агония[V.Tsygankov]

Песня Н'синг — Пока, пока, пока, вырывается из динамиков док-станции для iPod в моей гостиной. 

Я должна заниматься йогой. Расслабляться. Сосредоточиться. Очистить свой разум. Ноя не могу. 

Во мне слишком много злости, чтобы даже пытаться заниматься йогой.

 Поэтому сейчас я делаю упражнения в своей гостиной, чтобы избавиться от адреналина,раздирающего мое тело, и расслабиться настолько, чтобы заниматься йогой.

 Я могла бы выйти на пробежку, чтобы сжечь горячую энергию, но я не уверена, что невбегу прямо сейчас в бар.

 То, как мне удалось добраться до дома, не зайдя в один из них, было чертовым чудом.

 Останавливалась ли я возле паба и смотрела на него добрых пять минут?

 Да.

 Заходила ли я внутрь? 

Нет. 

И за это я заслуживаю гребаную медаль. 

Я так хотела зайти внутрь. Это было бы так легко.

 Но я не поддалась порыву, и это главное. 

Вместо этого я ушла и быстро пошла домой. Как только я оказалась в своей квартире, ясняла с себя одежду и переоделась в спортивный лифчик и шорты. Придвинула журнальныйстолик к стене и включила музыку. 

Должно быть, я слушала Н'синг в последний раз, когда у меня был включен iPod,поэтому я оставила его играть. Невозможно превзойти немного старой школы бойз-бенда,чтобы делать старомодные упражнения. Приседания. Отжимания. Прыжки. Все, что угодно,чтобы сжечь мой гнев. И это потихоньку работает.

 Мое сердце бьется. Я потею. Выгоняю гнев из своих вен и разума. 

Я начинаю бегать по кругу вокруг своей квартиры, напевая вместе с музыкой.

 Наверное, сейчас я выгляжу как сумасшедшая. Но я делаю все, что в моих силах. 

Я не привыкла справляться с эмоциями. В прошлом, когда я чувствовала что-то, с чемне могла справиться, я выпивала, и это исчезало.

 Это как заново учиться справляться с эмоциями без костыля.

 Но у меня получилось.Я делаю это.

 «Пока, пока, пока» подходит к концу, и начинает играть «Это должен быть я». Яхихикаю про себя, вспоминая мемы «Это будет май».

 Боже, мне грустно. 

Я начинаю подпевать, когда слышу, как мне кажется, стук в мою входную дверь. 

Я останавливаюсь и наклоняю голову в ту сторону, размышляя, действительно ли я егоуслышала или нет. 

Да, слышала, потому что стук повторился, но на этот раз сильнее.Наверное, это кто-то из моих соседей.

 Надеюсь, они не придут жаловаться на музыку. 

Я подхожу и убавляю звук. Затем, босиком, подхожу к двери.

 Поднявшись на цыпочки, я проверяю глазок.

 Я удивленно вдыхаю, когда вижу, кто стоит за дверью. 

Витя.

 Как, черт возьми, он попал в мое здание? Только через домофон можно войти в здание.И что он здесь делает? Наверное, пришел, чтобы поиздеваться надо мной и оставить за собойпоследнее слово. 

Ну, он может просто отвалить. 

Я отхожу от двери, не собираясь ее открывать.Как будто он знает, что я только что так подумала, он говорит через дверь:

 — Ари, я знаю, что ты там. Я только что слышал, как ты выключила эту дерьмовуюмузыку.

 Ух. Засранец.

 Я упрямо складываю руки на груди.

 — Я не притворяюсь, что меня здесь нет. Я просто решила игнорировать тебя. 

— Но ты не игнорируешь меня прямо сейчас. — Он звучит самодовольно. 

Придурок.

 Я показываю ему средний палец, хотя он меня не видит.

 — Ты откроешь дверь? 

— Нет.

 — Пожалуйста.

 Я не думаю, что когда-либо слышала, чтобы он использовал слово «пожалуйста»раньше. Особенно не ко мне.

 Это заставляет меня открыть дверь. Но я хмурюсь, когда распахиваю ее. И я ненавижу,как мое сердце переключает темп при виде его, стоящего там. Предательское сердце. 

Я вижу, как сжимается его челюсть, когда он оценивает мой внешний вид. И знаете,что? Меня даже не волнует, что я одета только в спортивный лифчик и шорты, вся в поту.Сейчас я не пытаюсь произвести на него впечатление. 

Вообще-то, я никогда не хотела произвести на него впечатление. 

Все, чего когда-либо хотела, это чтобы я ему понравилась. Чтобы он был моим другом.

 Когда он наконец переводит взгляд с моего тела на мое лицо, его бровь поднимается.

 — Н'синг? Серьезно?

 — Ты заставил меня открыть дверь, чтобы ты мог придираться к моему выбору музыки? 

— Нет. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке, и... 

— Ты имеешь в виду, что пришел проверить, не пьяна ли я. Ну, я не пьяна. Извини, чторазочаровала. 

Его глаза потемнели, челюсть сжалась до хруста.

 — Эта мысль даже не приходила мне в голову.

 Это меня удивляет. 

— Я действительно пришел извиниться. 

Ого, это меня удивляет. Мне приходится схватиться за дверь, чтобы не упасть назад отшока. 

— Ты была права. Мне не следовало обсуждать тебя с Поповым. Как только онзаговорил об этом, я должен был закрыть ему рот. Я позволил втянуть себя в балаган вкомнате просмотров, и это было неправильно. Я сожалею об этом. 

— Спасибо, что извинился. Но в этом была правда. Ты думаешь, что у меня есть багаж. 

— А разве не у всех?

 Правда. 

— Наверное. Но ты использовал это как причину, чтобы не быть со мной.

 Его голова наклоняется в сторону. 

— Ты хочешь... этого? 

— Боже, нет! — врунишка. — Мне просто больно слышать, что я не подхожу длясвиданий из-за моих проблем с алкоголем. 

— Ты не бесполезна, Ари. Это далеко не так.

 Мое сердце заколотилось. 

— Но я не могу встречаться с таким человеком... как ты. 

И резко оборвалось.

 — Из-за моих собственных причин. Но я не должен был говорить это как оскорбление втвой адрес, когда разговаривал с Поповым. 

Я ненавижу боль, которую чувствую сейчас в груди. 

Знаю, что я ему не нужна. Я всегда знала это с того момента, как встретила его.

 Конечно, он, вероятно, думает, что я пригодна для траха. 

Я вижу, как он иногда осматривает меня. Он делает это прямо сейчас. Я не слепая. 

Но думать о ком-то, что его можно трахнуть, это совсем другое, чем рассматривать егокак материал для свиданий. 

Я полная противоположность тому, что он хочет. 

Я знаю это.

 Так почему же меня это так беспокоит?Он мне друг, и это очень важно. У меня не так много... ладно, у меня вообще нетдрузей. Но теперь у меня есть он и, благодаря ему, Рони тоже. И это значит все. 

— Итак, я прощен? — спросил он мягким голосом. 

Знание того, что он заботится обо мне настолько, что пришел сюда и извинился,компенсирует все, что произошло сегодня утром и в его грузовике по дороге домой.

 — Конечно. — Я улыбаюсь, и он тоже. 

— Значит ли это, что я могу войти сейчас? 

— О. Хорошо. — Я отступаю назад, пропуская его к себе. — Как ты попал в моездание? — спрашиваю я, закрывая дверь, пока он идет к моему дивану. 

— Твой сосед впустил меня, когда уходил, — говорит он мне, снимая пиджак, кладетего на диван и садится, снимая обувь.

 Мне нравится, как комфортно ему уже в моей квартире. 

— Отличная охрана, — язвлю я. 

— Он фанат сборной.

 — Наверняка. — Я закатываю глаза, а он хихикает.

 — Ты голодна? — спрашивает он меня.

 После такой тренировки я умираю с голоду. 

— Да. 

— Ты любишь пиццу? 

— А Папа Римский гадит в лесу? 

Он разражается смехом. 

— Я знал, что ты мне нравишься не просто так, Уголовница, — ворчит он. — Черт,теперь я хочу посмотреть «Большой Лебовски».

 — Нет, мы смотрим «Декстера», — говорю я ему. — Потому что ты заставил меняждать почти целую неделю, чтобы посмотреть следующую серию, а я тут умираю. 

— То есть, ты не обманула меня и не посмотрела ее уже? — его смех прекратился, и тонв его голосе стал таким серьезным, что заставил меня остановиться и посмотреть на него.

 Есть что-то в том, как он смотрит на меня, что заставляет меня чувствовать, что это былсвоего рода тест.

Испытание, которое, как он ожидал, я провалю. 

Но я этого не сделала. 

— Конечно, нет. — Я бросаю на него фальшиво-раздраженный взгляд. — Когда яговорю, что сделаю что-то, я это делаю. 

В его глазах мелькает что-то похожее на облегчение, и это оставляет во мне теплоечувство. 

Я подхожу и выключаю музыку, а затем беру пульт от телевизора и бросаю его ему. 

— Ты ставишь следующий эпизод «Декстера», пока я заказываю пиццу. Что-нибудьтебе не нравится? — спрашиваю я его.

 — Анчоусы. Это мерзость. Я хорошо отношусь ко всему остальному. 

— Видишь, я знала, что ты мне нравишься не просто так, вингер. — Я ухмыляюсь,используя его предыдущие слова обратно на него.

 Он дарит мне широкую улыбку, которая доходит до самых глаз. 

Я чувствую эту улыбку до самых пальцев ног, как прилив адреналина. 

И я понимаю, что у меня проблемы.