонгук. Он тихо нашептывает ласковые слова, пока я сотрясаюсь под его рукой. Доказательство его собственного возбуждения упирается мне в бедро.
Губы Рида снова находят мои, и я целую его с новой настойчивостью, потому желание внутри вновь растет, быстрее, чем мы оба ожидали. Я хватаю его за плечи и тяну к себе, пока он не оказывается на мне.
Наши рты соединяются, и Чонгук стонет, когда я выгибаюсь, чтобы потереться об него. Его твердое тело - единственное, что может подарить мне облегчение. Он большой и готов к действию, но когда я просовываю руку между нами, Чонгук убирает её.
- Нет, - произносит он вымученным голосом. - Сегодняшняя ночь не для меня. Особенно когда ты...
«Под наркотиками», наверное, хочет сказать он, но я уже не чувствую себя под кайфом. Сейчас единственный наркотик для меня - это он сам.
Его рот опускается на мою шею, он целует и посасывает кожу, вжимаясь в меня своим телом. Сладкое напряжение нарастает, но его джинсы мешают. Я не хочу, чтобы сегодняшняя ночь была только моей. Я хочу...
Чонгук снова отбрасывает мою руку и встает с меня. Но не уходит. Он проводит дорожку поцелуев по моей груди, и меня обдает жаркой волной. Теплые губы касаются моего соска. Когда его язык пробует меня на вкус, я взлетаю к небесам. А когда его рот смыкается вокруг моей груди, я перестаю дышать.
Каждое поддразнивающее движение его языка возбуждает все больше и больше. Я дрожу под ним, мое тело вытягивается в струнку, стремясь к чему-то неуловимому. Чонгук втягивает в рот второй сосок. А потом опускается ниже, его губы скользят по моему животу.
- О боже, - шепчу я. Все нервные окончания в моем теле гудят от желания. - Гук, - умоляю я.
- Все хорошо, детка, я здесь. Я знаю, что тебе нужно.
Когда он оказывается у меня между ног, мое сердце останавливается. Я чувствую, как дрожит его рука, когда он стягивает с меня тонкие трусики. Чонгук резко втягивает в себя воздух, и вот его рот опускается на меня.
Я вскрикиваю от незнакомого ощущения. Как же мне хорошо! Очень хорошо! Его язык находит чувствительное местечко, и мои бедра поднимаются в такт. Из меня вырывается громкий стон. Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы не шуметь, но Чонгук сводит меня с ума. Я почти теряю сознание и хватаюсь за волосы на его затылке.
Он поднимает на меня свои подернутые дымкой глаза.
- Хочешь, чтобы я остановился?
- Нет.
И он продолжает. Его язык творит магию, лаская меня в неослабляющем ритме. Рид издает какой-то хриплый звук, как будто мой ответ на то, что он делает со мной, такой же чудесный, как мои ощущения.
Его пальцы ласкают внутреннюю поверхность моего бедра. Он поднимает голову, беззвучно спрашивая разрешения. Я торопливо киваю. Мне очень этого хочется.
Закрыв глаза, Чонгук медленно вводит в меня свой палец. И сжимает зубы.
- Черт, ты такая тесная.
- Я тебе говорила, - удается вымолвить мне.
Он смеется.
- Да, было дело.
Он вытаскивает палец и проводит рукой по моему бедру.
- Я сделаю так, что ты окажешься в раю.
- Я и так как будто в раю, - подтягивая ноги, говорю я.
Ответом мне служит знакомая дерзкая улыбка.
- Ты еще ничего не видела.
Он устраивается поудобнее между моих ног, его плечи раздвигают их так широко, что впору сгореть от стыда, но я сгораю от предвкушения. Обняв одной рукой мое бедро, Чонгук снова вводит в меня свой палец.
Мышцы в моих ногах напрягаются. Мои руки еще сильнее вцепляются в его волосы, но он продолжает целовать меня, вызывая волны наслаждения, которые увлекают меня на глубину. Когда я расслабляюсь, он поднимается и ложится рядом, притянув меня к себе.
- Тебе обязательно было приезжать сюда?
Его вопрос обескураживает меня.
- Я... ты знаешь, почему я здесь. Твой отец...
- Я имел в виду, почему сейчас. - Его полные отчаяния слова теплым дыханием ложатся на мою кожу. - В другое время, в другом месте, далеко отсюда, у нас с тобой могла быть совершенно другая история.
- Я не понимаю, что ты говоришь.
- Я говорю, что это больше не должно повториться. - Парень поднимает голову, и я вижу его боль. - Мне нужно уехать отсюда. Свалить подальше от этого богом забытого места и стать другим человеком. Который будет лучше... Будет достойным. - На последнем слове он спотыкается.
- Достойным, - шепотом повторяю я за ним. - Почему ты считаешь себя недостойным?
Какое-то время Чонгук молчит. Его ладонь рассеянно ласкает мое плечо.
- Это неважно, - наконец произносит парень. - Забудь.
-Гук...
Он садится и сбрасывает футболку, которую надел в машине. Другая его футболка, та, что он сорвал с себя и надел на меня, когда мы уходили с вечеринки, бесформенной кучей валяется на полу, рядом с остальной моей одеждой.
- Закрывай глаза, Лиса, - устраиваясь рядом со мной, грубо говорит Чонгук. Он без футболки, но все еще в джинсах. Ткань царапает мою голую ногу, когда я закидываю ее на него. - Закрывай глаза и засыпай.
- Обещай, что не уйдешь, - говорю я, уткнувшись в его обнаженную грудь.
- Обещаю.
Я придвигаюсь к нему еще ближе и растворяюсь в тепле его тела и равномерном биении сердца у меня под ухом.
На следующее утро, когда я просыпаюсь, Чонгука в комнате нет.