Яд

Вечер успешно сгущался в ночь, а на улицах зажигалось всё больше огней. Ветер был свежим, но пока не нагонял липкие мурашки на тело, что радовало. Незнакомцы постоянно проходили мимо, либо торопясь домой, либо неспеша расхаживая в компании своих близких. Минхо же в одиночестве сидел на лавочке, пиная камушек под ногами и постоянно поглядывая в сторону входа в парк.

"Задерживается," — заевшей пластинкой всплывало в голове.

Ли не знал, что хотел сказать Хану. Он сидел с пустыми руками и таким же пустым сердцем. Единственное, в чём он точно был сейчас уверен, — ему остро необходимо увидеть Джисона и провести рядом с ним хотя бы несколько минут. В тишине, в расспросах о сегодняшнем количестве подарков, в бессмысленной беседе или в еле слышных неловких вздохах — как угодно, но с Ханом.

Мимо пробежала девочка лет пяти. Белые гольфики с бантами по бокам, голубое платье и тёплая кофта сверху. Она крепко держала в своей маленькой ладошке ленту от воздушного шарика, который летел вслед за ней. Девочка звонко засмеялась, а после прыгнула в объятья своего папы, сжимая его так крепко, как могла.

Минхо опять опустил голову, но это не помогло перестать представлять на их месте Сору с её отцом. Как бы сильно Ли ни старался сосредоточиться на чём-то другом, он так или иначе возвращался к этим удушающим мыслям. Перед глазами мутью стояли кадры с сегодняшних похорон, и порой Минхо казалось, что он сходит с ума, слыша голоса погибших товарищей.

Осознание того, что их работа с самого начала сопровождалась риском и каждый их шаг граничил со смертью, ни разу не помогало. Они вместе тренировались, выполняли задания, объедались пиццей, отмечали дни рождения,  праздновали победы и делили чьё-то горе, ставшее общим. Минхо любил своих парней, и это являлось его силой и слабостью одновременно.

В поле зрения появились чьи-то кроссовки, а их обладатель замер в паре метрах от Ли. Тот поднял голову и почувствовал, как уставшее сердце вновь забилось. Все мысли, так прочно укоренившиеся в черепной коробке, успешно сдулись свежим ветром, а Минхо сам не заметил, как облегчённо прошептал:

— Наконец-то ты пришёл...

Перед ним стоял Джисон, немного уставший и чем-то удивлённый. Все его руки были заняты подарками и бумагами, похожими на ноты. Он тряхнул головой, чтобы пряди волос не лезли в глаза, и облизнул губы.

— Ты ждал меня? — это звучало осторожно.

— Очень, — последовало незамедлительно.

Ноги давно устали сидеть на твёрдой поверхности, поэтому Минхо встал с лавочки, пристраиваясь рядом с Ханом и аккуратно забирая у него пакет.

— Я провожу тебя до дома, — кажется, ему даже не требовалось согласие.

Джисон и не был против. Он неспеша перебирал ногами, пока пытался понять, как себя сейчас вести. Первое, что бросилось в глаза, — это состояние Минхо, поэтому младший боялся, что может ляпнуть что-то не так. Нужно прощупать почву, но как можно более аккуратно.

— Меня кто-то сегодня прям завалил подарками, — Хан кивнул на цветы, — я даже не смог бы унести с собой все букеты.

Ли сжал губы, пытаясь подавить желание смущённо улыбнуться. Он посмотрел на пакет, который нёс, и находящиеся в нём три коробки: с чаем, конфетами и нераспакованным укулеле. Минхо не знал, почему выбрал именно этот музыкальный инструмент, если они даже не разговаривали о нём, но очень надеялся, что Джисону понравится.

— Наверное, — Ли взял пакет в другую руку, чтобы он не служил стеной между ним и Ханом, — ты очень нравишься этому "кому-то".

Джисон удивлённо вытаращил глаза, а после закашлялся. Его щёки быстро порозовели, и это было заметно даже при плохом освещении уличных фонарей. Поймав взгляд Минхо, он поспешил оправдаться.

— Я просто ещё не до конца выздоровел.

Ли лишь молча кивнул, в этот раз не сдерживая улыбку и делая вид, будто он верит услышанному. Он поймал себя на мысли, что ему нравится смущать Джисона. Маленький и милый — Минхо всё ещё описывал Хана именно так.

Мимо промчался мальчик на самокате, совершенно не стараясь объезжать прохожих. Он слепил своим фонариком и петлял то вправо, то влево, будто специально не оставляя шанса избежать столкновения. Джисон отскочил в сторону, но запутался в развязавшихся шнурках и собственных ногах, поэтому завалился на Ли. Он бы упал, если бы не Минхо, который крепко удерживал Хана, сжимая того одной рукой за плечи и чуть прислоняя к себе.

"Почему сердце бьётся так сильно?" — Джисон не двигался, глядя в глаза напротив.

Ли сам окаменел. Ладони горели и чуть покалывали, делясь теплом с краснеющими ушами. Он не хотел отпускать младшего и хоть как-то рушить этот момент, но всё равно спросил:

— Ты в порядке?

Хан проморгался, поспешил отстраниться и смято пробормотал положительный ответ. Он, избегая взгляда Минхо, посмотрел на букет, тут же разочарованно надувая губы.

— Помялись.., — Джисон поправил загнувшийся край бумаги и разгладил бутоны цветов.

— Я куплю тебе новые.

Хан рассмеялся. Он не придал услышанным словам значения, но с уст Минхо они звучали так легко, будто если Джисон попросит себе целый дом, то старший без раздумий согласится.

Ли же в этот момент окончательно перестал пытаться успокоить своё сердце и позволил ему таять до конца. Смех Хана успокаивал душу и раны на ней, а его глаза, при улыбке ставшие полумесяцами, искрились радостью ярче уличных фонарей. Он немного сгибался пополам, не забывая прижимать к себе букет, и продолжал влюблять в себя Минхо сильней и сильней.

— Они всё так же прекрасны, — Джисон попытался восстановить дыхание, — не дари мне новые, потому что свободных ваз у меня больше нет.

Ли кивнул. Он продолжал смотреть на улыбку Хана, что не осталось незамеченным.

— У меня что-то на лице? — Джисон чуть приподнял брови, проводя пальцами по губам.

— Да, твоя красота.

Это слетело с языка так быстро и необдуманно, что Минхо был готов провалиться сквозь землю сразу, как осознание пришло к нему. Если бы Сынмин или Хёнджин слышали этот нелепый недо-комплимент, то он бы больше не смог жить спокойно.

— Воу, забудь эти дешёвые подкаты, — Хан смешивал в себе смущение и желание вновь рассмеяться, — но мне приятно. Ладно, тогда не забывай.

Ли затрясся в беззвучном смехе и возобновил шаг, потому что светофор загорелся нужным цветом. Прохожие так и норовили пройти между Минхо и Джисоном, вынуждая их приблизиться друг к другу и соприкоснуться плечами. В общем-то, никто не был против. Ночь любезно прятала лёгкий румянец на их щеках, а они оба сравнивали себя с глупыми школьниками. Ладно, Сынмин был прав.

До дома Хана оставалось немного, и Минхо уже подбирал слова для прощания, но Джисон, набравшись смелости, быстро протараторил:

— Не хочешь ненадолго зайти ко мне в гости?

Ли несколько раз мысленно прокрутил услышанное, чтобы понять, не показалось ли ему. Спустя пару секунд он одобрительно кивнул и сытно улыбнулся, полностью довольный полученным предложением. Глубоко внутри он испытывал облегчение от того, что очередную встречу с негативными мыслями удалось оттянуть ещё немного.

Квартира Хана, казалось, пропиталась тёплом и уютом ещё сильнее. Пахло яблочным пирогом, цветами, чаем и немного лекарствами. Скомканный плед лежал на коричневом диване, а рядом отдыхала гитара, обклеенная  наклейками и стикерами. Чуть дальше в беспорядке покоились ноты и исписанные тетрадные листы, часто смятые в неровные шары.

— Располагайся, — Джисон указал на свободное кресло, — я заварю чай и поставлю цветы в воду. Ох, извини за беспорядок.

Хан быстро собрал вещи и всей кучей куда-то отнёс, точно не раскладывая по местам. Он вернулся, переодетый в широкую футболку вместо рубашки, достал из пакета новый набор чая и сразу устремился на кухню, потому что свист чайника уже резал уши. Заварил себе и Минхо одинаковые вкусы, горя желанием как можно скорее попробовать этот пахучий напиток.

Бо́льшая часть обеденного стола была занята цветами, и Джисону пришлось нести поднос с угощениями прямо в зал, где располагался гость. Он уселся на соседнее кресло, в нетерпении потирая ладошки и вдыхая приятный аромат.

— Пока чай остывает, давай откроем это, — Хан взял запечатанную коробку, — мне очень интересно, что здесь.

Сначала младший попытался аккуратно распаковать подарок, сохраняя обёртку почти невредимой, но его терпению быстро пришёл конец. Он со всей безжалостью разорвал блестящую бумагу и вскрыл коробку, замирая с непонятными эмоциями на лице. Чем дольше Джисон сидел и молчал, тем сильнее Минхо начинал беспокоиться.

— Это.., — Хан медленно поднял взгляд на Ли, — я так давно мечтал об укулеле.

Он всё ещё не верил в реальность музыкального инструмента, который сейчас сжимал собственными руками. Было видно, как вихрь эмоций сиял в его глазах, и это заставило Минхо облегчённо выдохнуть — не прогадал.

— Оно такое классное! Ты посмотри, — Джисон полностью достал укулеле и показал его старшему, — выглядит потрясающе, просто вау!

Наверное, одним из самых драгоценных моментов в жизни Минхо теперь являлся именно этот. Когда аромат чая окутывал его легкие, когда он сидел в пропитанным уютом доме и смотрел на Хана, который не сдерживал своих эмоций и прыгал по комнате, обнимая укулеле. Его волосы чуть подскакивали вверх, на секунду отображая форму сердца, и это выглядело сказочно мило. Настоящий кусочек любви.

— Это же ты подарил мне его, да? — Джисон замер по середине зала, — никто другой не мог бы завалить меня стольким количеством подарков за один день.

Минхо от смущения почесал нос, но отпираться не стал.

— Это вышло немного случайно, — он слегка улыбнулся, — но да, я.

Его сердце перестало быть пустым ровно в тот момент, когда Джисон, аккуратно отложив укулеле, навалился на него с самыми нежными и тёплыми в мире объятиями.