Глава 24. Принятие осознанного
Мир замер. Оглушительный рёв лавины, прокатившейся по склону, стих так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине, звенящей и неестественной, Риан стоял на коленях у края расщелины. Его лапы, сжимавшие горсть снега, дрожали. Снег под пальцами таял, превращаясь в ледяную воду, стекавшую по запястьям, но он этого не замечал. Он смотрел вниз, в черноту, поглотившую его тренера, и не мог произнести ни слова.
— Дэниел... — прошептал он наконец, и это имя прозвучало как молитва. Как проклятие. Как обещание.
Аэрон стоял в двух шагах от него. Его грудная клетка вздымалась и опускалась рваными, судорожными движениями. Он не смотрел в расщелину — его глаза были плотно закрыты, а брови сведены к переносице в мучительной концентрации. Он пытался связаться с сестрой. Их связь, связь близнецов, которая всегда была такой ясной и отчётливой, сейчас напоминала радиосигнал, пробивающийся сквозь помехи. Он чувствовал Этеру — она была жива, — но сигнал был слабым, искажённым, пронизанным волнами боли.
— Она ранена, — выдавил он сквозь зубы. — Крыло. Или плечо. Я не могу понять точно. Но она жива.
— А Дэниел? — Риан резко поднял голову.
Аэрон открыл глаза и встретился взглядом с Лукарио. В этом взгляде не было враждебности — только общая тревога.
— Я не чувствую его так, как её. Но если он с ней, а он с ней, то...
— Он жив, — закончил за него Риан. — Я чувствую его ауру. Она слабая, но она есть. Он там, внизу. И он движется.
Лиам стоял чуть поодаль, переводя взгляд с одного покемона на другого. Его глаза, глубокого фиолетового цвета, внимательно изучали и край расщелины, и заснеженный склон вокруг. Он знал горы — знал их капризный нрав, их скрытые опасности, их безмолвную, безжалостную силу. Лавина, только что прошедшая по склону, была не самой мощной из тех, что он видел за свои четырнадцать лет жизни в этих краях, но достаточно сильной, чтобы изменить рельеф до неузнаваемости. Снег, который веками спрессовывался в ледники на вершинах, теперь лежал внизу, перемешанный с камнями, обломками деревьев и кусками скальной породы. Всё, что было на пути лавины, оказалось сметено и перемолото. И где-то там, под этой безумной толщей, в тёмной расщелине, находились двое.
Риан медленно, с усилием поднялся с колен. Снег налип на его мех, но он даже не потрудился отряхнуться. Его взгляд, всё ещё прикованный к тёмному провалу, стал жёстким.
— Мы должны что-то сделать, — сказал он. — Мы не можем просто стоять здесь и ждать.
Аэрон резко развернулся к нему. Его глаза, в которых плескалась тревога за сестру, вспыхнули.
— И что ты предлагаешь?! — его голос сорвался на крик. — Прыгнуть в эту дыру?! Ты видишь, какая там глубина?! Мы даже дна не видим! Ты разобьёшься раньше, чем долетишь до середины!
— Тогда ЧТО?! — Риан шагнул к нему, и теперь они стояли почти вплотную. — Сидеть здесь и молиться?! Ждать, пока они сами выберутся?! А если они ранены?! А если им нужна помощь прямо сейчас?! Ты об этом подумал?!
— Я только об этом и думаю! — голос Аэрона дрогнул. — Там моя сестра! Моя единственная сестра! И ты смеешь говорить мне, что я ничего не делаю?!
Их крики разносились над безмолвным склоном, отражаясь от скал и затухая где-то в ущелье. Риан тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Аэрон стоял напротив, и в его глазах, обычно холодных и отстранённых, сейчас горело такое пламя, какого Лукарио никогда раньше не видел. Это был страх. Страх потерять самого близкого человека — покемона, — который был с ним с самого начала.
— Хватит! — голос Лиама, звонкий и неожиданно властный для его возраста, разрезал их спор, как нож. Оба покемона обернулись к мальчику. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на них с выражением, которое совсем не вязалось с его четырнадцатью годами. Это был взгляд человека, привыкшего принимать решения в критических ситуациях. — Ваши крики не помогут им. Только не здесь. Только не сейчас. Вы только зря тратите силы.
— А ты что предлагаешь? — Аэрон всё ещё не остыл, но его голос стал тише.
— Я предлагаю думать, — спокойно ответил Лиам, и в его тоне не было ни капли насмешки. — Посмотрите на эту расщелину. Посмотрите внимательно на её края. Видите трещины? Вот здесь, здесь и здесь? — он указал пальцем в нескольких местах. — Они непрочные. Снег, который лежит сверху, — это всё, что осталось от лавины. Он рыхлый. Если кто-то из вас, даже такой лёгкий, как ты, — он посмотрел на Риана, — попытается спуститься здесь, вся эта масса просто рухнет вниз. И тогда они точно погибнут. Даже если сейчас они живы и просто не могут выбраться.
Риан замер. Он перевёл взгляд на край расщелины, и его аура-сенсоры подтвердили слова Лиама во всех деталях. Каменная порода под снегом была рыхлой, испещрённой сетью микроскопических трещин. Он чувствовал их — каждую, словно линии на ладони. Одно неверное движение, один неосторожный шаг — и новый обвал похоронит всех, кто находится внизу. Лукарио опустил голову. Правда была горькой.
— Но мы не можем ничего не делать, — тихо сказал он. Его голос упал почти до шёпота.
— Я не говорил «ничего не делать», — Лиам поправил капюшон своей голубой куртки, отороченной пушистым мехом, и оглядел склон. Он прищурился, изучая местность с дотошностью человека, который провёл в этих горах всю свою жизнь. — Я говорю: делать нужно не здесь. Такие расщелины, как эта, редко бывают тупиковыми. Они почти всегда соединяются с горными выработками — старыми шахтами, которые прорыли здесь ещё десятилетия назад. Если мы найдём другой вход в эту систему тоннелей, мы сможем добраться до них снизу, а не сверху.
— Другой вход... — Аэрон задумался, и его взгляд стал чуть менее напряжённым. — Там, где мы были утром, в той стороне, — он махнул рукой куда-то вниз по склону, — была старая штольня. Но мы не знаем наверняка, соединяется ли она с этой расщелиной.
— Не знаем, — согласился Лиам. — Но это лучше, чем сидеть здесь и ждать, пока стемнеет. Горы опасны ночью. Температура упадёт ещё ниже. Если они ранены и не могут двигаться, холод убьёт их быстрее, чем любые раны. Если мы не найдём их до заката, шансы упадут почти до нуля. Вы это понимаете?
Эти слова подействовали на обоих отрезвляюще. Даже Аэрон, который всё ещё кипел от ярости и страха, осознал правоту мальчика. Риан глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Паника и гнев были непозволительной роскошью сейчас. Он знал, что Лиам прав. Бросаться в расщелину сломя голову было бы глупо и самоубийственно. Дэниел не хотел бы, чтобы они погибли, пытаясь спасти его. Дэниел хотел бы, чтобы они думали. Действовали. Спасали.
— Ладно, — сказал Лукарио наконец. — Идём. Но не разделяемся. Если сойдёт ещё одна лавина...
— Мы будем осторожны, — пообещал Лиам, и в его голосе не было ни капли легкомыслия.
Они начали спуск. Идти было трудно. Нет, не так. Идти было почти невозможно. Лавина перекроила рельеф до полной неузнаваемости. Там, где ещё сегодня утром, когда они вышли из дома Лиама, была относительно ровная, утоптанная тропа, теперь громоздились хаотичные кучи снега вперемешку с обломками скал. Огромные валуны, сорванные со своих мест, лежали там, где их оставила лавина — некоторые были размером с небольшой дом. Поваленные деревья, вырванные с корнем, лежали, задрав к небу спутанные корни, словно мёртвые гиганты, погибшие в неравной битве со стихией.
В некоторых местах снег был таким рыхлым, что ноги проваливались по колено, а иногда и по пояс, и каждый шаг требовал огромных усилий. Риан, с его природной ловкостью и силой, справлялся лучше других, но даже он тяжело дышал уже через несколько минут. Аэрон, всё ещё находящийся в человеческом обличье, двигался медленнее — его мысли были заняты сестрой, и он то и дело спотыкался о скрытые под снегом камни.
Лиам шёл первым, прощупывая путь длинной деревянной палкой, которую он подобрал из-под обломков сразу после лавины. Он двигался методично, шаг за шагом, проверяя каждый метр перед тем, как поставить ногу. Он знал: под рыхлым снегом может скрываться что угодно — от острого камня до глубокой трещины. Одна ошибка — и они присоединятся к Дэниелу и Этере внизу, только без всякой надежды на спасение.
— Здесь осторожнее, — говорил он время от времени. — Тут под снегом пустота. Обойдите слева.
Или:
— Видите этот наклон? Под ним может быть лёд. Держитесь за скалу.
Аэрон молчал почти всю дорогу. Он был погружён в свои мысли — и в свою связь с сестрой. Он чувствовал её. Чувствовал постоянно, каждую секунду, каждое биение сердца. Их связь, связь близнецов, была древнее, чем сам мир людей. Она была заложена в саму их суть, в саму природу их существования. Они родились вместе из одного яйца, они учились летать вместе, они вместе открывали для себя мир. И сейчас, когда Этера была где-то там, в темноте под горой, Аэрон чувствовал себя так, словно у него оторвали половину души.
С каждой минутой сигнал менялся. Иногда он становился чуть сильнее — возможно, Этера в эти моменты думала о нём, пыталась связаться, — и тогда сердце Аэрона наполнялось надеждой. Но потом сигнал снова затухал, словно кто-то играл с ручкой громкости, и надежда сменялась ледяным страхом. Это сводило его с ума. Латиос не привык чувствовать себя беспомощным. Он был легендарным покемоном — стражем, защитником, повелителем воздушных потоков. Он мог развивать невероятную скорость, почти в два раза превышающую скорость звука. Он мог становиться невидимым, сливаясь со светом. Он мог чувствовать малейшие колебания воздуха за много миль. Но здесь, на земле, по колено в снегу, он ничего не мог сделать для своей сестры. И это чувство разъедало его изнутри, словно кислота.
Риан тоже молчал, но его молчание было другим. Лукарио не отключался от своей ауры ни на секунду. Он постоянно, методично сканировал пространство внизу, пытаясь уловить сигнал Дэниела. Это требовало огромной концентрации — держать аура-сенсоры поднятыми так долго было всё равно что бежать марафон, не снижая темпа. Но Риан не позволял себе расслабиться. Он чувствовал Дэниела — временами слабый, едва уловимый импульс, временами чуть более отчётливый, но всегда далёкий и размытый толщей камня. Дэниел был там. Он двигался. Медленно, тяжело, но двигался. И это знание давало Риану силы продолжать идти, когда ноги уже начинали подкашиваться от усталости.
— Я не могу понять, — вдруг сказал Аэрон, нарушая гнетущую тишину, которая висела над ними уже, казалось, целую вечность. — Как это вообще происходит? Каждый раз.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Риан, не оборачиваясь.
— Он. Дэниел. Как он вообще ещё жив? — в голосе Аэрона звучало искреннее, глубокое недоумение. — Я видел его в деле всего несколько раз, но каждый раз он делает что-то, что должно было его убить. В порту, когда он бросился в море спасать мою сестру, даже не зная, кто она. На террасе дома Хельта, когда он спрыгнул с перил вниз головой, просто чтобы доказать мне какую-то дурацкую истину про свет и тьму. А теперь — он провалился в расщелину во время лавины и всё ещё жив. Как? Это статистически невозможно.
Риан, не сбавляя шага, позволил себе короткую, мрачную усмешку.
— Я задаю себе этот вопрос каждый день с тех пор, как встретил его, — сказал он. — Серьёзно. Каждый. День. Знаешь, что я понял?
— Что?
— Он не думает о себе. Вообще. Когда он видит, что кто-то в опасности — будь то его покемон, его друг или даже совершенно незнакомая девочка на набережной, — его мозг просто отключает инстинкт самосохранения. Он действует. Бросается вперёд. А потом, когда всё заканчивается, он сидит с переломанными костями и улыбается, потому что спас кого-то. Это не смелость, Аэрон. Это что-то другое. Что-то, чего я до сих пор не понимаю до конца.
— Я видел ещё кое-что, — тихо сказал Аэрон.
Риан обернулся через плечо.
— Что именно?
— На острове Новолуния, — Аэрон говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Мы с Этерой прибыли в Синно раньше, чем вы думаете. Мы искали его. Дэниела. Мы знали, что он где-то здесь, и хотели понять, что он за человек. Мы нашли вас на том острове. Вы были в лагере, у водопада. Мы наблюдали за вами издалека, оставаясь невидимыми.
Риан остановился. Его глаза расширились.
— Вы были там? На острове?
— Да, — кивнул Аэрон. — Мы видели, как Дэниел прыгнул с обрыва. За своим Амбреоном. Видели, как он летел вниз, в водопад. Видели, как ты кричал. Мы видели всё. Этера хотела вмешаться, но я её остановил. Я сказал, что это не наше дело. Что люди сами разбираются со своими проблемами.
Он замолчал на мгновение, и в его голосе, когда он заговорил снова, появилась горечь.
— А потом мы увидели, как он вернулся. На спине Кресселии. Живой. И как вы все плакали от радости. И тогда я впервые подумал: может, этот человек не такой, как остальные.
Риан молча смотрел на него. Потом медленно покачал головой.
— Вы были там, — повторил он. — Всё это время. И ничего не сделали.
— Я знаю, — сказал Аэрон. — И теперь я жалею об этом. Если бы я вмешался тогда, возможно, многое сложилось бы иначе. Поэтому сейчас я не останусь в стороне. Я не повторю ту же ошибку.
Риан ничего не ответил. Он просто кивнул — коротко, сдержанно — и пошёл дальше. Но спина его стала чуть прямее, а шаг — твёрже.
Аэрон долго молчал. Они продолжали спускаться. Снег скрипел под ногами. Где-то вдалеке, на вершинах, снова завыл ветер, но здесь, на склоне, было пока тихо.
— Я никогда не встречал таких людей, — сказал наконец Аэрон, и его голос прозвучал почти растерянно. — До него... я вообще не доверял людям. Никому. После того, что я видел в Хоэнне, после того, что люди делали с покемонами... Я думал, все они одинаковы.
— И что изменилось? — спросил Риан.
— Он, — просто ответил Аэрон. — Сначала я думал, что это какая-то уловка. Что он притворяется добрым, чтобы использовать нас. Легендарных покемонов. Но когда он прыгнул с террасы... когда он висел в воздухе спиной вниз и улыбался... я понял. Он не притворяется. Он действительно такой. И от этого ещё страшнее. Потому что такой человек долго не живёт.
— Живёт, — твёрдо сказал Риан. — Потому что у него есть мы. Мы — его защита. Мы — те, кто ловит его, когда он падает. И мы с тобой сейчас идём по этому склону именно для того, чтобы поймать его снова. Понял?
Аэрон ничего не ответил, но его шаг стал твёрже, а плечи расправились.
Лиам, который слушал этот разговор, не оборачиваясь, продолжал идти вперёд. Он не знал Дэниела так хорошо, как эти двое. Он встретил его всего несколько часов назад. Но то, что он слышал сейчас, рисовало портрет человека совершенно особенного. Человека, ради которого эти два могучих покемона — один из которых, насколько Лиам понимал, был легендарным драконом, — готовы были идти через снег и лёд, не спать, не есть, рисковать собой.
— Кто же ты такой, Дэниел? — подумал Лиам про себя. — Что ты сделал такого, что они так верят в тебя?
Спуск продолжался. Солнце медленно ползло по небу, но его свет становился всё более тусклым и рассеянным — облака снова сгущались над вершинами, обещая новую порцию снега. Лиам всё чаще поглядывал на небо с беспокойством. Он знал: если начнётся новый снегопад, видимость упадёт до нуля. Искать в таких условиях станет в разы сложнее. А если температура упадёт ещё ниже, то Дэниел и Этера, даже если выберутся из пещеры, могут просто не дойти.
Они прошли мимо огромного расколотого валуна. Лиам узнал его — раньше этот камень лежал на пятьдесят метров выше. Лавина сдвинула его, как пушинку. Мальчик покачал головой и пошёл дальше.
В какой-то момент Аэрон остановился как вкопанный. Риан и Лиам тут же замерли, ожидая худшего.
— Что случилось? — спросил Риан. Его аура-сенсоры мгновенно поднялись, сканируя пространство.
— Она... — Аэрон замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Его лицо, до этого мрачное и напряжённое, на мгновение осветилось слабой надеждой. — Её сигнал... он меняется. Он становится сильнее. Ненамного, но определённо сильнее. И... он движется. Не вниз. Не вглубь. Вбок. Горизонтально. Они нашли какой-то проход. Они двигаются по тоннелям. Я уверен.
— Я тоже чувствую, — подтвердил Риан, закрывая глаза и сосредотачиваясь. Его аура-сенсоры уловили то же самое: слабый, но отчётливый сигнал Дэниела сместился. Теперь он был не прямо под ними, а где-то левее и, кажется, даже чуть выше, чем раньше. — Они поднимаются. Они нашли путь наверх.
— Тогда нам нужно найти выход из этих тоннелей, — сказал Лиам, и в его голосе прозвучала деловая уверенность. — Если они идут по старой шахте, у неё должно быть несколько выходов на поверхность. Я знаю по крайней мере три в этом районе. Один мы прошли час назад — он был полностью завален лавиной, туда не попасть. Второй — дальше вниз по склону, но до него идти слишком долго. А третий... — он задумался на секунду, оглядываясь. — Третий должен быть где-то здесь. Если я правильно помню карты, которые показывал мне дед.
Они продолжили путь, но теперь в их движениях появилась новая энергия. Они шли быстрее, почти бежали, несмотря на глубокий снег и усталость. Риан то и дело проверял ауру, подтверждая: да, сигнал Дэниела движется. Он становится ближе. Медленно, но верно. Аэрон, в свою очередь, чувствовал, как связь с сестрой крепнет. Она была всё ещё слабой, но уже не такой искажённой, как сразу после падения. Этера справлялась. Она была жива и двигалась.
Прошёл ещё час. Мышцы ныли от постоянного напряжения. Риан чувствовал, как старый шрам на спине — память о ранении, полученном на острове Новолуния, — начинает противно ныть. Холод пробирался под мех, заставляя суставы деревенеть. Но он не останавливался. Он не мог остановиться. Не сейчас.
Аэрон, который всю дорогу пребывал в мрачном, почти агрессивном молчании, вдруг заговорил снова. Его голос звучал тихо, почти интимно — он явно не ожидал, что его услышат.
— Я должен перед ним извиниться, — сказал он.
Риан, удивлённый, обернулся через плечо.
— За что?
— За всё. За то, что не доверял ему. За то, что спорил с Этерой, когда она хотела стать его компаньоном. За то, что относился к нему как к... как к человеку. Обычному человеку. А он... — Аэрон замолчал, подбирая слова.
— Он не обычный, — закончил за него Риан. — Но он и не идеальный. Он совершает глупые, безрассудные поступки. Он рискует собой, когда в этом нет необходимости. Он заставляет нас волноваться до седины. Но он наш. И мы будем с ним до конца.
— До конца, — повторил Аэрон.
Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута ощущалась как час. Риан не переставал сканировать пространство аурой, и каждый раз сигнал Дэниела становился то чуть ближе, то снова отдалялся, словно тот петлял по лабиринту подземных коридоров. Эта неопределённость изматывала больше, чем физическая усталость. Лукарио сжимал кулаки и продолжал идти. Он не мог позволить себе сломаться. Не сейчас. Не когда Дэниел был так близко.
Лиам, который шёл впереди и прокладывал путь, тоже устал. Его юное лицо осунулось, на лбу выступили капельки пота, несмотря на холод. Он не был покемоном — он был обычным мальчиком, пусть и привыкшим к горам. Но он тоже не жаловался. Он понимал: эти двое за его спиной переживают за своего тренера и друга так, как он, возможно, никогда ни за кого не переживал. И он хотел помочь им. Просто потому, что чувствовал — это правильно.
— Я никогда не спрашивал, — вдруг сказал Лиам, нарушая тишину. — А как вы вообще встретились? С Дэниелом?
Риан на мгновение замедлил шаг. Воспоминания нахлынули на него — яркие, болезненные, но в то же время дорогие сердцу.
— Он меня спас, — коротко ответил Лукарио. — Я был в очень плохом состоянии. Меня использовали для экспериментов. The Void Cartel. Они... делали со мной вещи, о которых я не хочу вспоминать. А потом пришёл он. С Оливером. Они вытащили меня из той клетки. Я был в ярости, я не контролировал себя. Я напал на него. Я... я чуть не убил его. А он не стал защищаться. Он просто смотрел на меня и верил, что я приду в себя. И я пришёл.
Лиам молчал, переваривая услышанное. Аэрон, который раньше не знал этой истории, тоже слушал с напряжённым вниманием.
— С тех пор я с ним, — закончил Риан. — И я не предам его. Никогда.
На несколько минут воцарилась тишина. Потом Аэрон тихо сказал:
— Я понимаю.
И в этих двух словах было больше смысла, чем в длинных речах.
Они продолжали спускаться. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в бледно-оранжевые и розовые тона. Тени удлинились. Стало заметно холоднее. Риан чувствовал, как его лапы начинают неметь, и время от времени сжимал и разжимал пальцы, чтобы разогнать кровь.
И вдруг — когда надежда уже начала угасать, когда усталость стала почти невыносимой — Лиам остановился как вкопанный и выбросил руку вперёд.
— Смотрите! — его голос, хриплый от усталости и холода, прозвучал как гром среди ясного неба. — Там!
Риан и Аэрон замерли. Их взгляды устремились вниз по склону.
В сотне метров ниже, у подножия скалистого выступа, они увидели движение. Тёмное отверстие в скале — выход из шахты, — а рядом с ним несколько фигур. Этера, в своём человеческом обличье, с перевязанной рукой, сидела на большом валуне. Рядом с ней стоял Оливер, чьи жёлтые кольца мягко светились в сгущающихся сумерках. А чуть поодаль — Окси, который, пошатываясь, стоял на снегу и смотрел куда-то вниз по склону.
— Они выбрались, — прошептал Риан, и его голос дрогнул. — Они выбрались!
— Этера! — крикнул Аэрон. — Этера!
И все трое — Риан, Аэрон и Лиам — бросились вниз по склону. Снег летел из-под их ног. Усталость была забыта. Оставалась только радость. И тревога. Потому что одного человека среди тех, кто выбрался, они не видели.
Дэниела среди них не было.