агония[V.Tsygankov]

Я измотана. Я не спала всю ночь. 

Я десятки раз поднимала трубку, чтобы позвонить Вити, но трусила. Я не знаю, какобъяснить ему то, что происходит у меня в голове. Я не хочу говорить ему, потому что нехочу предупреждать его о том, чего я боюсь — что он уйдет.

 Это глупо, потому что он именно так и поступил.Я не хотела говорить отцу, боясь, что Витя бросит меня. А он все равно меня бросил,потому что я не рассказала папе о нас.

 Запутались? Я тоже. 

Отличная у меня логика, черт возьми.Но я никогда не утверждало, что умная. 

— С меня хватит.

 Я даже не знаю, вместе ли мы сейчас.

 Я стараюсь не паниковать. 

Он никогда не говорил, что между нами все кончено. Он сказал: «С меня хватит». 

Но разве это не одно и то же? 

Иисус. Какой бардак. 

Не могу поверить, как сильно я напортачила со всем.

 Я считала, что, став чистой, я буду принимать разумные решения. Очевидно, это не так.Я глупая независимо от того, пьяна или трезва. 

У меня был замечательный парень, которого не хотела терять, но я все равно егопотеряла. 

Теперь есть только одна вещь, которая исправит это — надеюсь... и это — рассказатьмоему отцу обо мне и Вите.

 И молю Бога, чтобы не было слишком поздно...что ничего уже не наладит нашиотношения с Витей. 

Но, думаю, если это все же так, то мне хотя бы не придется беспокоиться о том, что мойотец влезет в голову Вити и тот бросит меня. 

Это было бы смешно, если бы не было так чертовски грустно. 

Я поднимаюсь по лестнице, направляясь в кабинет отца. 

Вити сегодня нет. Никого изигроков тоже. После игры они не приходят на тренировку несколько дней. 

Так что, по крайней мере, это дает мне шанс поговорить с отцом до того, как я увижу Витю.

 Я стучусь в дверь отца, открываю ее и просовываю голову. Он сидит за своим столом исмотрит на экран компьютера. 

— Эй, у тебя есть минутка? — спрашиваю я его. 

Его взгляд переходит на меня.

 — Конечно. 

Я вхожу, позволяя двери закрыться за мной, и сажусь напротив него. 

— Что случилось? — спрашивает он, отодвигая клавиатуру и складывая руки на столе. 

— Я встречаюсь с Витей. Он мне нравится. Мы встречаемся, — невнятно пролепетала я.

 Кроме подергивания уголка глаза, мой отец никак не реагирует. Ничего — нираздражения, ни гнева. Просто подергивается глаз. 

— Я не лгала, — продолжаю в тишине. — Когда ты спросил меня несколько недельназад, встречаюсь ли я с ним... Ну, я солгала. Сказала, что мы с Витей не были друзьями, амы были, так что да, я солгала об этом, но тебе не понравилось, что я езжу с ним, поэтому яне хотела говорить тебе, что он мой друг, потому что... ну, да. В любом случае, теперь онбольше, чем друг. Он мне нравится. Очень. Он хорошо ко мне относится. — Не то, чтобы яэтого заслуживала. — Он хотел сразу рассказать тебе о себе и обо мне, но я не позволилаему, потому что волновалась, как ты отреагируешь, что ты разозлишься и, возможно...отговоришь его быть со мной.

 Я вижу первый признак реакции на его лице с тех пор, как начала говорить. Его бровисошлись вместе, что выглядит как замешательство. 

— Это то, о чем ты думала? Что я буду уговаривать его бросить тебя?Я сглатываю совершенно пересохшим горлом.

 — Да. 

— Господи... — Он проводит руками по лицу. — Ари, я знаю, что это, наверное, непохоже на правду... Знаю, что мои прошлые поступки дали тебе повод не верить в это, ноничто и никто не может быть важнее тебя. Ты моя дочь. Ты была и всегда будешь на первомместе. И мои опасения по поводу тебя и Вити были вызваны исключительно заботой о тебе,а не тем, что ты можешь запятнать его репутацию. Я беспокоился о том, что ты не в томположении, чтобы начинать с кем-то отношения. Ты только начинаешь налаживать своюжизнь, а Витя — он на виду, а значит, и ты будешь на виду, если вы будете вместе, особенноучитывая, что ты моя дочь. Об этом пишут в новостях, и я не хотел, чтобы тебе пришлосьиметь дело с дополнительным давлением.

 — О. — Я прикусила уголок губы, пожевав ее, чувствуя себя немного глупо. 

Ладно, глупее, чем я уже есть.

 — Мне... жаль, Ари. 

— Что? — я чуть не падаю со стула от шока.

 Мой отец не извиняется. Никогда.

 Он вздохнул. 

— Мне жаль, что я заставил тебя чувствовать себя так, словно ты не могла поговоритьсо мной, и за то, что ты думала, что репутация Вити была для меня важнее, чем ты. 

Я сжала руки на коленях перед собой, уставившись на них сверху вниз.

 — Ну... не то, чтобы ты когда-либо давал мне повод думать иначе, — тихо произнеслая. 

— Я знаю. 

Это заставляет меня поднять голову. Неужели я попала в альтернативную вселенную? Вту, где мой отец извиняется и разговаривает со мной?

 — Я просто... я не умею это делать. — Он проводит пальцем между нами. — Дайте мнеодиннадцать двухметровых игроков на футбольном поле, и я справлюсь с ними сзакрытыми глазами. Но моя дочь... Я не знаю, с чего начать. Как с тобой разговаривать. И япросто... хочу, чтобы ты знала, что мне жаль. 

Два извинения. Определенно, здесь речь идет о «сумеречной зоне». 

И это не извинение за все, что он сделал плохого. Но это начало. 

Я киваю, признавая его раскаяние, мои собственные слова застревают в горле, забитомэмоциями.

 — Хорошо... — Он выдыхает, откидываясь в кресле. 

— Несмотря на то, что ябеспокоюсь за тебя в связи с прессой, из всех моих игроков, Витя — единственный парень,которому я бы доверил тебя. Он хороший парень. Так что... я извещу команду по связям собщественностью, чтобы они были готовы, когда пресса узнает о ваших отношениях. 

Если у меня еще есть эти самые отношения. 

— Я ценю это. Но не мог бы ты подождать, пока я не поговорю с ним самим? Он... неочень доволен мной в данный момент. — Я ерзаю на своем стуле, засунув руки под бедра исидя на них.

 Мой отец хмурится. 

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он тобой недоволен? 

— Ну, мы... вроде как поссорились из-за этого прошлой ночью, — большая ссора, — Поповоду того, чтобы держать наши отношения в секрете. Он хотел рассказать тебе. Япопросила больше времени. Он разозлился и ушел. 

— И поэтому ты рассказала мне сегодня. 

Я прикусила губу и кивнула. 

— Я рад, что ты сделала это. Где сегодня Витя? 

Я пожимаю плечами. 

— Дома, я полагаю. 

— Хорошо, тогда я даю тебе выходной, чтобы ты сходила к нему. 

— Правда? — удивленно говорю я. 

— Ну, это меньшее, что я могу сделать. Это отчасти моя вина. 

— Эм... спасибо.

 — Тебя нужно подвезти в город? 

— Я могу сесть на автобус.

 Он покачал головой. 

— Я отвезу тебя. 

— Я ценю это, папа. Но... не думаю, что это хорошая идея. Отправиться вместе к Вите. 

Мой отец негромко смеется. 

— Ари, я не собирался ехать, чтобы поговорить по душам с тобой и Витей. Я простособирался подбросить тебя к нему, а потом вернуться сюда. 

— Ох. Точно. Что ж, тогда это «да, с радостью». — Я улыбаюсь.