ᦓꪊꪀ ꪖꪀᦔ ꪑꪮꪮꪀ
Что будет, если окунуться в реальность?
Первая часть истрии начата с середины, в холодном уголке Аляски, где зима длиться вечность, а лето – как по взмаху.
На старой кониферме "Бриз-Вояж" родился очередной жеребёнок. Ныне не нова. Сегодня был удачный день, и впервые за год молодая кобыла, на кой уже не осталось надежд, наконец ожеребилась. Окрас этого жеребёнка оказался внезапным для владельцев. Его внеземная красота одурманила всех, и большинство клиенты приходили только ради того, чтобы увидеть "жемчужину Бриз-Вояжа".
У старых заводчиков родилась белорождённая, здоровая кобылка, которую с начала не именовали, но в последствии, на первое время решили оставить имя "Дишес".
Всё своё детство белокурая провела на пастбищах в имении Джеймса Бадди – взрослого, слегка полного мужчины, вырастивший жемчужину под своим крылом. Ещё тогда Дишес запомнила мужчину плохо, но впоследствии с горечью вспоминала тепло его ороговевших десниц, отдающих запахом сухой травы и почвы, растительность на лице и длинные коричневые локоны, часто заплетаемые в хвостики.
У Джеймса была любимая жена с чистой, ангельской душой, нежным взглядом и хрупкой натурой, как мужчина время от времени пел на пастбище серенады, выгуливая Дишес, Сереброволосую любимицу.
А почему любимицу? Он сам не знал, его что-то цепляло, манило. Не оригинальная масть, не невинные глаза – пуговки. Просто нравилась, от чего ему хотелось всё больше уделять тренировкам Дишес внимания, сколько это было возможно. Возможно... Она напоминала Джеймсу его жену, с таким же миловидным взглядом и приятной внешностью. Он ассоциировал её с девочкой, что подарила ему жизнь, всё время поддерживая и помогая в сфере коневодства.
Признаться честно. У этой лошади потенциал зашкаливал ешё с первых лет. В пять лет она уже возила на себе дубовые брёвна или громадные стога сена. Потому она стала не только самой любимой лошадью на ферме, но и возлагающей невероятные надежды.
Раз как-то в их уголок приехал человек. На тот момент Дишес гуляла в леваде, наслаждаясь прохладными, летними ветрами Аляски. Она видела, как одна из очередных машин припарковалась подле загородной дороги, из этой же красной машины вышел юноша, на вид лет двадцати, а может быть и меньше.
Как только он отнёс сумки к крыльцу дома хозяина, то тут же убежал к горячо любимым животным – лошадям. Видно, паренёк имел большую привязанность к этой конюшне, и сейчас не одна лошадка не останется без своего лакомого кусочка рафинада.
Как позже узнала Дишес от Джеймса, его звали Нок, и юноша этот вернулся домой после института. Оказывается он был его сыном! О... Отец так часто упоминал о своём сыне в своих песнях, что пел буквально везде. Иногда даже в туалете за домом. Хоть мужчина внешне был очень грубым и строгим, голос его был просто прекрасным, трепетным и гладким. Талант, не иначе.
Нок сразу осмотрел всех лошадей на конюшне и быстро вернулся к началу, где на него всё ещё любопытно поглядывала юная Дишес.
– Пап, откуда эта лошадь? – задорно спросил он, ласково подзывая к себе кобылку.
"К незнакомому лучше не лезть в объятия." – сразу подумала Дишес и не поддалась его обаянию.
– Ох, да, – протянул мужчина. – Впервые за год родился белоснежный жеребёнок. Продать бы его за хорошую цену, тогда у нас будет больше покупателей.
– Ты что! – вдруг воскликнул Нок. – Мы заработаем с ней гораздо больше денег, чем ты себе представишь! Стоит лишь немного попыхтеть, и от этой красотки не будет отбоя.
Джеймс неловко почесал затылок, после чего тяжело вздохнул, опираясь на рядом стоящий столб.
– Будь по-твоему, но один я не намерен её тренировать. Годы уже не те... А ты в самы раз для заездок. О, какой вымахал, – и в итоге он поставил условие.
Юноша на ультиматум согласился. Они начали заездку Дишес со следующего же дня, в ходе которого старые отношения отца и сына только наращивались.
***
В один страшный час мама Нока скончалась. Всего через пару дней, когда юноша уже прочувствовал атмосферу ранчо он узнал такую весть. Сама сереброволосая подобной вести не слыхала. Она её и не видела как-то даже, ни имени, ничего. Хотя слово "жена" всегда проскальзывало мимо её ушей и кобылка лаского тёрлась о руку Джеймса, когда тот произносил слово всё чаще. Конечно, ведь всегда за ним следовал рафинад.
Как видела Дишес, однажды ночью был сильный дождь. Хлюпающая грязь под ногами, барабанная дробь дождевых капель. Гуляя по леваде, Дишес изредка металась от одного края забора до другого, когда в небе ударяла вспышка, или гром ходил по территории её хозяина.
Сам Джеймс, услышав непогоду, сразу помчался к лошади и попытался её увести. Но тогда из его кармана раздались гудки. Дишес уже была в стойле, когда мужчина ответил на звон и ушёл в дальнее крыло конюшни, набитые овцами, коровами и лошадьми.
С этого момента сереброволосая красавица его больше не видела, за исключением момента, когда сразу после этого инцидента он выглянул из-за стены мрачный и холодный, лениво бросил свой последний взгляд на Дишес и проронил несколько последних слов:
– Не могу я так, звёздочка... – с громким вздохом прошептал мужчина.
Тем временем на конюшне прошёл целый год, в процессе которого каждый день – одна скука. Дни пролетали незаметно, собственно, как и сезоны. Вокруг день ото дня молчала темнота, в которой нельзя было увидеть и кормушку. Дверь стойла держалась на последних петлях, а каждую ночь в кормушке лежало пожухлое сено, которое Дишес уже и не ела. И этот год дал ей понять, что люди – существа своеобразные.
"Они оставили меня в этом месте гнить, как будто на вечность. Что я им такого сделала?..."
***
Когда настала пора очередному лету, Нок вновь приехал на ранчо. Он сразу пошёл к столу своей любимицы, уже предвкушая те же приключения, что происходили с ним гол назад. Знала бы она, как парень хотел снова почувствовать себя в седле...
– Дишес! Хорошая моя, надеюсь, ты без меня не скучала? – Он приговаривал это с ехидной улыбкой, словно не видел в темноте, что сделало забвение с жемчужиной фермы.
Минутой ранее Нок, не замедляясь, распахнул заплесневевшие ставни конюшни, и подбежал к кобылке, что бы показать ей принесённые лакомства.
Но вид лошади его не обрадовал. Дишес, повернувшись к двери задом, угрюмо легла на опилки, не желая ничего слышать. Её серебристая грива обезображена годами, местами вырвана, вся в сене и навозе. Шерсть из цвета бриллиантового снега бросилась в плешивые пятна. В общем, вид был, будто бедная лошадь не выходила из своего стойла всё время, что, в целом, так и было.
– О, Дишес. Как так получилось? – И, ведь, она не могла пожаловаться.
Она мечтала рассказать ему о всех своих муках, но могла издать лишь тихий визг.
Нок попытался зайти в стойло, всё больше жалея о своём уходе. Его глаза были полны обиды на людей, что не могли помочь ей протереть глаза, почистить, а так же некой скорби по покойной матери, проявившаяся во взгляде брошенки.
– Думал, будешь рада увидеть свои любимые вкусняшки. А тут дела похуже оказались...
Парнишка подошёл к кобыле и, видно, норовил её погладить, но только после того, как тот притронулся к её шерсти, началось страшное.
Из-за гривы показались пара алых глаз, в которых он не мог не провалиться. Этот взгляд... казалось, в детстве его сравнивали с ангельским, но сейчас, будь она на обозрении, все бы заголосили: "Демон!". В реальности всё было намного хуже. В памяти Дишес остались только худшие моменты с этой семьёй. Всё остальное она напрочь забыла за время, проведённое здесь. Инстинкты в её голове заставляли обороняться и нападать. Она сама увидела, как люди могут относиться к лошадям: забывать про них, бросать на произвол. В одном из одиноких дней она зарубила себе на носу, что никогда не станет доверять таким.
– Ты чего? Тише, Дишес! - Нок затараторил громче, со страху пятясь к дверце.
Но в один момент Дишес, будто озверела, когда за спиной у Нока раздалось шуршание пакетов, которые она в один момент возненавидела. Это стало для неё последним толчком...
В стойле разразилось месево из воплей и ударов, крови, плещущей при каждом ударе лошади.
Обычно, что бы у лошадь не было шанса сбежать из загона, после захода в стойло его ставни закрывают. Так и сделал Нок, поэтому не сразу сообразил, как было возможно выйти быстро и безопасно.
Дишес встала на дыбы, заметалась, раскидывая передними копытами. Так она из-за всех сил старалась напугать врага. Все произошло буквально за минуту, как бедного юношу разорвали, подобно типичной кукле, и тот уже стонал в углу. Из его рук и ног сочилась кровь, вены разрывали выглянувшие кости, а сам Нок уже лежал без сознания. Руки навсегда остались на его изуродованном лице. Одна из рук выворачивались неестественно, другая лежала за ставней. Голова и вовсе лежала на груди оторванной. Его мольбы о помощи никто так и не смог услышать... Крики легко можно было сосчитать за лошадиные.
Кобыла, после неисчислимых попыток смогла с лёгкостью выломать двери разгорячёнными копытами, покинуть стены здания и беспощадно оставить после себя кровавое месево, от которого ужасались все лошади поблизости. Некоторые сбежали с ней заодно, и так одичалые лошади разрослись по всей округе Аляски.
Тишина. Сумерки. Последний из рода Бадди кончил судьбу так же жалко.
(А что было дальше, уже не знал никто...)
***
"Наконец, свобода!" – с радостью думала Дишес, разъезжая по огромным диким полям Аляски. Ветер хорошо снимал напряжение, остужал разум, путался в большой капне гриве, развивая её при галопе. Ей сразу удалось искупаться в ручье. Она и не могла подумать, что такая удача ей выпадет настолько быстро.
В воде кровь быстро смылось, но на копытах и щётках ещё остались незаметные вкрапины. Их любое существо сможет посчитать за неудачную схватку с каким-то животным.
В итоге, после лёгкого расслабления в речной воде кобылка начала осматриваться и запоминать местность. Рядом она как раз нашла небольшой табун, что стоял вдалеке и ел траву. Дишес решила не задерживаться долго в поместье Джонса, сразу помчалась к другим лошадям, перепрыгнув через забор.
Это небольшое стадо сразу показалось ей родным.
Среди лошадей был вожак. Он был вороно - пегой масти, с проточиной на лбу и голубыми глазами. Конь сразу принял незнакомку к себе в табун. Он показал ей много всего, что можно сделать будучи свободным в поле.
Но счастье как всегда не могло быть вечным, уже на третий день стадо стремительно направилось по направлению к небольшому холму. Уже, как оказалось, там был посёлок.
Оказывается, этот табун вовсе не был диким. Все лошади принадлежали определённым владельцам. Тут же стало понятно, почему на крупу у всех лошадей стояло клеймо.
Местные жители деревни знатного удивились, когда в их табуне насчиталось на одну лошадь больше.
– И что нам с ней делать? Ухаживать за одной головой будет не прибыльно, а что будет зимой? – Пастух озадачено покачал головой.
– Сам не знаю, быть может отдать её на бойню?
Но вдруг у собеседника вспомнился момент, когда при счёте лошадей Дишес недоверчиво смотрела на всех, и моментами она даже брыкалась.
– Нет, мы можем заработать на ней больше... – Сказал мужчина, смотря на то, как Дишес агрессивно себя ведёт с рядом стоящей лошадью.
Было решено отдать кобылку на лошадиные бои.
Что собственно представляют собой бои:
Состязания представляют из себя бой двух молодых жеребцов (кобыл). Битва продолжается до тех пор, пока один из жеребцов не победит другого или пока одна из лошадей не убьет другую.
Эта идея была очень интересна двум азартным мужчинам. Они решили не говорить о найденной потеряшке. Эти люди лишь расспросили всех в округе, не потерял ли кто лошадь, на что все разом отвечали "нет". Что же, пастуху это было на руку.
Что говорить о их совместной идее, она удалась. Дишес начала побеждать в любых состязаниях за малый приз. Потом средний и кобыла могла состязаться наравне с некоторыми тяжеловозами. Мощные ноги и выносливость давало лошади побеждать многих. Но мужчина знал границы, он не пробовал усложнялась своей новой лошади задачу. Всё начиналось с лёгкого, потом чуть сложнее. В итоге Дишес стала лучшей, в своём деле среди похожих на неё лошадей.
Многие купцы завидовали пастуху, хотели узнать его секрет, почему его лошадь так идеально выигрывает. На что он лишь разводил руками, говоря, что его лошадь просто выросла в самых диких степях.