Тёмный Принц

Осматривая ладонь, понимала, что уже достаточно пролежала в ванне: кожа сморщилась и побелела, но не могла вылезти. Ещё нет. Не знаю, что именно я делала, пялилась в потолок или пыталась смыть с себя запах прошлой ночи, но у меня ничего не получалось. Смотря в потолок, я видела, как Содом улыбался мне. Чувствовала на кончике языка вкус его тела. Слышала в ушах хриплые стоны, когда он трахал меня. Пыталась отмыть себя от него, но не смогла, ощущая на языке по стенкам гортани вкус нашей страсти. Её пряный с горчинкой запах, который всё ещё дурманил мозги.

Я хотела поехать к Мэри, но не знала дороги. Телефона Содома у меня не было странно даже что парень, который несколько часов назад трахнул меня выжег своё имя на моём сердце, даже не числился в списке контактов. Единственное решение, которое нашла это ванна. Алкоголь не поможет тем более мне нужно оставаться в здравом уме, чтобы найти ответы. Алкоголь никогда не был для меня успокаивающим антистрессом. Я устала. Так отчаянно устала бродить в темноте и ничего не понимать. Не знать своего прошлого. Не помнить.

Не стала звонить Риодану не хотела предупреждать его о своём визите и намерении потребовать честной истории вылезла из ванной укуталась в полотенце и направилась в комнату. Застыв на пороге покрепче вцепилась в полотенце, оглядываясь по сторонам в поисках Содома. Да я почему-то думала, он там ждёт меня, чтобы что? Ответ слишком сильно нервировал, поэтому я отбросила его заперла в тёмном уголке, чтобы забыть, но знала наверняка буду помнить.

Не ожидала увидеть на своей кровати целый букет алых роз, но именно там они и лежали. Красивые свежие источающие тонкий аромат соблазнения. Розы объединяют в себе невинность и царственное великолепие, дикость и неприступность. Да в тот момент на моём лице расцвела мягкая искренняя улыбка. Присев на колени рядом с букетом вдохнула аромат и закрыла глаза от дерзости этого жеста. Не думала, что романтика может оказаться настолько волнующей, а его жест сделает с моей душой нечто нереальное. То место, которое я делила между Риоданом и Мэри теперь пополнилось ещё одним человеком. Важным для меня. Нужным. Но я не знала, хотел ли этого Содом? Он говорил о Диане пренебрежительно словно она всего лишь сделка, которую должен выполнить, но я знала там скрыто гораздо больше. Его ложь была огромной. Вселенской. Непробиваемой. И я не смогу пробраться через неё, если Содом не позволит.

Поставив букет в вазу возле кровати оделась и схватив ключи, вышла из дома. Дорога до «Пляски смерти» не заняла много времени. Это место его пристанище. Его обитель греха и порока. Я никогда не посещала ночью клуб по приказу Риодана, но слышала много историй о том, что происходит в тёмных уголках. Риодан весьма скрытный и пугающий мужчина. Иногда и я испытывала страх перед его величием. Силой, с которой он управлял своим бизнесом. Я знала его светлую сторону, если её можно назвать таковой, но никогда тёмную, но замечала мрак в его глазах. Прошлое, которое оставило свой след в его сердце и вот в такие моменты боялась. И тот след был чёрным гигантским пятном на его душе. Он жестокий был, я знала это, но никогда эта жестокость не была направлена на меня.
Риодан встретил меня, сидя за столом.

— Ты не пришла, — сухо обвинительно прозвучало от него.

Он хотел поговорить три дня назад. Позвонил и назначил встречу, а я не пришла была слишком занята, трахаясь с тёмным принцем.

— О чём ты хотел поговорить?

— Твоя мама. Она в городе. Была, — это последнее уточнение ледяным свинцом залегло в моём теле.

Его взгляд, замкнутый пустой, пугал, потому что я знала у Риодана плохие просто дерьмовые новости. В тот момент мне бы развернуться и убежать, чтобы никогда не слышать правды, которая заставила мои колени подогнуться. Я просто села на пол, спрятав лицо в ладонях чувствуя, как сердце отбивает дикий бешеный темп. Когда Риодан протянул мне прозрачный бокал, я знала, что в нём. И приняла, понимая, что нуждаюсь в передышке. Должна дать своему мозгу эту ночь, которая не принесёт боли. Завтра. Я буду думать об этом завтра.

Выпив снотворное, легла на диван прикрыла глаза, почувствовав на своей щеке тёплую ладонь. Риодан был рядом даже сейчас, когда я хотела отключиться от этого мира его тайн и секретов. Не хотела владеть той информацией, которую с избытком вывалил на меня Риодан. Но я знала, как только проснусь, тяжесть от его слов раздавит меня. И единственная мысль, бившаяся словно птица в клетке в моей голове — похороны.

***

Открыв глаза, не спешила встать. Повернув голову, заметила две таблетки обезболивающего стакан воды и одежду. Строгий чёрный костюм для похорон. Как только это слово вспыхнуло в сознании, на меня обрушились небеса. Теперь в одиночестве его кабинета я погрузилась во вчерашний вечер и почувствовала, как из уголка глаза скатилась слеза.

— Наши истории схожи, Амира. Наши судьбы переплетены так, как ты даже и представить не можешь. Давно ты требуешь от меня правды, которой я не хотел делиться. Не мог позволить тебе вспомнить о тёмном прошлом, что должно остаться именно в прошлом. Навсегда.

— Почему передумал? — прищурившись спросила даже не подозревая, как перевернётся моя жизнь после того вопроса.

— Потому что твоя жизнь в опасности. Снова.

Он долго молчал, наблюдая за мной. Ожидая. Обдумывая. Возможно, сомневался, стоит ли продолжать тот разговор? Но я напряглась в ожидании того, о чём мечтала уже довольно давно. Мне было пятнадцать, когда в первый раз спросила его о своих шрамах, рассказала о тех жутких снах про бабушку с дедушкой, но Риодан умело отвлекал меня и проделывал этот трюк каждый раз, когда речь заходила о кровавых воспоминаниях. Или точнее о том, почему их не было. В чём моя проблема? Почему я не могла вспомнить то, что произошло?

— Ты похожа на неё. Та же ямочка на правой щеке и улыбка как будто это она улыбается мне с твоего лица, — голос ровный спокойный с ноткой сочувствия. Будто он сожалел о том времени, которое теперь навсегда осталось в прошлом. — Твоя мать была танцовщицей в клубе. Она очень красиво умела двигаться, слышала музыку. Непросто выступала по программе, отработанной заранее, а чувствовала каждую ноту мелодию, что вела её в танце. Не знаю, что произошло в жизни Оливии, но могу предположить один из её клиентов является твоим отцом. Я даже знаю кто он, но всё усложняется тем, что про тебя узнала его жена. Она охотилась за тобой, чтобы причинить боль мужу. Именно она похитила тебя от бабушки с дедушкой и оставила эти шрамы.

Та информация, которая сейчас роилась в моей голове просто не подходила ни оному сюжету, что я могла представить. Она никуда не вписывалась. Бред. Безумство. Ужас.
Но теперь я вспомнила то время, когда жила с бабушкой и дедушкой в небольшом домике с красивым садом за которым так любила ухаживать бабушка Грем. Она показывала мне как правильно сажать цветы, обрезать и сдабривать. Сны мои непросто фантазия или как я очень часто думала игры больного безумного разума — это воспоминания.

— Почему?

— Как я уже говорил, наши истории очень похожи, Амира. Моя мать была танцовщицей отец трахнул её и ушёл. А через девять месяцев родился я.

Какое-то воспоминание настойчиво крутилось в голове, но как только я пыталась его ухватить оно ускользало. Риодан не торопился, позволив мне думать, вспоминать задавать вопросы.

— Их убили, — недоверчиво выдохнула.

— Да. Именно Лидия убила их и похитила тебя. Тогда я решил, что единственный способ сохранить тебе жизнь спрятать. Стереть. Превратить в тень.

Почему я не могла вспомнить ничего из того времени? Что произошло? Что та женщина сделала со мной?

— От кого?

— Коэн.

Я слышала где-то эту фамилию, но не могла вспомнить. Мне нужно больше информации. Все источники, которые смогу раздобыть, чтобы найти ответ.

— Откуда шрамы?

— Вспомнить не смогла?

— Нет, — подозрительно прищурилась, боясь услышать ответ. — А что?

— Я сделал это.

Каждое новое признание — это бомба мирового масштаба. Оно разрушало моё сознание заставляя искать новые приемлемые хорошие правильные ответы, которых просто не имелось у меня. Голая ничем не прикрытая правда причиняющая столько боли.

— Что? — снова как попугай спросила.

— Заставил тебя забыть.

Прикрыв лицо руками, я медленно дышала, чувствуя, как грудь распирает изнутри. Знала, это боль поедает меня. Слёзы, горечь, обида, которые хотят вырваться из меня, чтобы уничтожить.

— Я нашёл тебя спустя два дня, Амира. Лидия навредила тебе гораздо больше, чем ты, можешь представить. Шрамы — это всего лишь отметены о которых ты ничего не помнишь пусть так и остаётся. Поверь узнав о том, что произошло там, тебе не станет лучше, — я не шевелилась, пытаясь уместить весь тот объём информации, который обрушил на меня Риодан. — Если кратко ты была не в себе. Истерила. Кричала. Много плакала. Боялась всех даже меня хотя меня знала. Ты ничего не ела почти не спала. Для ребёнка это очень трудно и чревато последствиями.

Он не стал добавлять, что именно поэтому решил заблокировать мои воспоминания. Не стал извиняться и молить о прощении, и я понимала, Риодан помог мне. Вытащил из ада, в который затащила меня Лидия.

— Но после того как ты заключила сделку с Содомом, Лидия снова узнала о тебе. За всем что происходит, стоит именно она. Решила довести начатое до логического конца и убить тебя, как убила твою маму, — последнее слово врезалось в меня и сбило бы с ног, если я не сидела, открыв новый эпицентр боли в моей груди. — Нападение на Мэри думаю, предназначалось тебе. Тот стрелок у Луки тоже её рук дело. Поэтому сейчас ты должна справиться с правдой, какой бы дерьмовой она ни была и понять твоя жизнь в опасности. Я хочу защитить тебя.

После всего, что он рассказал, я не сказала ни слова. И так же молча приняла снотворное, в котором нуждалась больше следующего вздоха.

***

Молчание моя добродетель. Риодан не пытался говорить спрашивать или извиняться. Он сделал то, что сделал, и я не могла его винить, но мне было больно. Столько секретов, которые он хранил, теперь обрушились на меня всего за один вечер. Раздавили. Заставили по-новому посмотреть на мою жизнь. На то, кто я. Незаконнорождённая. Дочь танцовщицы из клуба и богатого мужчины которому была не нужна. Вчера вечером я была уверенна, что захочу узнать кто он, но теперь при свете дня та затея не казалась мне чем-то хорошим и стоящим. Хотела ли знать его лицо? Есть ли у него дети? Я ничего не хотела знать.

Стоять в тишине и видеть кругом надгробия тяжело. Но когда я увидела фотографию моей мамы, заплакала. Закричала от боли, которая врезалась в самое сердце. Не только потому, что узнала наконец, как она выглядит, а потому что видела её. Встречала на улице. Раньше, когда следила за Содомом. Когда заплатила наркоманке с грязными волосами худым телом и в потрёпанной одежде. Судьба не могла ударить больнее, чем в тот миг. Всю жизнь я искала ответы. Хотела увидеть свою маму. Узнать свои корни. А потом я даже попрощалась с ней на том кладбище, где на могильной плите была всего лишь фамилия Армас.

Я увидела вспышку жалости в глазах Риодана, и не думая ни секунды, сорвалась с места. Мне нужно убраться отсюда. Чем быстрее, тем лучше. Не успела сделать и шага, как была прижата к его сильному телу. Я стала вырываться и кричать на него. Хотела излить свою боль, потому что пережить смерть своей матери казалось таким простым поначалу, потому что я никогда не знала её, но по итогу, когда увидела, как гроб опускают в глубокую яму, во мне что-то надорвалось. Понять, что видела её. Столкнулась благодаря превратностям судьбы. Извращённому чувству юмора того, кто свёл меня с ней, а потом взял меня и распорол изнутри.

Его рука скользнула мне на глаза, создав темноту. Другая сжала талию. Он просто молча прижимал меня к себе. Риодан ничего не говорил, позволив тишине стать моим лекарем успокоительным и другом. Я ничего не видела из-за ладони всё ещё прикрывающей мои глаза. Могла только чувствовать успокаивающее тепло Риодана.

— Ненавижу, — сквозь слёзы прошипела, точно не зная кому адресовано то чувство.

Я молчала, внутри захлёбываясь от слёз. Сердце снова перевернулось в груди оттого, что мне пришлось пережить. Риодан держал меня и не шевелился.

— Отпусти меня. Сейчас же, — голос дрожал, показывая, насколько я не в порядке.

Он развернул меня к себе. Глаза полыхнули гневом, а руки крепче почти до боли сжали мои плечи.

— Ты хотела правды. Искала того, кто сможет рассказать тебе, — заметив моё удивление Риодан горько усмехнулся. — Да, Амира, я знаю всё, что происходит в твоей жизни. Но посмотри, теперь ты убегаешь. Знаю ты сильная и правда, которая причинила боль, раздавила тебя, но чтобы выжить, ты должна знать всю историю.

Он посмотрел мне за спину, но я не обратила внимание на лёгкий кивок, когда Риодан отошёл в сторону. Он заглянул мне в глаза и уже более мягким тоном добавил:

— Если захочешь, мы уйдём. Только скажи.

Наверное, в тот момент я оборачивалась как в самых жутких фильмах ужасов, медленно боясь того, кто стоит за моей спиной. Лидия с ножом в руке? Но я знала ещё до того, как увидела его глаза. Знала, что передо мной мой отец.

Он молча смотрел на меня, но в лице не заметила я никакого намёка на чувства. Только глаза. В них прочла сумбур эмоций, которые испытал Лука Коэн при виде меня. Он не стал церемонится ворковать простить о перемирии сразу перешёл к сути и теперь я поняла, что имел в виду Риодан.

— В тот самый первый вечер на приёме у Костелло я смотрел на тебя как на призрак не потому, что видел в тебе Оливию, а потому что увидел себя. Я не любил твою мать, но когда узнал, что она родила, искал тебя. Долго и упорно искал, пока не нашёл твоих бабушку и дедушку убитыми. Ты пропала, будто никогда и не существовала, но я искал, — его голос мягким был заботливым, но сильным. Он замер, поднял руку, как будто хотел коснуться меня, но я отступила, почувствовав позади себя Риодана. Конечно, он был рядом. Всегда оставался со мной. Защищал. Оберегал. — И нашёл тебя на кладбище. Меня известили, что девочка, которую родила Оливия Армас, умерла спустя две недели после той ужасной кровавой бани в её доме. И я ходил к тебе на кладбище раз в месяц, носил цветы маргаритки. Не знаю, почему их, но для маленькой девочки они казались правильным выбором. Пока моя дочь не поймала меня. Тогда я рассказал ей всю правду о том, что у неё была сестра, которая прожила слишком мало, чтобы вы могли познакомиться и полюбить друг друга.

Резко обернувшись я посмотрела на Риодана лицо которого выражало не больше каменного надгробия моей матери. Пустое. Холодное. Непробиваемое. Смотрела и думала, как далеко он зашёл в своей лжи? У меня даже было своё место на кладбище с надгробием. То самое которое я приняла за могилу моей матери. Всего лишь фамилия и теперь осознание полной картины било по мне, словно бетонные плиты накладывались одна на другую. Тяжело. Давяще. А кто лежал в могиле? Этот вопрос вызвал тошноту, и я не стала задавать его вслух.

— Вот почему вы следили за мной? — стоя спиной к Луке, и смотря в глаза Риодана, спросила.

— Да. Хотел поговорить, но не понимал, с чего начать. Та встреча в клубе должна была стать отправной точкой, но всё пошло не по плану.

Точно появился Содом Костелло, испортив правила игры. Горький смех наполнил грудную клетку. Завибрировал металлом в горле.

— Предполагаю, ты думаешь самое ужасное обо мне, но Амира, я хотел бы познакомиться. Хотел бы получить шанс узнать тебя и войти в твою жизнь, — услышала позади голос Луки. — Понимаю это не счастливое воссоединение семьи, но мы есть друг у друга. У тебя есть сестра, которая хочет познакомиться. Которая готова дать шанс вашим отношениям.

Его слова пульсировали в моей голове громко и до ужаса больно. Спрятав лицо на груди Риодана, я почувствовала его силу он всегда, как скала непробиваемая стальная помогал. Вёл меня по той дороге, которую считал правильной. Он сказал:

«Стереть тебя из жизни. Превратить в тень».

Господи у меня есть надгробие, к которому отец ходил раз в месяц. Вот откуда те цветы. Если у них есть силы пройти через это и не сломаться я тоже смогу. Обернувшись, посмотрела на мужчину, замечая в нём свои черты лица. То, что игнорировала раньше. Все разы, которые мы встречались я даже не могла подумать о подобном исходе.

— Дайте мне время.

На миг его губы дёрнулись в победной улыбке.

— Я буду ждать, когда бы ты ни захотела встретиться или поговорить, — кажется, я прочитала в его движениях желание коснуться меня обнять, но не могла предложить ничего, потому что просто не знала, как поступить. Имею ли я право на семью? Нормального отца и сестру? А где чёрт возьми его жена? — Лидия не опасна для тебя.

— Но на приёме в доме семьи Костелло...

Лука кивнул.

— Знаю, о чём ты думаешь, но я тогда не видел всей правды. Не понимал о тех изъянах в её разуме, которые привели к трагическим просто ужасающим последствиям. Она больше не причинит тебе боли Амира. Обещаю.

Он ничего не мог мне обещать. Кивнув, я бросила ещё один взгляд на надгробие матери и развернувшись направилась в машину Риодана. Коэн многого недоговаривал, говоря о своей жене сухо и без эмоций, но сейчас думать об этом не было сил. Меня словно вывернули наизнанку, оставив медленно мучиться теми знаниями, которые я так долго искала. Прошлое подорвало землю под моими ногами и теперь я не понимала где найти опору.