Алая магия

Анила

Мы с Селестой нашли спасение у стола с напитками. Она держала в одной руке бокал с чем-то золотистым и искрящимся, в другой — пирожное, и умудрялась при этом жестикулировать, рассказывая мне про какую-то герцогиню, которая трижды перешивала платье и всё равно осталась недовольна.

Я слушала вполуха. Мой взгляд скользил по залу, выхватывая лица. Большинство — незнакомые, холёные, с печатью превосходства на лбу. Но некоторые смотрели на меня иначе. Не с любопытством — с расчётом. Как на диковинного зверя, которого хочется либо приручить, либо затравить.

— Ты меня вообще слушаешь? — Селеста ткнула меня локтем.

— Слушаю. Платье, герцогиня, слёзы, скандал.

— Вот именно. А ты говоришь — у тебя проблемы.

Я фыркнула и взяла с подноса бокал с чем-то прохладным, пахнущим ягодами. Пить не хотелось, но держать что-то в руках было удобнее, чем просто стоять столбом.

К нам подлетела Лионель. Раскрасневшаяся, с блестящими глазами, она выглядела так, будто вечеринка заряжала её, а не высасывала силы.

— Девочки, выручайте! — выпалила она, хватая Селесту за руку. — Там спор из-за музыки, и мне срочно нужен кто-то со вкусом. Селеста, ты же разбираешься в этих новых композициях?

— Ещё как! Я уже все новые послушала— Селеста поставила бокал и пирожное на стол. — Анила, ты со мной?

— Иди, — я мотнула головой. — Я пока подышу. Тут душно.

Селеста на секунду задержала на мне взгляд, но спорить не стала. Лионель уже тянула её за собой, и через мгновение они обе скрылись в толпе.

Я осталась одна.

Нет, не совсем одна — вокруг были десятки людей, но я чувствовала себя так, будто стою посреди пустого поля под перекрёстными взглядами. Особенно неприятно смотрела компания у дальнего окна. Трое. Двое — явно из свиты, третий — высокий брюнет с ленивой ухмылкой и слишком пристальным взглядом. Он смотрел на меня, не отводясь, и что-то говорил своим спутникам, от чего те посмеивались.

Я отвернулась. Не хватало ещё реагировать на каждого, кто глазеет.

В зале становилось всё душнее. Музыка давила на уши, запах духов и магии смешивался в удушающий коктейль. Я решила выйти на балкон — тот самый, что виднелся за стеклянными дверями в дальнем конце. Хотя бы на пару минут. Подышать настоящим воздухом, а не тем, что пропитан чужими амбициями.

Я проскользнула между танцующими парами и вышла на балкон.

Ночной воздух ударил в лицо — прохладный, влажный, пахнущий осенними листьями и далёким дождём. Я вдохнула полной грудью и подошла к перилам. Внизу раскинулся сад Академии — тёмный, тихий, совсем не похожий на шумный зал за спиной. Здесь было хорошо. Почти спокойно.

Я постояла ещё немного, глядя в тёмный сад. Воздух был прохладным, влажным, и я чувствовала, как остывают щёки после духоты зала. Пора возвращаться. Селеста, наверное, уже ищет меня.

Я толкнула стеклянную дверь и шагнула обратно в шум. Музыка ударила по ушам, запах духов и сладостей снова окутал, как липкий туман. Я протискивалась между танцующими, высматривая золотистую макушку Селесты, когда кто-то схватил меня за локоть.

— Леди Навия! Прошу вас, помогите!

Я обернулась. Передо мной стояла девушка — худая, бледная, с огромными серыми глазами, полными слёз. Одета она была в красивое, но явно старое платье — я заметила потёртости на рукавах и то, как неумело заштопана складка на юбке. Такое не носят аристократки, у которых есть деньги на портных.

— Вы меня знаете? — спросила я осторожно.

— Нет, но… — она всхлипнула, — мне больше не к кому обратиться. Вы же сами не из знати, вы поймёте. Мой род… мы обанкротились месяц назад. Всё, что у нас было, ушло на долги отца. Меня держат в этой части академии только из-за потенциала — говорят, у меня сильная магия земли. Но здесь… — она сглотнула, — здесь надо мной издеваются. Мой старший брат, он… он пытался защитить меня, и теперь они взялись за него. Они заперли его в старом подвале под восточным крылом и… я слышала, как он кричал. Никто из преподавателей не обращает внимания. Им плевать на разорившихся. Плевать на нас.

Она говорила быстро, сбивчиво, слёзы текли по щекам, размазывая дешёвую пудру. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает злость. Не на неё — на тех, кто довёл её до такого состояния.

— Почему вы пришли ко мне? — спросила я. — Я даже не знаю вашего имени.

— Меня зовут Элис, — она вытерла нос рукавом, по-детски, без аристократической манерности. — Я видела, как вы смотрели на всех здесь. Вы не такая, как они. Вы не смотрите свысока. И ещё… — она замялась, — говорят, вы сильная. Очень сильная. Может, вы сможете помочь моему брату? Хотя бы просто… просто пойти со мной? Они испугаются, если увидят, что я не одна.

Я колебалась будто чувствуя ложь. Но её слёзы, её потёртое платье, её дрожащие руки — это было слишком настоящим. Я вспомнила, как сама чувствовала себя чужой на этом празднике. Как на меня смотрели, как оценивали. И я не смогла отказать.

— Хорошо, — сказала я. — Показывай дорогу.

Она выдохнула с облегчением и, схватив меня за руку, потащила через зал. Мы выскользнули в боковой коридор, потом спустились по узкой лестнице, потом ещё по одной. Стены становились всё грубее, свет магических ламп — тусклее. Воздух стал холодным и затхлым, пахло сыростью и чем-то ещё — сладковатым, как гниющие цветы. Некромантия.

— Мы почти пришли, — прошептала Элис, и я заметила, что её голос изменился. Дрожь исчезла. Он стал ровным, почти… скучающим.

Мы остановились перед массивной железной дверью. Она была приоткрыта, изнутри не доносилось ни звука.

— Он там? — спросила я.

Элис не ответила. Она посмотрела на меня, и её заплаканные глаза вдруг стали холодными, как у змеи. Губы растянулись в улыбке — не благодарной, а торжествующей.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала, — сказала она.

Я рванулась назад, но было поздно. Чьи-то руки толкнули меня в спину, и я влетела в тёмный проём. Дверь за мной захлопнулась с глухим лязгом. Я услышала, как снаружи задвигается засов.

— Элис! — крикнула я, ударив кулаком по металлу. — Что ты делаешь?!

Из-за двери донёсся смех. Не один — несколько голосов.

— Прости, простолюдинка, — пропела Элис. — Но ты правда думала, что кто-то из нас будет просить помощи у грязи? Ты такая наивная. Мой род не банкрот. А вот твоя репутация сейчас… о, она обанкротится. Когда все узнают, что ты напала на бедную, беззащитную аристократку и сбежала в подвал, как трусиха.

— Ты врёшь! — рявкнула я. — Я ни на кого не нападала!

— Конечно, врёт, — донёсся один из голосов — Но кто поверит тебе, а не нам? Ты — никто. А мы — благородные господа. Наслаждайся вечером в одиночестве. Завтра о тебе будут говорить как о сумасшедшей, которая бросается на людей. Принц сам от тебя откажется.

Шаги стали удаляться. Я стояла в полной темноте, прижавшись лбом к холодному металлу, и слушала, как затихает их смех.

Вот теперь было обидно. Не за себя — за то, что я повелась. За то, что хотела помочь. За то, что они использовали моё единственное уязвимое место — неспособность пройти мимо чужой беды.

Я развернулась и прижалась спиной к двери. В подвале было темно, хоть глаз выколи. Но тишина была не полной. Где-то в глубине, за моей спиной, послышался шорох. Медленный, тягучий. Как будто что-то большое и влажное ползло по каменному полу.

Я зажгла на ладони алый огонёк. Он осветил стены, покрытые плесенью, ржавые цепи, свисающие с потолка, и… два горящих жёлтых глаза в дальнем углу.

— Твою мать, — прошептала я.

Зверь, похожий на помесь гигантской ящерицы и волка, медленно поднялся на лапы. С его пасти капала слюна, шипя при падении на камень. Он смотрел на меня с голодным интересом.

Я прижалась к зачарованной двери сильнее. Выбить её магией? Долго. Сражаться с этой тварью в темноте, в ловушке? Плохая идея. Но выбора не было.

— Ну что, поиграем? — прошептала я, собирая в ладонях огонь.

Зверь зарычал и прыгнул.

Я позволила алой магии потечь по жилам. Не сдерживаясь. Огонь заплясал на моих ладонях, осветив подвал багровым светом. Воздух нагрелся, запахло палёной пылью.

Зверь замер. Его жёлтые глаза расширились. Он попятился. Из его глотки вырвался не рык — скулёж. Он чувствовал то, что чувствовали все, кто сталкивался с моей магией : ужас. Первобытный, животный страх перед разрушением, которое я носила в себе.

Он рванул в дальний угол, снёс плечом какую-то старую дверь и исчез в темноте. Только когти проскрежетали по камню, затихая вдали.

Я выдохнула и погасила огонь. Всё. Я даже не прикоснулась к нему.

И в этот момент дверь за моей спиной с грохотом распахнулась.

На пороге стояли они. Элис, уже без притворных слёз, с холодной ухмылкой.  Трое из аристократов, которые раньше заметила . И ещё двое — маги, судя по нашивкам на рукавах, из старших курсов. У одного в руках был записывающий кристалл, уже активированный, мерцающий зелёным огоньком.

— Привет, нищенка , запомни меня - я Маркус.

— Снимай, — бросила Элис. — Пусть все увидят, как простолюдинка позорится. Как она визжит от страха. Принц должен знать, какой мусор ему подсунули.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает не страх — ярость. Они пришли не просто посмотреть. Они пришли унизить. Записать мою слабость, мою панику, мои слёзы. Вот только слёз не было. И слабости тоже.

— Зверь сбежал, — лениво заметил Маркус, заглядывая в подвал. — Надо же. Испугался такой мелочи?

— Ничего, — процедила Элис, и в её глазах вспыхнула злоба. — Мы сами покажем ей её место. Нападаем вместе. Снимай всё. Потом обрежем, как будто она первая начала.

Они двинулись на меня. Пятеро. Магия заискрилась на их пальцах — огонь, воздух, что-то тёмное, некромантское.

Я не думала. Я просто позволила синей магии — моей первой, моей родной, той, что я знала с детства — вырваться наружу. Я не рассчитывала силу. Я просто хотела, чтобы они отстали.

Вода ударила во все стороны. Не просто поток — стена. Ледяная, мощная, неудержимая. Она смела их, как щепки. Я слышала крики, хруст, звон разбитого кристалла. Кто-то врезался в стену, кто-то рухнул на пол, захлёбываясь ледяной водой.

Когда я остановилась, в подвале было тихо. Элис лежала у дальней стены, бледная, в луже воды, и смотрела на меня с ужасом. Маркус стонал, прижимая к груди сломанную руку. Остальные просто не двигались.

Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на дело своих рук. Я не хотела этого. Я просто защищалась. Но кто мне поверит?

В этот момент в коридоре послышались тяжёлые шаги. Взрослые. Преподаватели. Они ворвались в подвал и замерли, увидев картину: пятеро студентов, избитых, в ледяной воде, и я — одна, стоящая посреди этого хаоса.

— Что здесь произошло?! — рявкнул седой магистр.

Я открыла рот, но Элис опередила меня. Она всхлипнула, прижала руку к груди и прошептала дрожащим голосом:

— Она… она напала на нас. Мы хотели помочь ей, а она… она безумна. Посмотрите, что она с нами сделала!

— Лжёшь! — крикнула я, но магистр уже поднял руку, заставляя меня замолчать.

— Вы будете задержаны, — сказал он холодно. — За нападение на студентов, за использование боевой магии вне тренировочных залов, за… — он оглядел подвал, — за разрушение имущества Академии. Пройдёмте.

Я сжала кулаки. Они не поверили. Потому что я — простолюдинка, а они — благородные. Потому что их слово против моего.

Меня вывели через боковые коридоры прямо к главному залу. Вечеринка была в разгаре. И тут я, вся мокрая, но в идеальном форме в отличие от " пострадавших ". Шёпот пополз по залу, как змея.

И тогда появился он. Рейнар.

— Остановитесь, — сказал он негромко, но веско.

Все замерли. Магистр, державший меня за локоть, ослабил хватку. Я подняла глаза.

Рейнар стоял в нескольких шагах, и его лицо было непроницаемым. Ни гнева, ни сочувствия — только холодная маска принца, который привык, что его приказы исполняются.

— Ваше Высочество, — магистр склонил голову, — эта адептка устроила нападение на пятерых студентов. Мы задержали её для разбирательства.

Рейнар перевёл взгляд на меня. На мокрое платье. На мое, надеюсь, спокойное лицо, хотя внутри все клокотало.

— Это правда? — спросил он. Не с осуждением — с холодным любопытством.

— Нет, — ответила я твёрдо. — Они заманили меня в ловушку. Заперли в подвале с каким-то зверем. А когда зверь сбежал, решили напасть сами. Я защищалась.

— Ложь! — взвизгнула Элис, выступив вперёд. В её голосе снова появились слёзы, на этот раз — искусно наигранные. — Ваше Высочество, мы просто хотели помочь ей! Она выглядела потерянной, мы подумали, что ей плохо, а она… она набросилась на нас! Посмотрите, что она сделала с Маркусом! У него сломана рука!

Маркус, кряхтя, поднял руку, демонстрируя неестественно вывернутое запястье. Его лицо исказилось от боли — настоящей, не наигранной. Я почувствовала укол вины, но подавила его. Они сами выбрали этот путь.

Рейнар перевёл взгляд на Элис. Его глаза сузились.

— Вы утверждаете, что она напала на вас без причины?

— Да! — хором ответили несколько голосов.

— У вас есть доказательства?

Элис торжествующе улыбнулась. Она явно ждала этого вопроса.

— Конечно, Ваше Высочество. Мы как раз снимали вечеринку на записывающий артефакт , когда случайно наткнулись на неё. Всё зафиксировано. Маркус, покажи!

Маркус, морщась от боли, здоровой рукой достал из кармана кристалл. Тот самый, что я видела у одного из старшекурсников. Он был цел — видимо, удар воды его не задел, или они успели его защитить. Кристалл мерцал зелёным, готовый воспроизвести запись.

— Прошу, Ваше Высочество, — Элис буквально светилась от предвкушения. — Вы сами увидите, как эта… эта простолюдинка набросилась на нас, словно дикий зверь.

Рейнар взял кристалл. Повертел в пальцах. Затем активировал его.

В воздухе над кристаллом развернулась иллюзорная плоскость. Я затаила дыхание. Вот сейчас они увидят, как я ударила их водой. Как они летели, как ломались кости. Это выглядело жестоко. Слишком жестоко для самообороны. Мне конец.

Запись началась.

Но вместо того, чтобы показать момент моей атаки, на плоскости возниклат другая картина. Коридор. Тусклый свет. Я, идущая за Элис, с тревогой на лице.

— «Мы почти пришли», — голос Элис, но без дрожи, спокойный, почти скучающий.

В зале повисла мёртвая тишина. Элис побледнела.

— Что… — прошептала она. — Остановите! Это не та запись!

Но Рейнар не остановил. На плоскости продолжали разворачиваться события. Вот они — Маркус и остальные — выходят из тени. Вот они окружают меня. Вот Элис смотрит на меня с холодной улыбкой и говорит:

— «Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала».

Кто-то из зрителей ахнул. Элис попятилась, но наткнулась на стену из людей, которые теперь смотрели на неё с отвращением.

Дальше — больше. Запись показала всё. Как меня толкнули в подвал. Как задвинули засов. Как они смеялись за дверью.

— «Прости, простолюдинка. Но ты правда думала, что кто-то из нас будет просить помощи у грязи?»

Голос Элис, записанный с идеальной чёткостью, разнёсся по залу. Я смотрела на неё и видела, как с её лица медленно сползает краска, оставляя белую маску ужаса.

— Это… это подделка! — закричала она. — Ваше Высочество, она подделала запись!

— Замолчите, — холодно бросил Рейнар, даже не взглянув на неё.

Запись продолжалась. Вот они возвращаются. Вот открывают дверь. Вот Маркус лениво замечает, что зверь сбежал. А вот голос Элис, полный злобы:

— «Ничего. Мы сами покажем ей её место. Нападаем вместе. Снимай всё. Потом обрежем, как будто она первая начала».

По залу прокатился гул. Гневный, осуждающий. Кто-то выкрикнул: «Позор!» Элис вжала голову в плечи.

И только после этого на записи появилась я — с алым огнём на ладонях, а потом с синей стеной воды, которая смела их всех. Но теперь это выглядело именно тем, чем было: отчаянной самообороной загнанной в угол девушки.

Рейнар выключил кристалл. Тишина стала оглушительной.

Он повернулся к магистру.

— Я полагаю, вопросов больше нет? Нападение, клевета, незаконное использование записывающего кристалла для фабрикации обвинений. Уверен, Академия найдёт для этих… аристократов подобающее наказание.

Магистр, красный от гнева и стыда, резко кивнул.

— Да, Ваше Высочество. Немедленно займусь.

Он грубо схватил Элис за плечо и потащил прочь. Маркус и остальные, понурые, побрели следом под улюлюканье и свист толпы.

Я осталась стоять, всё ещё мокрая, посреди зала, глядя на Рейнара. Он подошёл ближе. Его лицо по-прежнему ничего не выражало, но в глазах мелькнуло что-то похожее на… удовлетворение?

— Ты как? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только я.

— Нормально, — выдавила я. — Спасибо. Но как ты… откуда ты знал, что на кристалле вся запись?

Он чуть наклонил голову, и в его взгляде промелькнула тень насмешки.

— Я не знал. Но я знаю таких, как они. Они слишком самоуверенны и слишком глупы, чтобы вовремя остановить запись. Они хотели заснять твой позор, но засняли свой собственный. Иронично, не правда ли?

— Ты знал , что такое может случиться?

В ответ увидела только ухмылку.

Я смотрела на него и не знала, что чувствовать. Благодарность? Да. Но к ней примешивалось что-то ещё. Он  оказался на шаг впереди. Использовал ситуацию, даже не замарав рук. Он просто дал им возможность самим вырыть себе яму. И они с радостью это сделали.

— Ты мог бы предупредить меня, — сказала я. — Что они что-то замышляют.

— Мог бы, — согласился он. — Но тогда бы у нас не было доказательств. А так — они уничтожены. И больше не посмеют к тебе приблизиться. Думаю, это стоило небольшого испуга.

Я сжала зубы. Он был прав. И от этого было только досаднее.

— Я не твоя пешка, Рейнар, — прошептала я.

— Нет, — ответил он, и его голос вдруг стал серьёзным и совсем тихим . — Ты моя невеста. А своих я защищаю. Даже если им это не нравится.

Он развернулся и пошёл прочь, оставив меня стоять посреди зала, мокрую, злую и… почему-то тронутую его словами. Чёрт бы его побрал.

Рейнар ушёл, оставив меня посреди зала. Гул возвращается, как прилив: шепотки, взгляды, смешки. Селеста и Лионель пробиваются ко мне сквозь толпу.

— Анила! Боги, ты как?! — Селеста хватает меня за плечи, осматривая, будто ищет раны. — Я чуть с ума не сошла, когда увидела, как тебя тащат эти... эти...

— Я в порядке, — говорю я, хотя голос дрожит. — Правда. Просто... мокрая.

— Идём, — тянет меня Лионель. — Тебе нужно переодеться и выпить чего-нибудь горячего. И расскажешь всё. В подробностях.

Мы уходим из зала под перекрёстным огнём взглядов.

***

Меня вызвали как пострадавшую. Я стояла у стены и смотрела, как магистр зачитывает приговор. Элис — отчисление, запрет на магическую практику в пределах королевства. Маркус — отчисление, исправительные работы. Остальные — кто на грани, кого просто вышвырнули.

Элис рыдала уже по-настоящему. Её лицо опухло, тушь размазалась, и она выглядела именно тем, кем была — жалкой, сломленной девчонкой, которая поставила не на ту лошадь.

Когда её уводили, она на секунду остановилась напротив меня.

— Ты... ты довольна? — прошипела она.

— Нет, — честно ответила я. — Мне не доставляет радости твоё падение. Но я рада, что справедливость восторжествовала. Надеюсь, ты выучишь урок.

Она плюнула мне под ноги и ушла, громыхая кандалами. Я проводила её взглядом. Урок она, конечно, не выучит. Такие, как она, никогда не учатся. Но, по крайней мере, она больше никому здесь не навредит.