агония[V.Tsygankov]

— О Господи, черт, мать твою! — прохрипела я в полном ужасе, сжимая руки на груди.

 — Как много нецензурных выражений для одного предложения. — Витя наклоняетголову в сторону, на его лице отражается веселье. 

— Я-я... — Я растерялась. Я понятия не имею, что сказать. Я вся такая,Иисус, мненужно твое божественное вмешательство.Я стою полуголая перед Виктором Циганковым.Мой отец будет так зол, когда узнает.Пожалуйста, не дай ему узнать. 

— Я не думала, что здесь кто-то есть, — наконец-то смогла вымолвить я.

 — Ясно.Его глаза опускаются с моего лица и начинают следовать вниз по моему телу. Я вижуискру интереса в его глазах, и меня удивляет вспышка жара, которую чувствую между ног.Я уже говорила, что Витя хорош собой?Я видела его по телевизору и на фотографиях, но впервые вижу его во плоти. Он весь врельефных мышцах, твердых гранях и с золотистой кожей. щетина покрывает егосильную челюсть, как будто он не брился несколько дней. Поразительные карие глаза,которые все еще работают над моим телом, и рыжие волосы, которые стали короче, чембыли раньше. Я помню, что у него были более длинные волосы.В любом случае, он горяч. Ну если вам нравится такой тип — качки — мне нет.А что мне нравится?Честно говоря, я уже не знаю.До того, как я стала трезвой, мне нравились парни, которые любят веселиться. Грязные,грубые парни. Парней, с которыми я могла напиться. Квинтэссенция плохих парней.Спортивные, серьезные и стабильные никогда не были в моем репертуаре.А может, должны были бы быть.Но не он, конечно.И не в ближайшее время. Отношения — это не то, что меня интересует. Оставатьсятрезвой — да.

 — Итак... — Его глаза наконец-то возвращаются к моим, и я бросаю на негораздраженный взгляд из-за того, что он откровенно разглядывает меня. Ублюдок даже несоизволил смутиться. Он просто улыбается и пожимает своими большими плечами.

 —Может быть, это безумный вопрос, — теперь его губы подрагивают от удовольствия, — Нокто ты такая? И почему стоишь здесь согнувшись, без рубашки?

 — Я... послушай, ты не возражаешь, если я надену свою рубашку обратно? — я делаюшаг назад, наклоняюсь, чтобы посмотреть на свою рубашку, которая все еще лежит на полувлажным пятном.

 — Нисколько. Давай. — Он делает жест рукой в мою сторону, но не делает никакогодвижения, чтобы отвернуться от меня. Он просто стоит и смотрит на меня своимипылающими глазами, прожигающими меня насквозь. Цвет напоминает мне пламя, когда онодостигает своей самой высокой температуры. 

— Не мог бы ты отвернуться? — я бросаю на него пристальный взгляд, крепко сжимаяруки на груди.Покачав головой, он издал смешок, от которого мышцы в моем животе сжались. 

— Конечно, — говорит он. — Я уже все видел...Его глаза опускаются на мою грудь, а затем медленно возвращаются к моим глазам.Жар в них неоспорим. Как и внезапная пульсация между моих бедер. У меня давно не былосекса. Вот почему я так реагирую. Только в этом причина.— Но я могу быть джентльменом. 

— Ух ты. Мне тааак повезло, — саркастически бормочу я, когда он отворачивается.Я снова слышу его смех.И у меня снова сжимается живот.Я наклоняюсь, чтобы взять рубашку, и быстро натягиваю ее, морщась от ощущениямокрой ткани на моей теперь уже сухой коже. Я застегиваю пуговицы, начиная сверху ипродвигаясь вниз. 

— Ты можешь повернуться, — говорю ему, застегивая последнюю пуговицу.

 — Итак... — говорит он, поворачиваясь ко мне лицом. Улыбка приподнимает его губы.Это самодовольный взгляд.Его огромные руки скрещены на массивной груди. Я вижу вены, проступающие под егозолотистой кожей.Я неравнодушна к мужским рукам и венам. Я нахожу их невероятно сексуальными. Управильного мужчины, конечно.Странно, я знаю.— Итак... — повторяю я.Улыбка стает шире.

 — Мне неприятно говорить тебе об этом. Но, я все еще могу видеть столько же, сколькои до того, как ты надела рубашку. Ну, теперь даже больше, поскольку твои руки не мешают,не закрывают обзор.Мои глаза опускаются. 

— Твою мать! — рявкаю я, снова прикрывая грудь руками.Я забыла, что она полностью прозрачная.

 — Мокрая рубашка, — говорит он. — На улице шел дождь. Полагаю, ты попала подливень.— В точку, — выдавливаю я из себя.Он начинает меня немного раздражать.Он разводит руки, и его яркие глаза темнеют. Я не уверена, от чего.Затем он начинает приближаться ко мне, его длинные ноги быстро съедаютпространство между нами. Мое сердце начинает биться стаккато.Он останавливается в нескольких метрах от меня.Господи, какой же он огромный.А я маленькая.Невероятно маленькая. 1 метр 55 сантиметров, если быть точной. И на мне сейчас неткаблуков, чтобы увеличить рост. Я по глупости сняла их.Рост Вити намного больше, 1 метр 78 сантиметров. .Я, как карлик, стою перед ним.Его глаза смотрят на меня сверху вниз, изучая. Мне кажется, что он видит каждую частьменя. Даже плохие части.

 — Это все равно не объясняет, кто ты и почему разделась, и решила сделать утреннююрастяжку в моей раздевалке. — Его голос ниже, глубже. Звук проносится по моей коже, какхолодный ветерок в жаркий день, заставляя мою кожу покрываться мурашками.Мне приходится сдерживать дрожь. 

— Твоей раздевалке? — спрашиваю я, поднимая бровь. 

— Ты футбольная фанатка? 

— Нет! — Я смеюсь.

 — Потому что, если ты незаконно вломилась сюда, я выставлю твою задницу однимтелефонным звонком, — продолжает он, явно игнорируя меня.Я хлопаю руками по бедрам, на мгновение забыв, что они нужны мне, чтобы прикрытьсестричек, а потом снова складываю их на груди.Он ухмыляется мне.Придурок. 

— Слушай, я не фанатка, ясно? Это мой первый рабочий день здесь. Я попала поддождь. Я пришла сюда, чтобы одолжить футболку, так как не могу носить эту. Ты засталменя за переодеванием.

 — А нагнуться ты решила ради забавы? 

— Нет, я занималась йогой.

 — Йогой? — он смотрит на меня как на сумасшедшую.Он не далеко ушел от истины.

 — У меня был стресс из-за дерьмового начала дня, и я занялась йогой, чтобы снять его.Думала, что я одна. Я буквально только что сделала одну позу, чтобы очистить свой разум, апотом собиралась надеть футболку и уйти отсюда. 

— И какую же футболку ты решила надеть? — он посмотрел на свое место дляпереодевания, а затем снова на меня, подняв брови.

 — Э-э... — Я запинаюсь. Глубокий вдох. — Ладно, я собиралась одолжить одну изтвоих. Но я собиралась найти другую, чтобы заменить пропавшую.

 — Ладно, — говорит он. 

— Ладно? — мои брови сходятся вместе, когда я смотрю на него.

 — Да. Звучит правдоподобно. Чертовски странно. Но правдоподобно.Я не могу удержаться, чтобы не рассмеяться над этим. Он тоже смеется.

 — Мне пора. — Освободив одну руку, я натягиваю на ноги туфли, ценя дополнительныйрост, который они мне дают, но я все еще выгляжу как ребенок рядом с ним. 

— Тебе не нужно надеть футболку? — спрашивает он.

 — Я разберусь с этим. 

— Вот. — Он протягивает руку и берет белую рубашку с одной из вешалок. — Наденьэто. Она будет тебе велика, так что придется закатать рукава, но это лучше, чем команднаяфутболка.

 — Спасибо. — Я искренне улыбаюсь. — Я ценю это. Я постираю ее сегодня вечером ипринесу завтра. 

— Не торопись, — говорит он мне. 

— Спасибо, — говорю я снова.Я начинаю проходить мимо него, когда он говорит:— Кстати, я Витя.Я останавливаюсь и поднимаю глаза на него. Я чувствую толчок при визуальномконтакте. 

— Я знаю, кто ты, защитник.Он улыбается.

 — Ты сказала, что это твой первый день.

 — Да, — говорю я медленно, во рту внезапно пересохло. 

— Я не знал, что у нас начал работать новый сотрудник.

 Итак, мой отец не сказал никому из игроков, что я буду здесь работать. Отлично.

 — Что ты будешь делать? — спрашивает он.

 — О, всего понемногу, — отвечаю я.Он смеется. 

— Ты не очень разговорчива, да?Я пожимаю плечами.Его глаза сверкают весельем и вызовом.— Я могу узнать хотя бы твое имя?Я делаю глубокий вдох.

 — Ари. Арианна... Реброва.Я смотрю, как мое имя проникает в его сознание, и его осеняет понимание.Свет исчезает из его глаз. Его выражение лица замирает.И мой желудок внезапно чувствует себя очень пустым.Он отходит в сторону, оставляя между нами приличное расстояние. Его рукискладываются на груди, как барьер. Челюсть стиснута. 

— Ты дочь тренера.Я сглатываю, преодолевая сухость в горле.

 — Да. 

— Я не знал, что ты будешь здесь работать.

 — Я... это... — Я поднимаю руки, не зная, что сказать.Наступает тишина. Мгновение ничего. Никто из нас ничего не говорит.Затем он резко поворачивается к своему шкафчику, отворачиваясь от меня.Вау. Хорошо.Я привыкла, что люди смотрят на меня, как на дерьмо. Но не к такой реакции. Словно уменя инфекционное заболевание.Я делаю глубокий вдох и нахожу свой голос. 

— Это... это проблема?

 — Нет. — Он снимает с вешалки командную футболку.Я стою здесь, прекрасно понимая, что проблема есть, но не зная, как справиться с егонегативной реакцией на меня.Он смотрит на меня через плечо. В нем нет прежней теплоты или юмора. Его глазапустые и суженные, он смотрит на меня, как на неудобство. Я — жвачка на подошве егоновых туфель.

 — Мне нужно переодеться, — говорит он, голос холодный.

 — Извини. — Я отступаю назад, прижимая его рубашку к груди.Его глаза опускаются на нее со вспышкой чего-то сродни гневу, и на мгновение язадумываюсь, не предложить ли мне вернуть ему рубашку.Но я этого не делаю. Я держу рот на замке, поворачиваюсь на пятках и направляюсь кдвери.Не доходя до нее, я останавливаюсь и оборачиваюсь к нему.— Вить?Его глаза упираются в мои. Выражение его лица напряжено.Я делаю маленький шаг вперед.— Могу я попросить об одолжении?Он медленно моргает и резко выдыхает.

 — О каком? — из голоса сочиться раздражение. 

— Я просто хотела попросить... не мог бы ты не упоминать об этом моему отцу... чтовидел меня здесь...— Полуголую.Мое лицо пылает.— Да. Просто...я... — Как мне это сказать? — Просто я... — Не хочу сноваразочаровывать его. 

— Я ничего не скажу, — рычит он и снова поворачивается к своему шкафчику. —Нечего рассказывать. 

— Спасибо, — мягко говорю я.Он издаёт саркастический смешок, качая головой, и я чувствую, что, что-то упускаю.Хочу спросить, почему я его так разозлила. Но я слишком труслива, чтобы сделать это.Поэтому я снова держу рот на замке и направляюсь к двери.— Арианна.Я останавливаюсь и оглядываюсь через плечо. Он стоит передо мной, на его лице все тоже стоическое выражение.

 — Что? — говорю я. 

— Я хочу получить свою рубашку завтра. Чистую.Что-то в том, как он сказал «чистую», наводит меня на мысль.Он думает, что я грязная пьянчужка.Я вдыхаю через нос.Я больше не такой человек.Я чиста, и трезва.И мне не нужна его дурацкая рубашка. Лучше буду ходить с сиськами на виду, чемносить его одежду.Я поднимаю подбородок и снова подхожу к нему.Когда нахожусь в футе от него, я бросаю ему рубашку обратно. Он ловит ее одной рукой,не отрывая взгляда от моих глаз. 

— Оказывается, в конце концов, мне не нужно одалживать твою рубашку. — Затем яповорачиваюсь и выхожу оттуда.

Вот и прода, как вам? буду очень рада вашим звёздочкам и отзывам)))

PS.извините, если есть ошибки. люблю;)