агония[V.Tsygankov]

Я сижу на стуле в смотровой комнате в частной больнице на приеме у врача Ромы,доктора.

Рома здесь со мной; он сидит снаружи в холле. 

Я позвонила ему после того, как Витя вышел из моей квартиры, и он сразу же приехал.

 И вот я здесь, сдаю анализ крови на наркотик. Так называемый наркотик дляизнасилования на свидании. Поскольку я уже сходила по-маленькому перед тем, как выйтииз дома, они не могли использовать мою мочу для анализа, поскольку был риск не заметитьего след, поэтому им пришлось взять кровь. Доктор вышел из палаты, чтобы передать анализв лабораторию. 

Рома настоял на том, чтобы я пришла сюда после того, как рассказала ему ослучившемся.

 Он поверил мне. Без вопросов. 

В отличие от парня, который должен был любить меня. 

Но я не могу думать об Вите прямо сейчас, потому что если я это сделаю, то начнуплакать. А я не хочу плакать.

 Как он смотрел на меня... как будто ненавидел меня. Что он сказал перед тем, какуйти...

 «Просто забудь о моем существовании, потому что именно это я намерен сделать стобой». 

Слезы застилают мне глаза.

 Черт. Не плачь. 

Глубокий вдох. Я в порядке.

 Мне нужно сосредоточиться на своем гневе. На том, что, возможно, меня накачалинаркотиками, возможно, кто-то, кто притворялся моим другом. Кто-то, кому просто нужнабыла грязная история и быстрые деньги, и он пошел на то, чтобы накачать менянаркотиками, чтобы все выглядело так, будто я пьяна.

 Я знаю, сколько может стоит такая история. 

Надеюсь, он наслаждается деньгами. 

Доктор возвращается в комнату и садится за свой стол.

 Он поворачивается ко мне лицом и выдыхает, и я просто знаю, что он собираетсясказать. 

— Хорошо. Итак, у вас положительный тест на флунитразепам. Проявление былонизким, но оно было. 

— Что это такое? — спрашиваю я, во рту все пересохло. 

— Он более известен как рогипнол. 

Господи Иисусе. 

Хоть и знала, что это весьма вероятно, и мне стало легче от того, что я не потеряла свойчертов разум и не пила, даже не осознавая этого, я все равно шокирована, зла и обижена, чтокто-то мог так поступить со мной. 

— Как вы, вероятно, знаете, это наркотик, который довольно часто используется дляоблегчения сексуального насилия. Он делает человека, которому его дали, похожим напьяного. Им будет трудно стоять. Невнятная речь. Потеря мышечного контроля. Тошнота. 

— У меня были все эти симптомы. 

— И вы говорите, что пили только диетическую колу? 

— Да.

 — Арианна... я знаю, что это не тот вопрос, который ты захочешь услышать, но ядолжен спросить... есть ли вероятность того, что ты подозреваешь, что могла подвергнутьсясексуальному насилию? 

Я сжимаю руки на коленях и качаю головой. 

— Я так не думаю. Помню, что ушла с аукциона и пошла в свою квартиру одна. И я нечувствую себя... как... ну, вы понимаете. — Я киваю на юг. 

— Хорошо. — Он кивает головой. — Ну, в любом случае, мы можем провести осмотр,чтобы быть уверенными. 

Я снова качаю головой. 

— Нет. Я уверена, что заметила бы...но спасибо. 

— Хорошо. Что я предлагаю, так это подать заявление в полицию. Вас накачалинаркотиками против вашей воли, а это преступление. И люди не употребляют этот наркотикбез умысла. Повезло, что вам удалось выбраться оттуда и добраться до дома, пока неслучилось что-то более серьезное.

 Я знаю, что мне повезло. Но я этого не чувствую. 

И, честно говоря, не думаю, что это входило в планы Дани. Он хотел, чтобы я выгляделапьяной, чтобы он мог продать статью. 

Я знала, что журналисты могут быть коварными. Я просто не понимала, как низко онимогут пасть. 

— Спасибо, доктор. Я ценю, что вы приняли меня так быстро. 

— Без проблем. 

— Могу я попросить об одолжении? 

— Конечно.

 — Не могли бы вы дать мне копию результатов теста, чтобы я могла показать ихполиции? 

— Конечно. 

Я жду, пока он распечатает их для меня. Затем кладу результаты анализов в сумку, ещераз благодарю доктора и выхожу из его кабинета.

Рома все еще там, ждет меня. 

— Все в порядке? — спрашивает он, поднимаясь на ноги.

 — Да... нет. — Я качаю головой, пальцы вцепились в рукава моей толстовки.

 Я чувствую себя так, будто меня нарушили. 

Как будто у меня что-то отняли. 

Мне повезло, что я не подверглась сексуальному насилию. Может, Даня и не делал этого,но кто-то другой мог воспользоваться мной в моем уязвимом состоянии. 

И я знаю, что в моем организме не было алкоголя... но у меня все равно были те жеэффекты, как если бы я была пьяна. Затуманенные чувства, эмоциональное и физическоеоцепенение, рвота. Все те же результаты, только без выпивки. 

— Ты была под действием наркотиков? 

Я киваю, и лицо Ромы напрягается от гнева. Он подходит ко мне и обхватывает меняруками, обнимая, и этот жест настолько искренний и добрый, что я начинаю плакать. 

— Мне так жаль. — Я фыркаю, отстраняясь, смущенная своим публичным срывом.— Я намочила твою рубашку. 

— Не извиняйся. Ты имеешь полное право быть расстроенной. Я в ярости, и этослучилось даже не со мной. 

Мне так повезло, что он мой друг. 

— Спасибо тебе, Ром, за все... привел меня сюда, был рядом, когда я нуждалась втебе. — Я вытираю руками залитое слезами лицо. 

— Ари, вот для чего нужны спонсоры... для чего нужны друзья. И мы друзья. И поверь мне, когда я говорю, что на моей рубашке были вещи и похуже слез. 

— Блевота? — говорю я. 

Он кивает, и я смеюсь сквозь слезы.

 — Спасибо, — говорю я снова, и на этот раз благодарю его за смех именно тогда, когдаон мне нужен. 

— Пойдем, — говорит он, обнимая меня за плечи в дружеском жесте. — Давай отвеземтебя домой, а потом мы решим, что нам с этим делать. 

— Хорошо, — говорю я, и мы начинаем идти по коридору. 

— Но есть одна вещь, в которой ты можешь быть уверенна. Ублюдку, который сделалэто с тобой, не сойдет это с рук, поверь.