Яд

Суматоха в похоронном зале не стихала ни на минуту, заставляя Минхо мыкаться в разные стороны и убеждаться, что всё точно готово. Ли посмотрел на часы, подаренные одним из погибших товарищей, и отсчитал время, оставшееся до начала. Ещё совсем немного. Сбоку подошёл Хёнджин, опираясь на костыль и на Сынмина.

— Я отправил Джисону твой подарок, как ты и просил, — Хван тяжело выдохнул, присаживаясь на свободное место, чтобы дать ноге отдохнуть.

— Спасибо, — Ли похлопал того по плечу и на секунду легко улыбнулся.

— Опять какой-то подарок? — Ким приподнял одну бровь, — ты же меня утром просил прислать Хану цветы и набор чая.

Минхо тупым взглядом сверлил в младшем дыру, пытаясь вспомнить, когда он успел поручить ему подобное. Всё утро он мыкался по городу и не пересекался с Кимом до их приезда в похоронное бюро.

— Я не виделся с тобой сегодня, — старший пытался звучать уверенно.

Сынмин закатил глаза, доставая из внутреннего кармана пиджака телефон и открывая диалог со своим боссом. Было почти четыре утра, когда Минхо с опечатками просил Кима найти самый качественный набор чая и собрать букет нежных цветов, а после отправить всё по указанному адресу.

— Это точно я писал? — Ли считал количество ошибок в одном сообщении.

— Только ты у меня записан как «кошачий анус», — Сынмин потряс экраном перед лицом Минхо и убрал телефон обратно.

— Почему ты вообще его так назвал? — Хёнджин старательно подавлял желание рассмеяться, напоминая себе, где он находится.

Сзади подошёл Чонин. Его скулы выпирали сильнее обычного, а тёмные круги под глазами выглядывали даже сквозь слои консилера. Ян не любил классические костюмы, но сегодняшний день был особенным, поэтому парню пришлось оставить привычные спортивные штаны и худи дома. Он обратился к Ли, убирая с глаз прядь волос.

— Курьер только что доставил Джисону то, что ты просил, — Чонин поймал озадаченный взгляд старшего, — чего смотришь?

Минхо чувствовал себя так, будто последние пару дней жизни кто-то практически полностью стёр из его головы. Всё смешалось в единое целое: чаепитие с Ханом, звонок Чонина, выбор букета, издёвки от Сынмина, подготовка к похоронам, операция Хёнджина, литры кофеина и ядовитая бессонница.

Все прекрасно видели, как Минхо старался стойко перенести этот период жизни и не показывать свои чувства остальным, чтобы те не заражались от него негативом. Он — лидер. На нём лежит ответственность за каждого человека, доверившего ему свою жизнь, поэтому за всех товарищей, которых он не смог уберечь, Ли доставалось сильнее других.

— Иди отдохни, — Хёнджин встал с места и обратил на себя внимание старшего, — ты и так уже столько всего сделал, теперь мы справимся без тебя.

Чонин отвёл Минхо в комнату, где было тихо и безлюдно. Он укрыл Ли пледом и уселся рядом, собираясь дождаться, когда старший уснёт. В голове невольно всплыл фрагмент из прошлого, когда четырнадцать их ребят погибли на задании. Минхо держался до последнего и позволил себе проявить эмоции только когда после похорон вернулся домой. Тогда Ян приехал к боссу, чтобы отдать тому забытый телефон, но обнаружил его спящим с разбитыми об боксёрскую грушу костяшками и опухшим от слёз лицом.

— Знаешь, кто мне открыл дверь, когда я приехал к жене Хонджуна? — Минхо говорил безэмоционально, неплотно закрыв глаза, — его дочь. Представляешь, Сора уже смело ходит и чётко разговаривает.

Он замолчал. Чонин чувствовал, что сейчас Ли скажет что-то, что окончательно разорвёт его сердце.

— Она думала, что это её папа приехал.

Младший тяжело вздохнул, поправляя плед на теле Минхо. Он подбирал слова, которые мог бы сказать сейчас для утешения, но это было слишком сложно в сложившейся ситуации.

— Мы все знали, чем может закончиться наша деятельность, когда вступали в мир преступности, — Чонин отвёл взгляд к потолку, — мне тоже тяжело терять людей, с которыми я вместе тренировался и выполнял десятки заданий. К такому не привыкаешь. Я не могу утешить тебя словами, Минхо, но точно знаю, что если бы нашим лидером был кто-то другой, то потерь было бы гораздо больше.

Ли ещё несколько секунд молча смотрел в глаза Яна, а потом улыбнулся уголком рта и перевернулся на бок, чтобы хоть немного поспать. Он старался отбрасывать травящие мысли раньше, чем они успевали заполонить голову и помешать отдохнуть. Когда Чонин уже закрывал дверь, Минхо тихо прошептал:

— Спасибо, что ты у меня есть.

***

Чанбин зашёл в кабинет, случайно открывая дверь сильнее, чем оно того требовало, и привлёк внимание своего друга. Лицо было спрятано за пышным букетом цветов, а в руке умещалась коробка, перемотанная широкой лентой. Со почти споткнулся о свои ноги, но вовремя сел на один из стульев.

— Я сегодня работаю доставщиком цветов, а не учителем в музыкальной школе, — Чанбин страдальчески поднял взгляд вверх, — это был последний раз, Джисон, теперь сам спускайся. Почему курьеры вообще путают наши кабинеты?

Хан пропускал мимо ушей все слова, что плотным потоком лелись из уст его друга. Он перевёл взгляд с букета, лежащего рядом с Чанбином, на другие два, что уже стояли в вазах на чёрном фортепиано. На рабочем столе лежал набор чая и коробка конфет, а сам Джисон ломал мозги — у него неожиданно появилась куча поклонников или тот парень из клуба сошёл с ума. Кстати, он так и не узнал его имя.

— Ну колись, — Со подвинулся ближе и сверкнул огнём в глазах, — кто этот тайный поклонник? Мне даже на первое сентября столько подарков не достаётся.

Хан смутился, отворачиваясь обратно к музыкальному инструменту. Чанбин продолжал требовать ответ, которого не было даже у него самого, поэтому он продолжал уходить от вопросов.

— Ко мне скоро следующий ученик придёт, — Джисон встал с места и взял самый пышный из трёх букетов, — вот, подаришь своей сестре. Ты наверняка ей ни разу не покупал цветы, так что исправишься.

— Ещё как покупал! — Чанбин возмущённо раскрыл глаза, — ты тут из меня плохого брата не делай.

Хан начал потихоньку выталкивать Со из кабинета, похлопывая того по широкой спине.

— Хорошо-хорошо, просто обрадуй её ещё раз, — он убедился, что Чанбин оказался за дверью, и громко закрыл её, — пока!

Оставшиеся занятия с детьми — две специальности и сольфеджио — прошли спокойно. Джисон следил за тем, чтобы ученики не опрокинули вазы с цветами, когда те подходили понюхать их или просто повнимательнее рассмотреть. Чанбин, к счастью, больше не заглядывал.

За окном темнело, и Хану уже хотелось скорее прогуляться по пути до дома, рассматривая небо и бесчисленных прохожих. Пришлось задержаться, чтобы разобраться с бумажной частью работы, поэтому Джисон упустил момент, когда на небе начали появляться звёзды. Впрочем, ночные прогулки для него были отдельным способом отдохнуть.

Хан закрыл кабинет и неспеша вышел на улицу, дружелюбно попрощавшись с охранником. Прохладный ветерок обдул лицо, под ногами захрустели мелкие камешки, а свежий воздух согнал первые признаки сонливости. Один из букетов остался украшать класс, а второй Джисон всё же решил забрать домой. Чай, конфеты и какой-то ещё не вскрытый подарок лежали в шелестящем пакете, который так и задевал ноги при ходьбе. Внутри цвело что-то приятное.

При входе в парк он поздоровался с милой пожилой парой, которая постоянно прогуливалась в этом месте. Хан как-то так сильно вдохновился их любовью, что написал небольшую песню. Ему хотелось верить, что свою старость он тоже будет делить с дорогим сердцу человеком.

Джисон всматривался в остальных прохожих и с удивлением заметил, что здесь есть ещё один знакомый человек. Этот парень сидел на лавочке, засунув руки в карманы толстовки и что-то пиная под ногами. Уставший и опустошённый — это чувствовалось издалека. Хан не мог окликнуть старшего, потому что не знал его имени, но тот вовремя оторвал взгляд от своих кроссовок.

Лицо, освещённое фонарями, озарилось облегчением, а с губ слетело уставшее:

— Наконец-то ты пришёл...