23. Вновь вместе
Сириус Блэк лежал на кровати, его ум был затуманен тяжестью мыслей, и он не мог понять, как мог оказаться в этой комнате Когтеврана. Весь интерьер напоминал о некоем идеальном мире, полном надежд и устремлений, но сейчас он воспринимал его как чуждую ему реальность. Сине-бронзовые стены, сверкающие гербы, гордо возвышающиеся вдоль по периметру... все это только подчеркивало его внутреннюю смятенность. Он смотрел в потолок, а мысли, как осенние листья перед бурей, кружились в неуправляемом хаосе. Каждая из них напоминала о том, что произошло за последние сутки, что его жизнь сильно изменилась, и не в лучшую сторону.
Внезапно рядом с ним раздалось легкое движение, и, поначалу, Сириус не обратил на него внимания. Его сознание продолжало блуждать, пытаясь найти выход из лабиринта самосожаления и беспокойства. Однако краем глаза он заметил, как некая светловолосая фигура удобно устроилась у него на груди. Она подняла лицо и, встретившись с его взглядом, излучала тепло своей улыбкой; это было как немое приглашение к спокойствию, к уму. Он даже на мгновение задумался о том, что был бы рад ответить на её улыбку, если бы это была Ригель. Той самой, которую он обожал, но которую потерял.
— Доброе утро, — пролепетала она, её голос был мелодичным, но для Сириуса он звучал как вызов. Она чмокнула его в губы, и это простое, интимное движение только усилило его внутреннюю борьбу. — Как спалось?
— Не очень, — произнес он, и эти слова, казалось, были не просто обычным ответом, а настоящим криком его души. Внутри его боролись разные чувства, но главным аккордом была тоска.
Как ни старался, он не мог уснуть ни на минуту за всю ночь. Каждый раз, когда он пытался закрыть глаза, его разумы, полные самобичевания, не давали ему покоя. Прекрасно понимая, что расстался с Ригель и, возможно, сам этого сильно хотел, он все равно чувствовал укол совести, который пронзал его сердце, как острый нож.
— А что так? — удивилась она, словно не желая вникнуть в состояние его души. Её голос звучал так, как будто они только что провели идеальную ночь, а она не знала, что он страдал.
— Мне противно, — через силу произнес он, наконец, взглянув на её лицо. — Мне противно от себя, из-за того, что я сделал. Я не должен был так поступать, не должен был приходить к тебе.
Как только он произнес эти слова, её удивление мгновенно сменилось гневом, точно как утренняя буря, укрывающая горизонты.
— В смысле? Это ночь ничего не значит для тебя?! — в её голосе послышалась нотка обиды и непонимания.
Сириус, не желая углубляться в разговор, встал с кровати, чувствуя, как каждая его клетка протестует против происходящего. Ему нужно было отвлечься, собрав разбросанные вещи. Он старался углубиться в этот рутинный процесс, чтобы хоть немного заглушить внутренний конфликт, который воевал с ним, разрывая на части его душу.
— Ответь же мне, Сириус! — её настойчивый голос пронзил напряжённый воздух, но он знал, что говорит сейчас не с ней - он разговаривал с собой, со своими страхами.
— Это ничего не значит, Хоутон! — выпалил он, внезапно озлобившись на её неподходящую реакцию. — Я все еще люблю Ригель!
Его слова словно вызвали у неё ярость. Она усмехнулась, не веря казалось бы в правдивость его слов.
— А она тебя? — неприязненно отметила она, словно упрекая его за слепоту. — Она не обращает на тебя внимания, не говорит с тобой и не пытается помериться!
Сириус вскипел. Негативные эмоции, которые скапливались у него за это время, начали прорываться наружу. Он закричал:
— Тебя это не касается, Хоутон! Сколько можно повторять?!
В ответ Пенни, словно не замечая его гнева, просто встала перед ним, полностью обнаженной, что создало момент некой интимности, которую он не мог игнорировать. Однако даже это не возбуждало его, не вызывало ни капли желания. Он избегал её взгляда, погруженный в собственные терзания, как будто отвергнув всякую возможность углубления их отношений.
В это время она подошла ближе и, пока он натягивал футболку, вскинув голову, внезапно притянула его к себе, заставив поддаться порыву. Она поцеловала его, и это ощущение оказалось обманчиво теплым, опьяняло, но внутри него царствовал холод.
— Хоутон! — закричал он снова, отталкивая её. — Я тебе ясно сказал — между нами ничего не было и не будет! Я тебя не люблю! Запомни это наконец уже!
Его резкие слова, произнесённые с яростью, словно разорвали тишину, заколебавшись в воздухе. Он чувствовал, как его собственное сердце стучит в унисон с тревогой. Он наконец оделся и, без оглядки, вышел из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что дрогнула рама, словно пугаясь его решения.
***
Сириус Блэк с каждой минутой чувствовал, что время, прошедшее с той судьбоносной ночью, только усиливало его муки. В день Святого Валентина, который к нему приближался, он был не в силах отогнать воспоминания о том, что произошло с Пенни Хоутон. Каждое повторение вальса, каждое легкое прикосновение во время репетиций с Ригель напоминало ему о том, что он совершил ошибку, о которой не смеет сказать вслух. Эта ночь сбила с толку не только его сознание, но и его внутренние убеждения, которые он пытался построить, основываясь на любви и верности.
Отношения с Ригель всегда были глубоки; он истинно любил её, ценил каждое мгновение, проведенное вместе, и думал о совместном будущем. Тем не менее, после событий с Хоутон, в сердце Сириуса поселилась тень сомнения. Что, если она узнает? Как она отреагирует? Его ум бесконечно прокручивал эту мысль, и Сириус понимал, что, зная свою неуверенность, самой лучшей идеей было бы рассказать ей правду. Однако, если бы он это сделал, что это изменило бы? Они и так были не вместе, и его признание не исправило бы разрыва, который уже произошёл.
Как можно было вернуться назад, зная, что они помолвлены и ожидают свадьбу через несколько месяцев? Сложные отношения между ними только запутывались, а его душевные терзания становились сильнее с каждым днём. Он проклинал себя, при каждом воспоминании о ситуации, в которую себя поставил — неужели он стал таким же, как его отец? Сириус понимал, что не желает быть тем, кто причинит боль любимой, тем более, что он искренне любил Ригель и ценил её как никакую другую женщину. Его уверенность в том, что он способен на верность, испытывалась с поразительной силой.
На протяжении всего времени его мысли занимали образы их будущей жизни. Он представлял, как они вместе готовятся к свадьбе, как, возможно, вскоре у них родятся дети, как он будет стараться делать всё возможное, чтобы окружить её заботой и любовью. Но мысли о тех днях преданности переплетались с нарастающим чувством вины. Он даже обещал себе больше не пытаться примириться и не поддаваться искушению приблизиться к ней. Но несмотря на решения, его мысль о том, чтобы пригласить её на бал, снова и снова крутилось в его голове. Это не было просто желание — это стало его потребностью.
Весь преддверие праздника проходило в ожидании, когда наконец Сириус увидел её перед дверями Большого зала. Сердце его забилось сильнее, когда он понял, что она пришла одна, без спутника. Это было редким везением, которое угощало его теплом и радостью. Ригель выглядела поистине очаровательной. Зеленое платье с открытой спиной подчеркивало её утонченную фигуру, а волосы, собранные в легкий пучок, обрамляли личико так, словно сама судьба подбросила её в этот момент. Он точно знал, что мог бы исчезнуть вместе с ней, увести её куда-то далеко от всего, но сдерживался, понимания, что это фантазия, недоступная ему.
Весь танец Сириус боялся отвести от неё взгляд. Он находил себя вновь и вновь ловящим её глаза, ловя каждый миг, когда она улыбалась или смеялась. Всевозможные эмоции переполняли его — волнение, счастье, грусть. Он почувствовал, как в сердце распахнулись двери, и, сделав легкий комплимент, хотя она не услышала, надеялся, что каким-то образом значение этого жеста донесется до неё. Каждый его взгляд жаждал ее внимания, и, казалось, всё вокруг вдруг исчезло, оставив только их двоих.
Однако эти радостные моменты быстро сменялись болезненной осознанностью. Словно обрушивающийся на него водопад сомнений, нежданными потоками накрыли мысли о том, что его беззащитная душа запуталась в сложной сети лжи и непонимания. Каждый поворот в танце напоминал ему, как сложно они находятся друг с другом и как он ненавидит ситуацию, в которой находятся. Он чувствовал её присутствие так близко, но одновременно и неуязвимо далеко. Мысли о Пенни словно тень преследовали его, создавая такую щемящую боль, что Сириусу было сложно дышать.
И в той же тишине, на фоне торжественной музыки, он всё равно ощущал, что не может стать тем, кем он был раньше. Наступала новая реальность, полная уверенности в своих чувствах к Ригель, и вновь ранит его воспоминания о других. Как только музыка затихнет, как только закроются двери этого праздника, он снова останется один на один со своими терзаниями и слабостями.
Сириус Блэк чувствовал, как мир вокруг него рушится, когда его глаза встретились с уже знакомой фигурой. Ригель, его Ригель, была рядом с Барти Краучем. Этот слизеринец, пересекающий его жизнь как острый нож, стал бы символом всего плохого, что происходило в её жизни. Каждое её улыбающееся лицо, каждое яркое выражение заставляло его сердце замирать, а мозг бурлить в невыносимом гневе. Он не мог просто стоять и смотреть, как Ригель смеется и флиртует с этим парнем. Казалось, что весь шум вечеринки стих, лишь бы дать место его внутреннему крику.
Ошибки прошлого вновь вернулись в его сознание, и напоминание о том, как их отношения были разрушены, не давало покоя. Вспомнив все разговоры, все ссоры и пренебрежение, которое он, возможно, проявил, он почувствовал, как гнев полон его нутро. С каждым мгновением желание вмешаться росло, превращая его в идейного соперника, полного решимости отстоять то, что ему дорого.
Не в силах оставаться на месте и наблюдать за разрушением их отношения, Сириус резко развернулся и направился к выходу. Кажется, он бежал от собственных чувств и эмоций, но каждая секунда, проведенная в комнате с красочным светом и смехом, мучила его. Ему нужно было потушить этот огонь, пока он не уничтожил всё на своём пути. Двери, ведущие в коридор, казались невыносимо далекими, пока он пробирался сквозь толпу танцевующих студентов. Музыка и смех других превратились в белый шум, не имеющий никакого значения на фоне его внутренней трагедии.
Он ворвался в свою комнату, как будто стремился спрятаться от всего мира, и, не раздумывая, заглянул под кровать, чтобы достать свои «припасы». Три бутылки огневиски. Он знал, что это не решение, но в этот миг это казалось единственным выходом. «Это поможет», — шептал внутренний голос, и в этот раз он не собирался анализировать последствия своих действий. Первая бутылка опустошилась быстро; алкоголь мгновенно поглотил его горечь. Он не останавливался, выпив вторую, затем и третью. С каждым глотком давление на него спадало, но мысли лишь ускользали, оставляя послевкусие горечи и растерянности.
Сидя на полу и опираясь на кровать, он почувствовал, как алкоголь гасит его гнев, но при этом и искажает его восприятие реальности. Время текло медленно, и, смотря на часы, он внезапно осознал, что время идет, а он все еще не сделал того, чего хотел. Внутри него что-то активировалось, и он, покачиваясь, встал на ноги. Приведенные в действие чувства толкали его вперед; он знал — он должен действовать.
Он вышел из комнаты, не обращая внимания на свой шаткий шаг и неуверенность. Направляясь в Большой зал, он ощущал, как пламя внутри него горело, а его сильное желание найти Ригель становилось настойчивым. Проходя через толпу, которая гудела от смеха и музыки, он, наконец, увидел её — Ригель. Она стояла, улыбаясь и общаясь с Барти, и, казалось, во всей этой суете она светилась. Но в тот же миг его сердце снова закололо, и он, словно вытянув руку сквозь толпу, схватил её за запястье. Мир вокруг него стих, всё словно остановилось.
Ригель, недоумевая, взглянула на него, а в её глазах читалось замешательство и тревога. Он не слушал возмущений Барти; в тот момент для него существовало только одно — забрать Ригель с собой. Внутри него поднималось чувство, которое выражалось лишь одним: «Я не позволю этому продолжаться».
— Куда ты меня ведешь? — спросила она, но следовала за ним, и эта покорность давала ему уверенность.
— В комнату, — просто сказал он, ощущая, как в горле поднимается волнение. Каждый шаг к девятому этажу давался тяжело, сердце стучало в унисон с его мыслями. Несмотря на бурю эмоций внутри, он всё больше осознавал, что хочет вернуть её.
Когда они пришли к Выручай-комнате, он остановился. Он знал, что это место — их убежище, где они могут быть сами собой без внешнего давления и ожиданий. Мгновения тянулись, заполняя комнату ожиданием. Она выглядела как продолжение его внутреннего мира, и память о том, как они здесь проводили время вместе, вновь заполнила его головой. Не теряя времени, он подхватил её на руки и прижал к стене.
Поцелуй между ними был всеобъемлющим, словно вокруг них не существовало ничего, кроме их чувств. Он был напоминанием о том, как они были сильными и единственными друг для друга. После долгих недель разлуки они снова были вместе, и вот это счастье – его снова коснулось.
— Я люблю тебя, — выдохнул он, каждый слог соединяясь в единое целое. — Его сердце, заполненное смятением и счастьем, создавало эту реальность.
— Это говорит алкоголь, — с легкой усмешкой ответила Ригель, но даже она понимала, что её голос звучит с лёгкой дрожью, как будто в её собственном сознании начали происходить изменения.
— Нет, — произнес он, поднимая глаза на неё. — Это говорю я. Я люблю тебя. Я не хотел расставаться. Это было ошибкой. Его сердце билось быстрее, он уже не мог скрывать свои чувства.
Слова уходили в воздух, но каждый из них имел вес. Он чувствовал, как возвращается их связь, как пламя их чувств снова разгорается. Между ними не осталось преград, нет ошибок, нет прошлого. Теперь был только этот момент — здесь и сейчас.
Ригель молчала, но её взгляд говорил больше, чем любые слова. Она понимала, что их разлука была мучительна, и что они оба ошиблись, но теперь они могли изменить всё. Трепет в воздухе сливался с осознанием, что их любят друг друга, несмотря ни на что.
— Это было ошибкой. — её голос стал тихим, громким эхом его собственных мыслей. — Как же я виновата...
— Ничего не говори, — прервал её Сириус, сжимая её к себе, вновь покрывая её губы нежными и горячими поцелуями, отказаться от которых они уже не могли. В этот момент всё, что окружало их, теряло смысл. Он вновь заполнил её пространство своей страстью, их чувства переплетались, как ни один другой в этом мире.
Каждый миг, каждая секунда, проведенная рядом с ней, становилась важной. Словно время вновь отмеривалось, он знал, что теперь главное — сохранить это чувство. С каждым новым поцелуем он ощущал себя живым, полным надежд и мечтаний о будущем, в котором они вместе.
Это было начало их новой истории, где ошибки прошлого были лишь тенью, исчезающей с каждым рукой, с каждым нежным поцелуем. И когда он думал о том, как во многое преобразился за этот вечер, он понимал, что это лишь начало их новой реальности. Ригель, его зоркое и яркое солнце, вновь приняла его с распростертыми объятиями, и он был верен своим чувствам.
И они наконец вновь вместе.