Глава 20
Я бежала без оглядки, перед глазами всё плыло от слёз, которые лились, не переставая. Такое чувство, будто почва уходит из-под ног, словно теряешь равновесие... казалось, что именно это произошло со мной после услышанного разговора моих двух самых любимых мужчин. Говорят, от любви до ненависти один шаг, но от ненависти до любви долгий путь... Так вот меня всю пропитала ненависть к папе, к Максу, к самой себе, в конце концов, за то, что поверила в хорошие намерения, за то, что влюбилась. В один миг, в одну долбанную секунду я потеряла сразу двух очень дорогих мне людей. Может это сон и мне это все послышалось? Конечно, Кира, успокаивай себя пустыми надеждами. Жизнь не сказка и не сон – это одна жестокая, реальность, которая вновь и вновь бьет тебя наотмашь. И вот она – очередная оплеуха, очередной поворот судьбы, который начался с суицида и окончился любовью с предательством. Там, наверху, за что вы так со мной?! Я не заслуживаю нормальной жизни и простого человеческого счастья?
– Кира! Остановись, Кира! – я осознала, что выбежала чуть ли не на проезжую часть, меня оттащили назад к тротуару такие родные и знакомые руки. От их прикосновения ещё недавно я таяла и плавилась, как свеча, а сейчас от их касания меня всю трясёт от злости. Как только мы оказались на тротуаре, я вырвалась из рук Максима и завернула на другую улицу.
– Кира, подожди, пожалуйста! Дай мне шанс всё объяснить! – я продолжала идти дальше, но это же Максим – он сгрёб меня в охапку и повернул к себе лицом, при этом мы были слишком близко друг к другу, настолько, что я просто не могла это вынести! Я в очередной раз вырвалась и буквально выплюнула:
– Говори! – Максим изучал мое лицо глазами, полными боли и грусти. Но я не повелась на этот фокус, он – наглый лжец и даже если ему больно, то пусть страдает, как я. Он заслуживает эту боль, которую чувствую я в десятикратном размере. Мне его не жаль.
– Кира... я... понимаешь, я всё с самого начала хотел рассказать. Потому что осознавал, насколько это всё не правильно по отношению к тебе. Я... чёрт! Знаешь, сейчас мне кажется, что я влюбился с первого взгляда... а потом твой папа пришёл ко мне, после нашей с тобой стычки и предложил приглядеть за тобой. Он знал, что я работаю вместе с отцом! А я согласился, потому что хотел узнать тебя получше, правда, Кир... – он устало провел рукой по волосам, и его лицо исказилось болью от всей это ситуации. Он посмотрел на меня и продолжил: – Каждая наша ссора, каждая стычка давали мне невероятное количество эмоций! Я наблюдал за тобой и пускал слюни, словно какой-то школьник! Еще тогда, во время нашего первого танца, когда я тебя поцеловал, я понял, что пропал! Понял, что влюбляюсь и это никак не предотвратить! Я видел, как ты сломана и что тебе тяжко, я очень хотел помочь, и старался всеми силами. Но и с собой я больше ничего поделать не мог, меня тянуло к тебе словно магнитом! Я видел тебя ту, какой ты была за всей этой стеной, которой ты отгородилась от всех, и из всех сил старался сделать так, чтобы ты выразила настоящую себя, настоящие эмоции! Я созванивался с твоим отцом и рассказывал, как идут дела, а самому тошно было от того, что не сказал. Я несколько раз пытался, но чёрт, каждый раз меня что-нибудь, да прерывало! И это ужасно! Я люблю тебя, Кира, до боли люблю! Я готов пойти на всё, и даже большее, ради тебя! Ты всё для меня! Пожалуйста, пойми меня и не делай быстрых выводов, я же знаю, что ты тоже меня любишь... – последнее он договорил шепотом, в его глазах стояли слезы... слезы, да он издевается?! После такого предательства, еще пытается усыпить мою бдительность слезами, серьезно?! Может это и была настоящая боль, но я больше ему не верю, ни единому его слову не верю. – Кира, не молчи, умоляю! Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста! Твое молчание режет ещё сильнее, – умоляющим взглядом он смотрел на меня в ожидании моих слов, и меня как прорвало...
– Тебя режет, говоришь?! Максим, это тебя только что предали дорогие тебе люди?! Это у тебя за спиной договорились обо всем и ничего не сказали?! Даже после родительского дня вы мне никто ничего не сказали. Почему, просто почему нельзя сказать все прямо, без каких-либо тайн и недомолвок?! Помнишь, я говорила, что ты научил меня чувствовать? Так вот знай и ты, и папа убили все то хорошее, что я успела вобрать в себя за эти два месяца, – в моем голосе сквозила горечь, обида и неподдельная ненависть, – видеть тебя не хочу. Ты вырвал моё и без того израненное сердце. Максим, ты растоптал вторую меня. И я даже не знаю, на кого больше злюсь: на вас с отцом или на себя за то, что я такая идиотка. Поверила, в правдивость твоего отношения. А ты просто взял и предал меня, – я смахнула слезы и выставила руку вперед, когда Максим сделал очередную попытку подойти. Я держалась рукой за сердце, от которого уже ничего не осталось, одна зияющая дыра.
– Кир, пожалуйста, дай нам шанс. Ты готова вот так просто оборвать то, что мы начали строить вдвоем?! – Максим чуть ли не кричал и держался за голову, словно от нестерпимой боли... Нет, Кира, не верь ему... это все ложь! Не дай обмануть себя ещё и во второй раз!
– Тебе было вот так просто договориться с моим папой за спиной и не говорить мне ничего? Мне также легко оборвать наш мир, – я говорила бесстрастным тоном с каменным выражением лица, когда на деле сердце и душа нестерпимо выли от боли! Хотелось забыться, лечь и сжаться в комочек, собрать всю себя по кусочкам...
– Любимая, не делай этого пожалуйста, прошу тебя! Дай мне шанс, я все исправлю! – в момент моей слабости Максим так бережно взял в руки мое лицо и, казалось, заглянул в самую душу своими грустными карими глазами. Я закрыла глаза от его прикосновений, на которые мое тело все также реагировало неподдельной дрожью. Только вот наши отношения начались с подделки, со лжи, с предательства! Я открыла глаза, во взгляде которых постаралась отразить весь холод и ненависть, которые бурлили во мне. Отбросила его руки и отчеканила:
– Больше никаких нас. Всё кончилось, толком и не успев начаться. Максим, это всё. Я больше не хочу знать тебя. Несмотря на всё это, спасибо за наше время, я надеюсь, что хотя бы оно было настоящим, а не какой-нибудь фальшивкой. Прощай, – прошептала я и, развернувшись, побрела обратно в сторону дома Таши.
– Кира, ты не можешь просто сбежать и оставить это! – чуть ли не взревел Максим. Я развернулась и прокричала:
– Просто оставь меня в покое! Я никогда больше не хочу тебя видеть, исчезни из моей жизни раз и навсегда. Отпусти и забудь, не увеличивай всю ту грязь, которую создали вы с папой! – я вновь побежала, мне невыносимо было слушать его, быть рядом и испытывать чувства, которые хотела заглушить и вырезать из себя. На миг закралась мысль порезать себя, выпустить душевную боль и заглушить её телесной. Я ещё прекрасно помнила те ощущения ускользающей жизни, но нет, я больше не опущусь до суицида! Я стала сильнее, я переживу и выдержу это!
Мне казалось, что я нахожусь в прострации, так как даже не помнила, как добежала до дома Таши, как плакала на груди у мамы. Не знаю, сколько было времени, для меня прошла целая вечность. Я ничего не чувствовала, я сдулась, как воздушный шарик, испустив последний вздох. Меня окутала пустота и тишина, и первым, что привело в чувство, был звонок телефона. Я огляделась и поняла, что лежу в комнате, которая была предназначена НАМ, но нас больше нет... слезы покатились ручьем по лицу, я дотянулась до телефона и увидела, что до меня пытается достучаться Лия. Я понимала, что так поступать нехорошо по отношению к ней, но все же отключила телефон, не было никакого желания объяснять, почему Максим вернулся без меня и тем более говорить о причине нашего расставания. Откинув телефон на другую подушку, я свернулась в позу эмбриона и попыталась уснуть, но ноющая боль в груди никак не позволяла хоть на минуту забыться. Как только я закрывала глаза, передо мной тут же возникал образ Максима, по лицу которого бегут слёзы. Я вскочила с кровати и, держась за голову, начала измерять шагами комнату. Я подошла к окну и распахнула его настежь, свежий воздух ворвался сильным потоком в комнату, и от этого стало немного легче, мысли прояснились, и я начала обдумывать дальнейшие действия. На все сто и даже двести процентов я была уверенна, что в пансионат больше ни за что не вернусь. Вещи заберу через Лию, либо по почте. Надеюсь, Александр Сергеевич не был во всем этом замешан, так как я просто не могла сердиться на нашего заведующего! Также я осознавала, что не вынесу жить в одной квартире с предателем, пару дней пробуду у Таши, а там посмотрим. Денег, которые были на карточке, мне вполне хватит, но всё же стоит найти работу. Всё, Кира, ты уже большая девочка, пора уже начать обеспечивать саму себя. Ты справишься, ты все это переживешь, обязательно, – говорила я сама себе, расхаживая по комнате.
Да, мне больно, да, я уже чувствую, как скучаю по Максиму, но чёрт меня подери, я ни за что не сдамся и не дам окончательно сломать меня! Да, говорят, что девушки слабые существа, но в моральном плане, мы будем посильнее любого мужчины! И я, Кира Колесникова, наглядно докажу это!
Дверь в комнату аккуратно открылась, и я увидела неуверенно топчущуюся на одном месте маму.
– Проходи... мам, я надеюсь, что ты не с ними? – мой голос был тихий и хриплый после многочисленных слез. Мама закрыла за собой дверь, подошла ко мне и, крепко сжав в своих объятиях, прошептала:
– Нет, доченька, даже не смей так думать. Когда твой отец якобы уходил на перекур, он пошел к Максиму и договорился с ним обо всем. Я так и не поняла, откуда он узнал, кем и где работает Максим, но когда он сказал про пансионат, я без задней мысли согласилась. А потом в родительский день, я была в шоке, когда увидела твоего куратора, и даже тогда не обратила внимание на то, как происходило общение без слов между твоим отцом и Максимом. Когда получали о тебе новости из больницы, он всегда говорил, что это ты сама позвонила и со всем поделилась. Кира, прости, пожалуйста, если бы я знала, как все было, сама бы всё рассказала. Правда!
Я крепче сжала маму и даже не заметила, как мы вместе стояли в объятиях и плакали.
– Мамочка, прекрати плакать, я верю тебе!
– Как ты? Мы беспокоимся за тебя. Я поговорила с папой, он очень жалеет и понимает, как был не прав.
– Ну да как же, – саркастически начала я, – они оба теперь "очень жалеют", два труса, никто не мог рассказать мне правду! Ненавижу, видеть не хочу! Они предали меня, мам, мне кажется, у меня не осталось ничего хорошего в жизни. Они просто растоптали все то, что я приобрела. Это все равно, что научиться жить и вновь умереть, именно так я себя сейчас чувствую. И вообще, больше тем нет для разговора?! Как там Таша с Игорем? Я надеюсь, что не испортила им свадьбу? – лицо мамы дрогнуло от еле заметной улыбки.
– У наших новобрачных всё в порядке. Таша конечно немного подавлена тем, что ты пропустило всё веселье и что она не может побыть с тобой, но она у нас не глупая и всё понимает. Просила передать, что всё время до свадебного путешествия будет проводить с тобой.
– Я же им мешать только буду, мам...
– Ну-ка прекрати, они сами изъявили желание, ты их насильно не заставляла принимать такое решение! И я тут подумала, может, ты переедешь в дом, который купил для вас Слава? Я говорила с его родителями, они говорят, дом твой. Они хотят, чтобы ты жила там, – тихо закончила мама.
Дом... Я не была там уже два года. Слава покупал его для нас и наших будущих детей. Сейчас я даже не знала, как поступить. Он был мне дорог, но всё там напоминало о наших лучших днях.
– Я подумаю, – ответила я, – но не сейчас, у меня уже голова раскалывается от всех этих мыслей. Мне нужен отдых, пошли спать.
Мама согласно кивнула, и мы легли спать. Я приняла снотворное и почти сразу погрузилась в успокаивающую пустоту.
Около недели я прожила у Таши, по крайней мере я пыталась сделать вид, что живу, а не существую. В этом мне помогали все, кто только мог. Меня ни на минуту не оставляли одну, Таша со мной даже в ванной сидела и болтала, пока я мылась. Я понимала, что они боятся рецидива, честно сказать, я и сама боялась. Мы с Ташей и Игорем ходили в кино, катались на аттракционах и ели мороженое. Также посетили несколько музеев и сходили в бассейн. В последний день мы выбрались на природу, где объелись шашлыков, позагорали, поиграли в мяч и пару раз искупались. Только вот зря мы полезли в воду: август потихоньку вступал в свои права, и вода начинала покрываться противными водорослями, которые очень раздражали меня. За эту неделю я периодически включала телефон со множеством пропущенных звонков от Лии и Максима, они оставляли голосовые сообщения и простые, но я ни на что не реагировала. Меня грызла совесть по отношению к подруге, но я понимала, что если расскажу, то моя боль вновь даст о себе знать, я не была готова к подробному рассказу. Но именно сегодня после того, как мы проводили Ташу и Игоря в аэропорт, я оставила ей единственное сообщение: "Прости меня, я непутевая подруга. Думаю, что ты уже в курсе нашего с Максимом разрыва. Я просто не готова об этом говорить. Надеюсь, что ты поймешь меня и не будешь держать зла. Я тебя очень люблю и надеюсь, что наша дружба не прекратится! Твоя заноза в заднице."
После этого я вновь отключила телефон и закинула его в сумку, которую собирала для отъезда. С родителями Славы и Таши я попрощалась, маме оставила записку с адресом, где меня стоит искать. Сегодня я вступаю в самостоятельную жизнь, ну или почти самостоятельную, ведь кредитки все у меня. Совсем забыла сказать, отец несколько раз пытался со мной говорить, но очень быстро отступал, так как я просто игнорировала его и не хотела ничего выслушивать. Я понимала, что рано или поздно нам надо будет во всем разобраться, но не сейчас. Моя обида и ненависть никуда не ушли. Моя боль так же со мной, и, черт, моя любовь постоянно даёт о себе знать. В голове то и дело всплывают воспоминания с Максимом: наши свидания, наши стычки и неудавшиеся поцелуи, наш вечер под звездами, мой крокодил, которого я тоже хотела вернуть. И, наконец, наш единственный раз, от которого до сих пор мурашки по телу...
Я застегнула сумку и переоделась в недавно приобретенные серые джинсы и рубашку голубого цвета. Волосы расчесала и заплела в косу, проверила все ли на месте. Оглядела комнату и, мысленно попрощавшись, вышла в коридор и обула кеды. Закрыла дверь за собой и вышла на улицу к такси, которое прибыло точно по времени. Ну, вот и все, пора учиться жить, в который раз...
Спустя месяц
– Кира, ты приедешь ещё? – спросил меня Андрюша, ему было четыре года, и он ещё плохо говорил, некоторые даже не понимали, о чём он говорит, но только не я. Моё сердце сжалось от того, как он ухватился за мою ногу своими тоненькими ручонками и внимательно смотрел на меня своими зелеными глазками. Мы привязались друг к другу, и от этого ещё тяжелее было расставаться. Я опустилась на колени, и наши лица стали на одном уровне. Я искренне улыбнулась ему и крепко обняла, в горле застрял ком, я еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Дети заслуживают лучшего, почему именно им выпадают такие испытания?! Я ответила тихим и охрипшим голосом:
– Конечно, Андрюша, обязательно! Я приеду и не раз, я не забуду о тебе. В следующий раз я привезу тебе конструктор, и мы соберём огромную машину, – я погладила его по макушке, встала и, незаметно смахнув слезу, улыбнулась этому храброму мальчику. Помахав ему рукой, я послала воздушный поцелуй, повернулась и вышла, не оглядываясь, как же тяжело уходить от каждого из детишек...
– Хей, Кир, мы же вернёмся, обязательно! – приобняла меня за плечи Катя, моя одногруппница и вроде как подруга. Она немного выше меня и кажется очень худой. У неё светлые длинные волосы, округлое лицо и пухлые губы. Глаза у Кати необычного зеркального цвета. А когда она улыбается, на щеках её выступают ямочки, тем самым напоминая мне того, кого я до сих пор люблю и вижу каждый раз, как закрываю глаза. Пару раз я даже отвечала на звонки, но только для того, чтобы послушать такой родной, но в тоже время чужой голос... Лучше я расскажу, как с Катей познакомилась. На самом деле все просто: я пришла на курсы волонтерства в августе, где мы и учимся, и работаем. Мне очень нравится помогать детям, страдающим тяжелыми болезнями. Мы стараемся им помочь всеми возможными нам средствами или хотя бы просто отвлечь от постоянной боли.
– Опять ты в свои мысли ушла! – воскликнула Катя и криво улыбнулась, я ответила тем же. Она – одна из тех, кто помог мне вновь начать улыбаться, хоть немного.
– Поехали домой что ли, мы как всегда последние, – я кивнула, и мы направились в автобус. Я всё время проводила параллель с пансионатом, которого мне очень не хватало. Как уроков, так и людей, которые остались там. Лия так и не отвечала на мои сообщения и звонки, прислала на мой новый адрес все вещи по почте. Я переживала и хотела вернуть нашу дружбу, она – единственная настоящая подруга в моей жизни.
– Кира, хоть на минуту не забивай всем этим голову, прошу тебя, – сказала Катя, грустным голосом, когда мы заняли свои места. Я только улыбнулась и закрыла глаза, стараясь поспать. Нет, Катя не знала всего, только то, что я посчитала нужным рассказать. Я ей не доверяла так, как Лие. Возможно в будущем, но не сейчас. Я не заметила, как уснула и в который раз я бежала по дороге, которая, казалось, никогда не кончится... но я чувствовала, что мне не хватает чего-то, чтобы достичь конца. Какой-то очень важной детали, которую я никак не могла найти... я распахнула глаза с ощущением недосыпа и неудовлетворения, послевкусие после очередного такого сна. Я видела эту чертову дорогу на протяжении двух недель и в глубине души я прекрасно понимала, чего, а точнее кого, мне не хватало, но никак не хотела в этом себе признаваться. Автобус остановился на моей остановке, и я, спохватившись, взяла сумку и, обнявшись с Катей, выбежала к своему дому, тому самому, который для нас покупал Слава. Я жила одна и меня вполне все устраивало, в доме было уютно и спокойно, но все же одиноко... После каждого приезда я заходила в дом, кидала сумку в кресло-качалку, принимала ванну и без сил валилась в кровать. Вот и сейчас я сделала так же.
Однако кто-то весьма шумный решил прервать мой сон. Я проснулась от громкого стука в дверь, который меня начинал пугать и одновременно раздражать. Накинула халат поверх пижамы и направилась на первый этаж, посмотреть, кто там так рьяно пытается ко мне попасть. Я посмотрела в глазок и увидела женский силуэт, светлые волосы, падавшие на лицо, мешали рассмотреть гостью как следует, чертыхнувшись, я открыла дверь и, кажется, приросла к полу.
– Ну, наконец, ваше высочество решило открыть мне дверь! – звонко сказала Лия, просканировала мой вид и с маленькой улыбкой на лице добавила, – привет, подруга.
– Э.. привет, – ответила я.
– Где же твоё гостеприимство? В дом пригласишь или тут и будем стоять? – спросила она, усмехаясь. Я сообразила, что веду себя глупо и отошла, пропуская её внутрь. Я до сих пор не верила, что она здесь. Закрыв за ней дверь, я накинулась на неё и крепко обняла.
– Боже, ты настоящая, – воскликнула я и услышала её звонкий смех.
– Конечно, а ты что думала? Я тоже по тебе скучала, но ты меня сейчас задушишь, – смеясь, проговорила она, и я отпустила её.
– Как у тебя дела? – спросила я, жестом предлагая ей сесть на диван, сама я уселась в кресло и стала разглядывать подругу. Она выглядела иначе: розовые волосы исчезли, и их место заняли белые, голубые глаза были полны радости, и даже лицо стало каким-то другим. Передо мной была уже не девчонка, а молодая женщина. На ней был брючный костюм цвета фуксии и туфли лодочки. На ком-то другом этот наряд выглядел бы глупо, но только не на ней.
– Это я у тебя хочу узнать! Ты же у нас сбежала, но если тебе интересно, то у меня всё хорошо. Не буду хвастаться, но терапия закончилась, и чувствую я себя прекрасно, чего не скажешь о тебе, – она скептически оглядела меня. Я в своей пижаме, с растрепанными волосами и без капли макияжа выглядела рядом с ней как бомж.
– Я спала, – оправдалась я, плотнее закутываясь в халат.
– Ага, времени-то ещё и шести нет, а ты дрыхнешь, как старуха-затворница, – съязвила подруга, – давай-ка приведи себя в порядок и умойся, а потом поговорим. И не корчи рожи, для тебя же стараюсь.
Спорить с ней было бесполезно, и я, тяжело вздохнув, встала с кресла и пошла в ванную. Умывшись, я расчесала волосы и переоделась в джинсы и майку. Взглянув в зеркало, я осталась довольна своей внешностью, теперь я была далека от бомжа, но и королевой себя не считала, скорее уставшая мамашка. Ну и чёрт с ним, я ж не замуж собираюсь, кто меня видит. Спустившись вниз, я не нашла Лию в гостиной и пошла на кухню, откуда чуть слышно доносились звуки музыки. Лия, пританцовывая, нарезала фрукты, а на столе я заметила открытую бутылку вина.
– Чувствуй себя как дома, – усмехаясь, сказала я, усаживаясь за стол.
– Не ворчи, у тебя в холодильнике шаром покати, так что будем, есть яблоки и запивать их вином, хоть в вине ты смыслишь, – Лия достала из шкафа два бокала и разлила вино, – давай, нам нужно выпить. Я устала после перелёта, а ты, судя по всему, устала от жизни.
Я пропустила её комментарий и, взяв бокал из её рук, глотнула вина. Приятная жидкость скатилась в горло, обжигая и заставляя кровь быстрей бежать по венам.
– Ну, так что ты мне расскажешь? – спросила Лия, пристально меня разглядывая. Я чувствовала себя так, словно находилась на допросе в полицейском участке. Конечно же она не отстанет, я задолжала ей объяснения. Вздохнув, я закрыла глаза, и передо мной снова пронеслись события того ужасного вечера. Внутри проснулась старая боль и шрамы, только-только затянувшиеся, стали расходится по швам. Я открыла глаза и залпом выпила оставшееся вино. Лия выжидающе смотрела на меня, и я рассказала ей всё. Меня трясло, слёзы обжигали и скатывались по моему лицу без остановки. Всхлипывая, я высказала весь тот кошмар, что испытала, узнав о предательстве двух близких и любимых людей. Лия слушала и не перебивала, налила нам ещё по бокалу, и мы разом их осушили. Сердце колотилось так, словно я пробежала ни один километр. Лия подвинула свой стул и села рядом, обнимая меня. Я прижалась к ней и разревелась ещё сильней. Казалось, слёзы не кончатся никогда. Я оплакивала свою любовь, которую растоптали, оплакивала Славу. Боль была невыносимая, но с каждой слезой мне становилось легче. Теперь, когда я выговорилась, я смогла вздохнуть полной грудью, я не задыхалась от этого груза, который носила с собой весь последний месяц. Я была неимоверно рада Лие за то, что она приехала и выслушала. Иногда человеку нужно, чтобы его просто выслушали. Слова жалости не помогают, а вот простое душевное участие и сочувствие спасает в самые трудные моменты. Мне нужно было выговориться, и я благодарна Лие за поддержку. Я была не одинока, нам всем нужны друзья, и я рада, что у меня есть такая подруга, которая может и пожалеть и дать пинка, чтобы я не раскисала. Это очень важно для меня.
Когда слёзы наконец закончились, я отодвинулась от Лии и вытерла лицо.
– Спасибо, я так рада, что ты приехала, – тихо сказала я.
– Куда ж я без тебя, – она улыбнулась и сжала мою ладонь, – я бы приехала раньше, но нельзя было прерывать терапию.
– Я всё понимаю, – кивнула я и налила нам ещё вина.
– Он настоящий засранец, я-то думала он хороший, – сказала Лия, беря бокал.
– Ох, давай не будем о нём, – даже думать не хотелось о Максиме. Голова начинала немного кружиться, внутри разлилось тепло. Хотелось петь и танцевать, и я сказала:
– Нам нужно идти потанцевать, боже, я так давно нормально не веселилась, – я тяжело вздохнула.
– Пойдём, я только «за», – весело поддержала меня подруга, но, когда она взглянула на меня, веселье её поубавилось, – но тебе нужен капитальный ремонт.
Я понимающе кивнула, наверняка я сейчас походила на жертву пчелиного роя. Мы встали и пошли в мою спальню, где Лия принялась устранять тот ущерб, который я нанесла своему лицу рыданиями. Когда с макияжем было покончено, она взялась за мои волосы. Я уже пожалела, что заикнулась про эти танцы, сидела бы себе дома в растянутой пижаме и заедала горе чипсами под слезливую мелодраму. Но вино видимо ударило в голову, раз я такое предложила.
Спустя час, а может и больше (я перестала следить за временем, после того, как Лия несколько раз переделывала мою прическу) я была готова. На глазах смоки айс, на губах прозрачный блеск, кожа гладкая и ровная, словно фарфоровая, волосы выпрямлены утюжком и блестят, как в рекламе. Смотрю на своё отражение в зеркале, и не узнаю. Я выгляжу дерзко и сексуально, от прежней усталой мамашки не осталось и следа, её заменила броская и сексуальная женщина. На мне чёрное платье-футляр до колена и чёрные туфли на каблуке. Давно я не видела себя такой красивой. Не видела и не чувствовала, но сейчас я чувствую себя сильной и прекрасной. Правильно говорят, что от одежды зависит и твоё ощущение себя и мира. Даже простые каблуки могут сделать из простой девушки королеву мира.
– Лия, ты чудо, – я чмокнула подругу в щёку, взяла сумочку, и мы пошли вниз. На улице мы поймали такси и поехали в клуб "ZODIAK". Это было отличное место с прекрасной музыкой и внушительных размеров танцполом. Мы бывали там пару раз со Славой, но это было так давно, что порой казалось сном.
Когда мы остановились у клуба и вышли навстречу, то увидели внушительных размеров очередь. Из клуба доносились звуки музыки, и некоторые пританцовывали на месте, ожидая, когда очередь дойдет и до них.
– Ого, да мы тут до утра простоим, – сказала Лия, шокировано глядя на эту разномастную толпу.
– Не бойся, у меня есть связи, – ответила я и, взяв её за руку, потащила её ко входу, обходя очередь. В след нам неслись возмущённые возгласы, но я не обращала на них внимания. Оглядевшись, увидела у входа знакомую фигуру и крикнула:
– Серж, – парень с белой копной волос и чудесными лазурными глазами взглянул на меня и, улыбнувшись, замахал рукой, подзывая нас.
– Привет, Кир, – он улыбнулся и тут увидел рядом со мной Лию.
– Привет, это моя подруга Лия, – познакомила я их, и они пожали друг другу руки. Подруга с интересом поглядывала на нового знакомого и на меня. Чую, вопросов от неё не избежать.
– Пропустишь нас? А то в этой очереди можно и до утра простоять, – сказала я, улыбаясь.
– Конечно, заходите, – он открыл нам дверь, и мы вошли в огромный зал, где вовсю грохотала музыка и мигали огни.
– Он по уши в тебя влюблён, что у вас с ним? – прокричала Лия мне в ухо, пока мы протискивались сквозь толпу.
– Мы просто друзья, точнее, вместе ходим на курсы волонтеров, – ответила я и пожала плечами. Конечно, я не дура и вижу, как иногда он заглядывается на меня. Но я не хочу больше никаких отношений. Мне хватило сполна. Лия прищурено посмотрела на меня, но ничего не сказала. Ну и ладно, я не хочу сегодня говорить, только танцы и алкоголь – вот мой план на сегодня. Мы подошли к бару и заказали две текилы. Бармен – мужчина лет тридцати – быстро сделал наш заказ и, поблагодарив его, мы разом запрокинули головы и жгучий напиток опалил горло. Мы ещё два раза повторили и, оставив бармену щедрые чаевые, пошли на танцпол. Я отдалась музыке, не обращая внимания ни на кого вокруг. На высоких стойках танцевали девушки в нижнем белье, мастерски управляя своим телом. Всюду мелькали яркие огни, в воздухе витал запах алкоголя, духов и пота – смесь жуткая, но я почти её не замечала. Мы с Лией танцевали, радуясь и по-настоящему отдыхая. Наконец-то в голове не было лишних мыслей, только музыка звучала внутри меня, словно протекая по венам.
– Пойдём, подышим воздухом, – предложила Лия, но я замотала головой.
– Не, иди одна, я буду здесь, – она странно на меня посмотрела, но кивнув, всё же ушла, а я направилась к бару и заказала ещё одну стопку текилы. Голова уже начала кружиться, и я стала подпевать песне, которая звучала на весь клуб. Я не чувствовала ни боли, ни злости, ничего кроме блаженства.
«Ты знаешь, мне наплевать
Где ты и с кем
Ты сегодня меня потеряла
Я растворяюсь в толпе
Заливаю печаль, закрываю глаза
И лучше мне не мешать, я хочу танцевать
Я хочу танцевать, я хочу танцевать
Я хочу танцевать, я хочу
Я хочу танцевать, я хочу танцевать
Я хочу танцевать, я хочу.»
Я пела и понимала, как песня подходит нашему случаю с Максом. Глаза жгло от слёз, и боль начинала возвращаться от одного только упоминания о Максиме. Предатель, надеюсь, он страдает, как и я, а может уже нашёл себе новую дурочку.
Я хотела взять стопку текилы, но она вылетела у меня из рук, и я ощутила знакомый аромат. Боже, я брежу, он не может быть здесь, это галлюцинация. Но когда я подняла глаза и встретилась с чёрными глазами Максима, то поняла, что пропала. От одного взгляда на него, я вся задрожала, и мое сердце бешено забилось. Хотелось ударить его, но ещё больше поцеловать.
– Какого чёрта здесь творится, – прокричала я заплетающимся языком. За Максимом я увидела Лию, которая смотрела на меня с тревогой и сожалением, – это ты его позвала, предательница.
– Всё-всё, прекрати кричать, поехали домой, – мягким голосом произнёс Макс, подхватывая меня на руки, я пыталась вырваться, но этот засранец крепко держал и явно не хотел отпускать.
– Отпусти меня, я тебя ненавижу, ненавижу, – орала я и во всю колотила его кулаками, по щекам бежали слёзы, сердце снова ожило, почувствовав родную душу рядом.
– Я знаю, знаю, – успокаивал меня Макс, словно баюкая меня на своих руках. Мы вышли на улицу, прохладный ветер немного отрезвил меня. Звуки музыки стихли, и я слышала, как Макс о чём-то переговаривается с Лией.
– Я ненавижу тебя, – шмыгнув носом, сказала я, – я не хочу тебя любить.
– Тише, моя хорошая, тише, – шептал он, я почувствовала, как мы сели в машину. Максим не выпускал меня из рук, и я удобнее устроилась на его груди, слушая размеренное и такое знакомое сердцебиение.
– Я не хочу, но люблю...– прошептала я и уснула, проваливаясь в чёрную дыру.