эпилог.
Кэтрин стояла напротив окна, сжимая красный кулон. С бойни прошло уже несколько дней, но в ушах все еще звенели крики, свисты стрел и удары мечей. На руках мерещились сгусти крови, которые невозможно было смыть. И все мысли занимала Рут... Оказавшаяся сестрой по отцу, которая, как и он, умерли в один день. Тело Камерона было найдено уже к ночи. Его сердце пронзили насквозь мечом.
- Кэтрин.
Кэт чуть не выронила кулон, услышав знакомый голос. Она обернулась и увидела еле заметную тень Рут. Губы задрожали, а глаза наполнились слезами. Рут была все такой же, что и при жизни. Черные волосы еле доходили до подбородка, идеально-ровная челка. Губы, накрашенные темной помадой, исказились в самодовольной ухмылке, и черные глаза с коварным загадочным блеском смотрели куда-то мимо, вдаль.
- Рут... - Кэт в надежде сделала к ней шаг, но тут поглотительница заговорила.
- У меня была крохотная привилегия, в отличие от остальных, потому я решила оставить кусочек себя в кулоне и объясниться с тобой сестра.
Кэтрин прикусила нижнюю губу, чтобы окончательно не разрыдаться.
- Я могла видеть будущее. Все его возможные варианты. Но лишь в одном мы могли выиграть и заслужить свою свободу. Я увидела бойню еще в тот день на балконе перед нашим первым занятием танцами. Я увидела свою смерть и тебя, рыдающую над моим телом, а потом то, что принесло нам победу. – Рут улыбнулась. – Ты. Ты принесла победу и свободу, за что я была рада отдать свою жизнь. Я прожила целых пять столетий красиво и ушла, защитив свою младшую сестру, о которой всегда так мечтала. Я не жалею ни о чем, и ты не смей по мне слезы лить. Еще встретимся, Кэтрин.
Кэт подбежала к тени Рут и хотела прикоснуться к ее руке, но поглотительница в последний раз улыбнувшись, исчезла, не оставив после себя ничего. Кэтрин села на кровать и не в силах больше сдерживаться расплакалась.
***
Кэтрин и Джеймс долго искали ее и уже думали о худшем, как наконец нашли.
Они отворили решетки, сдерживающие заклинаниями, и вбежали внутрь. На холодном полу скрючилась до ужаса маленькая, костлявая и бледная фигурка. Джеймс упал рядом с ней на колени и с осторожностью перевернул. Кэтрин опустилась по другую сторону, затаив дыхание, а сердце сжалось до такой степени, что могло поместиться в самую маленькую коробочку на свете.
Джеймс отвел тускло-розовые, грязные волосы от лица и посмотрел. Его глаза, как стекло, в миг разбились на тысячи мелких осколков. И Кэтрин почувствовала, как она разбилась вместе с ними. Это была Вилена. Крохотная, милая и нежная Вилена. Она лежала на руках Джеймса неподвижно, как кукла. Синие глаза, которые раньше походили на бушующее море, стали серыми и тусклыми, совсем не живыми. Впалые до костей некогда покрытые румянцем щечки, были мертвенно-бледными, а кожа... Когда Кэтрин дотронулась до ладони, то она была неестественно ледяной, такой, что у нее чуть не свело зубы.
Вилена была мертва. Она была мертва. Колдуны и ведьмы, ее сородичи, оставили ее умирать здесь, в темнице, в полном одиночестве. Они отправили всех своих колдунов и ведьм на бойню, позабыв об заключенных. Но почему она вообще очутилась здесь?!
Джеймс прижал к груди холодное тело сестры и стал гладить ее волосы. Он всегда любил гладить ее волосы, целовать в лоб и прижимать в свои объятия, утешая...
Внутри что-то безвозвратно треснуло. Треск раздался в ушах Джеймса с таким грохотом, что ему показалось, что это сломалось не его сердце, а ядро планеты расколи на двое. На одной его части пытался устоять он, а на другой уплывала его сестра, до которой ему было никак не дотянуться.
- Ее сердце не бьется... - прошептал Джеймс, взглянув на Кэтрин. Она сидела совсем рядом. По лицу беспрерывно скатывались слезы, как маленькие бриллиантовые капельки. А потемневшие зеленые глаза полные боли и невыносимой скорби скользили по Джеймсу и Вилене. - Оно не бьется...
Кэт всхлипнула. Она не могла выдержать этого, не могла вынести слов Джеймса. Ее нижняя губа затряслась, она закрыла лицо ладонями и заплакала, стараясь быть тихой.
Треск повторился. Потом ещё один и ещё. Кэтрин отстранила руки от глаз и уставилась на потолок, покрывшийся трещинами. Но откуда? Они были в Академии одни! Посыпалась штукатурка. Паутина из трещин распространилась по стенам. Раздался грохот настолько сильный, что Кэтрин показалось, что тысячи молний ударились в здание Академии.
Оглушающе звуки не прекращались. Их становилось только больше и их сила все возрастала. Кэтрин взглянула на Джеймса и застыла. Его глаза и жилы наполнились тьмой. Хотя в руках он все ещё покачивал свою сестру, она почувствовала исходившую от него магию.
Академия рушилась. И уничтожал ее Джеймс. Кэтрин не знала, как было его остановить. Ведь вместе со зданием, он мог уничтожить и их... Не успев Кэт и задуматься об этом, как Джеймс свободной рукой привлек ее к себе насколько близко, насколько мог и сотворил над ними щит.
Все было уничтожено до основания.
Когда грохот прекратился и Кэтрин открыла зажмуренные веки, она увидела вокруг них троих груду камней. Но они оказались защищены от обвала, благодаря Джеймсу.
Отстранившись от него, Кэтрин с облегчением заметила, что тьма ушла внутрь.
- Уйдем отсюда, - прошептала она, нежно стирая слезу, скатившуюся по его щеке.
Спустя 10 лет.
Кэтрин взглянула на Джеймса и нашла его руку. Он сжал ее и приказал отворить двери, нанятым людям. Они вошли внутрь. Это был большой тронный зал. Впереди возвышалось два чёрных сплетенных из металла кресла. По сторонам стояли поглотители в низком поклоне, которые отдавали дань уважения и почтения. Кэтрин коротко взглянула на них и прошла мимо с высоко поднятой головой. Джеймс провел Кэт к ее трону и помог присесть, затем опустился на второй трон рядом. Их глаза, казалось сговорившись, сверкнули одновременно чёрным, а на лицах появились самодовольные ухмылки.
Они изменились за эти года. Стали суровее. Жестокость и властность горели в их венах, и странно было бы теперь представить их без этого. Им пришлось стать таковыми, иначе та кровь, что была пролита за свободу, была бы пролита зря.
Их сердца все также бились в унисон, но они походили на закаленный металл. Лишь иногда он раскалялся, становясь плавной и текучей массой. Лишь иногда они срывали с себя маски и вспоминали, что значит любовь и доброта. Кэтрин надеялась, что в будущем, они окончательно не превратятся в каменные статуи без чувств и эмоций и смогут побороть эту необходимую жестокость власти. Но сейчас она была необходима как никогда.
- Все пять планет вчера были объединены, и мы, можем проживать на них свободно! – объявил Джеймс и зал взорвался от аплодисментов.
Ухмылка Кэтрин стала ярче. Они сделали это... Теперь поглотители смогут узнать, что это значит «свобода» и решить, стоила ли она стольких жертв...
В правом углу что-то сверкнуло, и Кэт бросила туда взгляд. Ухмылка тут же сошла с ее лица. Там стояли две фигуры, махавшие ей руками. У одной из них были розовые вьющиеся волосы. Она широко улыбалась и светилась от доброты и счастья. Ее глаза цвета моря искрились от слез, которые она даже и не думала стирать. Другая мягко ухмылялась, словно дикая кошка. Длинное черное платье подчеркивало ее женственные формы, темные глаза ярко сверкали и выглядели довольными.
«Сестры.»
Они были ее сестрами, одна по крови, другая по душе. И обеих больше не было рядом уже десять лет. Как же сильно ей их не хватало, как же сильно ей хотелось их обнять и попросить прощения...
Кэтрин грустно улыбнулась, пытаясь унять боль в груди, глядя на двух девушек, стоящих рядом друг с другом. Если бы только они могли встретиться в реальной жизни, если бы только они познакомились, если бы у них было больше времени...
Но она не спала их, не спасла и потеряла.
Кэт подавила наступающие слезы и напустила на себя маску суровости и власти. Рядом с ней Джеймс произносил какую-то речь, но она его практически не слышала. В ушах стояла звенящая тишина. А перед глазами предстали могилы Рут, и Вилены, и всех тех, кто погиб за столь желанную свободу. Только им не удастся ее застать... О чем Кэтрин всегда будет сожалеть, несмотря на тот срок, который ей было уготовано еще прожить...
Спустя 100 лет.
Джеймс стоял на черном песчаном берегу. Рядом возвышались высокие темные скалы, а перед ним распростерлось огромное бескрайнее сине-голубое море. Его все те же светлые белые волосы отливали золотом. Синий глаз стал практически таким же черным, как и второй. Заметить разницу можно было лишь при попадании на глаза ярких лучей звезды. Скулы остались резкими и очерченными. На его губе больше не сверкало кольцо, что так нравилось когда-то Кэтрин. Его пришлось снять в силу его нынешнего занимаемого положения. На нем были чёрные штаны и свободная идеально-белая хлопковая рубашка, которая раздувалась на жарком ветру, оголяя загорелую кожу, кубики пресса и татуировки.
Внезапно Джеймс вспомнил Кэтрин в тот день, когда он впервые отвёз ее к морю.
Она была такой красивой, что он не мог перестать смотреть на нее, пока она не замечала. Ее волосы цвета вороного крыла были заплетены в косу, некоторые пряди из-за ветра выбивались, зелёные глаза с мелкими желтоватыми прожилками сияли от переполнявшего ее восторга. В тот миг он видел в отражении ее глаз восход звезды, голубую воду, бушующие волны, мерцающих черный песок и счастье...
Джеймс помнил, как пошёл ливень, и они с Кэтрин, промокнув, остановились у машины. Кэт подставила лицо к дождевым каплям, и Джеймс почувствовал, как огонь начал распространяться по его венам, испепеляя изнутри. Он отчаянно пытался бороться с собственным желанием прижать ее к себе и поцеловать, но все попытки оказались тщетными, когда он заметил, как неистово Кэтрин смотрела на него. В тот момент Джеймс даже не подозревал, что его сердце способно так гулко биться в груди...
- Джеймс! - позвал его чей-то голос за спиной, вырывая из воспоминаний.
Он обернулся и с шумом вздохнул в себя воздух.
В нескольких метрах от него стояла стройная девушка в хлопковом белом платье, едва доходившем ей до середины бедра. На голове у неё красовалась большая коричневая плетёная шляпка, а на руке висела корзинка. Ее волосы струились черными волнами вдоль ее загорелых рук. С лица не сходила заразительная улыбка. Ее зелёные глаза все те же, что и при первой их встрече, смотрели на Джеймса с обожанием и некоторой загадочной игривостью.
Кэтрин раньше очень часто переживала из-за того, что могла начать стареть, ведь ее мать была ведьмой, но ее тело застыло в возрасте двадцати лет и с тех пор так и не изменилось.
- Кэтрин! - выдохнул Джеймс и направился к ней навстречу.
Кэт выронила корзинку и обвила руками шею Джеймса. Он закружил Кэтрин в воздухе, а когда остановился и поставил на ноги, то зарылся лицом в ее волосы, и ощутил знакомый аромат, исходивший от них. Лаванда.
- Ты помнишь это место? – спросила Кэт, слегка отстранившись от Джеймса.
Он проследил за глазами Кэтрин, которые смотрели на легкие волны моря, и кивнул.
- Ты как-то на испытаниях сказал, что обязательно свозишь меня на море и научишь плавать, ведь тебе ужасно надоело спасать меня от какой-то безобидной воды! - подметила Кэтрин, а Джеймс гортанно рассмеялся. - И ты не сдержал своего обещания! - Кэт легонько стукнула его по руке.
- Вообще-то я его частично сдержал! Я возил тебя на все известные мне моря в течение века, но ты так и не научилась плавать! - возмутился он.
Кэтрин, еле сдерживая улыбки, невозмутимо пожала плечами.
- Вода меня явно не любит! - сказала она и прикусила нижнюю губу.
- И черт с ней. – Джеймс заключил лицо Кэтрин в свои ладони и коснулся губами ее нежных губ. – Я люблю тебя, - прошептал он, и, не дожидаясь ответа, вновь ее поцеловал. Поцелуй ему рассказ о чувствах Кэт лучше всяких слов, которых и так уже было не мало сказано за целый век.
Внезапно они оторвались друг от друга, услышав в головах чей-то настойчивый голос.
- Грис, - недовольно сказал вслух Джеймс.
Кэтрин кивнула.
- Перенесём на другой раз? – спросила она, погладив Джеймса по щеке.
Тот негодующе фыркнул.
- Вечно эти проблемы так не вовремя! - заметил Джеймс.
- С этим ничего не поделать. О нормальной жизни пришлось забыть, когда мы объединили пять планет.
Джеймс был вынужден согласиться. Кэтрин взяла его за руку и сжала ладонь, блондин слабо улыбнулся.
За обоими повелителями тьмы открылись порталы, и они в сию же секунду растворились в них, забыв об умиротворении и спокойной жизни, которая возникла у них на краткое мгновение.