Тёмный Принц

Она любила змей и ненавидела своего отца. Она любила игры опасные на грани жизни и смерти, но ненавидела свою жизнь. Она любила свободу, но ненавидела клетку, в которой была заточена.
На меня смотрели два чёрных глаза зрачок узкий по вертикали. Шипение. Сдвоенный язык. Клыки. Уверен в них был яд. А я сидел на кровати в доме семьи Готти и обрабатывал раны у девушки, которая казалась мне большим, огромным несчастьем.
Задев порез, я услышал такое же шипение как у змеи. Похоже, Диана переняла их коварную обманчивую милую внешность, но могла с лёгкостью ударить. Может даже убить.
— Не думала, что ты приедешь, — голос хриплый. Глаза — две щёлочки, наблюдают за мной.
— Но всё же позвонила ты мне, Диана, — пустым голосом ответил, поймав её взгляд. — Что произошло?
Она отвела взгляд, не желая рассказывать, почему её тело в ранах синяках и порезах. Но мы оба знали ответ. И единственный кому она доверилась, могла попросить о помощи, был я.
— Она нравится тебе?
Амира. Именно о ней спрашивала Диана. Тот поцелуй Амиры на прощание чертовски сильно задел меня. Никто никогда не позволял себе целовать меня вот так просто поддразнивая. Амира своим поступком перевернула что-то во мне. Заставила увидеть её настоящую за той показной оболочкой неприступной девочки. Меня злил вопрос, который не давал покоя: любила ли она того парня? Отдала ему своё сердце? И я знал, почему он вызывал во мне ярость.
Между нами глубокая про́пасть из недосказанности и молчания. Я не отвёл взгляд. Я не спасовал. Она знала мою силу и не пыталась воспротивиться. Прикрыла глаза расслабилась, позволив мне обработать её раны. Медленно я заскользил рекой по её бедру и когда откинул в сторону ткань, Диана зашипела. Она дёрнулась, пытаясь прикрыть глубокую рану на внутренней стороне бедра, но я сковал её руки, прижав к кровати.
— Ты не сдвинешься с места, пока я не закончу. Иначе вызову доктора.
Она собиралась ответить, но мой вызов разбил любые слова и протесты, которые Диана хотела выплеснуть на меня. Именно поэтому я её стена. Защита и опора. Не стану звать доктора, и её отец никогда не узнает, что я помог. Что я поддержал. Был рядом. Это не первый раз, когда я вижу её тело. Даже не второй и не третий. Но у нас был договор, и я не собирался отступать.
Я видел, как дрожит её тело от моих прикосновений. Кожа покрылась мурашками. Красивые кружевные трусики. Мягкая податливая, но обрабатывая рану, я не чувствовал даже сотой доли того огня, которым меня обливала Амира одним своим взглядом.
— Она нравится тебе? — снова полушёпотом прозвучал её вопрос.
Мой ответ, тишина.
— Можешь не пытаться отпираться я видела, как твой взгляд горел, когда она находилась рядом. И я определённо видела, как ты воспламенился, когда она за руку ушла с другим мужчиной. Ты переспал с ней?
Снова мой ответ, тишина.
— Между вами война?
Тишина.
Её протяжный вздох. Усталый.
— Помоги мне избавиться от фамилии Готти.
Я оторвал свой взгляд от раны. Посмотрел внимательно в глубину глаз. Нашёл ответ на свой вопрос, но не дал своего. Не смог. Не уверен, что я тот, кто хочет иметь жену. Точнее, наоборот, мне это совсем ненужно. В моём положении опасен каждый шаг. Я никого не хотел подвергать риску. Никого не хотел привязывать к себе. Жена — это рычаг давления на меня. И это не вариант.
— Знаю, как ты относишься к этой затее. И понимаю риски, но Содом...
Диана взяла меня за руку и потянула к себе. Я застыл, упёршись в её взгляд своим, не позволив себе поддаться её глазам, в которых слёзы стояли. Застыл, приказав себе молчать. Не давать обещаний. Не разжигать в ней надежду.
— Прошу, подумай. Мне нужна твоя поддержка. Я устала от влияния отца. Ты даже не представляешь, как я живу.
Её губы говорили в мои, потому что я позволил. Её дыхание я пил, потому что хотел почувствовать искру желания к кому-то другому. Её кожа грела мою, но я ничего не испытал. Даже крохотной доли желания, которое взрывалось во мне, как только Амира находилась рядом.
— Как в аду, — признание Дианы, словно камень упавший в воду, отдался во мне глухой скорбью, потому что не мог защитить и предложить спасение. Не ценой своей жизни. И она поняла это по моим глазам, когда я отстранился. И она кивнула, мягко коснувшись моих губ в невинном поцелуе.
— Я всё равно сдержу обещание и продолжу нашу игру, пока не придёт время прощаться, — она выпустила мою руку словно уже прощалась и закрыла глаза, чтобы я не смог увидеть хрустальные капли слёз. — Уходи.
И я ушёл. И я чувствовал скорбь. Как будто кто-то внутри пытался вскрыть мою грудную клетку. И это угнетало. И заставляло думать единственный шанс подарить свободу сделать её моей женой. Та мысль пульсировала глубоко во мне словно открытая рана. Саднила. Заставляла гореть. Был другой способ покончить с постоянными муками Дианы вскрыть изнанку её отца и ликвидировать. Стереть, словно его никогда и не существовало. Но он не давал никаких зацепок, чтобы найти нить и отрезать её.
111
Я нашёл Садио в единственном месте, в котором брат привык быть. Возле её дома. Снова. Присев рядом на поваленное дерево молча наблюдал за девушкой, которая мыла посуду. Волосы небрежно собраны на макушке глаза опущены вниз. Маленький боец опекаемая своей семьёй будто она тот самый парень из пузыря. Её родители наши враги, но Садио никогда не перестанет приходить сюда. Он не мог находиться рядом, но мог наблюдать. В тот день, когда узнал правду единственное, что пообещал никогда не подходить к ней, но брат не обещал не наблюдать издалека. Садио всегда держал слово, поэтому прятался между деревьев наблюдая за той которой никогда не сможет обладать.
Эти мысли натолкнули меня на воспоминания об Амире. Я не смогу сделать её своей, пока не закончу игру. Диана главная фигура в том лабиринте лжи, который выстроил вокруг её жизни отец, она заслужила моё слово и доверие. Перед глазами вспыхивали совсем недавние картины: её тело избитое, раненое, больное. Её глаза в них с каждым днём всё больше потухала жизнь. Её тело бледное, руки трясутся, а та просьба всё ещё прожигала дыру в моём сознании. Я не смогу отказаться от нашей сделки как бы сильно не хотел. Но я найду выход. Всегда находил.
— Твоя одержимость здорова и бодра, — зная, что брат не ответит, я продолжил. — Мне придётся уехать на пару дней встреча с семьёй Наваро. Они продолжают играть и делают вид, что я ничего не знаю. Идиоты.
Садио молчал, как делал это всегда. Он не любил разговоры. Молчание — его кредо. С самого детства.
«Две равно уважаемых семьи
В Вероне, где встречают нас событья,
Ведут междоусобные бои
И не хотят унять кровопролитья».
Эти строки в самом начале повествования всегда вызывали во мне чувства противоречия. И я никогда не думал, что увижу нечто подобное. То, о чём писал так давно Шекспир. Любовь. Ненависть. Вражда.
«Друг друга любят дети главарей,
Но им судьба подстраивает козни,
И гибель их у гробовых дверей
Кладёт конец непримиримой розни».
Процитировал я надеясь услышать от Садио продолжение, но он молча бросил на меня красноречивый взгляд говоря, что не попадётся на уловку. Он любил, когда я читал ему. «Ромео и Джульетта» одна из тех книг, которые я перечитывал по несколько раз. Уверен Садио помнит каждую строчку. Каждую букву. И слово. Но продолжает молча общаться со мной своими глазами, не желая отвечать.
— Та девушка, Амира, кто она?
Меня удивил его вопрос, но я знал, что должен дать ответ. Никогда не мог молча уйти ничего не сказав. Из нас двоих я первым бросался вперёд, чтобы прикрыть брата от боли. Но он никогда не отставал, следуя рядом, а не позади. Принимал удар вместе со мной. Делил на двоих.
— Амира — моя одержимость.
Он медленно повернулся и замер, вглядываясь в моё лицо. Я выдержал его взгляд, давая понять, что полностью серьёзен в своём признании. Да он понял. Осознал, насколько глубоко Амира погрузилась в меня. Так же как его одержимость.
Садио достал телефон. Он делал какие-то манипуляции, пока я не почувствовал вибрацию. Достал молча открыл почту и подавился рычанием, когда увидел те фотографии. Амира возле «Пляски смерти» Риодан Блек рядом он обнимает её. Он держит для неё дверь. Он берёт Амиру за руку. Следующее фото они вместе сидят за столом в клубе, и склонившись друг к другу, разговаривают.
Те фотографии они взорвали к чёрту моё спокойствие. Самообладание в тот момент непросто затрещало по швам и разошлось, оно треснуло на две половины.
Садио встретил мой взгляд своим пустым. Он видел каждую эмоцию на моём лице. Он молчал. Он просто ждал. Я мог позволить себе сорваться. Сделать так, как это делал сотню раз Садио, но сдержался. До хруста сковал руки в кулаки. Садио бросил взгляд вниз и снова уставился в окно.
— Она там желанный гость и их связывает прошлое. Насколько глубоко смог, я капнул и не уверен, что ты оценишь всю информацию, — его голос ровный задумчивый почти вывел меня вновь из равновесия.
— Говори.
— На окраине города есть старое кладбище. Я проверил его и нашёл могилу с фамилией Армас. Нет ни имени, ни даты смерти. Абсолютно ничего. Только цветы кто-то носит на могилу.
Похоже, та могила принадлежала маме Амиры. Она говорила, что ничего не помнит, знает только фамилию и теперь мне придётся решить насколько можно открыть ей правду. Она имела право знать, но я уверен это выбьет почву у неё из-под ног.
— Уверен, что она справится?
Садио не стал спрашивать стоит ли Амира всех проблем, которые обрушатся на нас. Он понимал смысл слова «одержимость». Сам болел этим. Его вопрос не должен был задеть меня, но именно так и произошло. Я замер, понимая, о чём спрашивал Садио. Готов ли я выдержать удар, объявив Амиру своей? Проблемы непросто ударят по нашей семье, они снесут меня с ног, но Костелло слишком громкая фамилия, мы все выдержим. Амира должна справиться. Она сильная. Несгибаемая. Она выдержит, когда мир рухнет на наши головы.
11
Встреча с главой семьи Наваро прошла невероятно напряжённо. Я знал правду. Каждую чёртову деталь пока он пытался убедить меня в том, что его преданность всё ещё непоколебима. Отец сидел справа от меня, и я видел, как дрожали руки Мартино, заместителя Янко, который отчитывался перед нами. Он нервничал, чувствуя, что его ложь не находит своего слушателя. В наших с отцом пустых лицах Янко не находил одобрения или принятия.
— Через наши границы они не пройдут. Доступ закрыт.
— Тот, кто хочет найти лазейку находит её. Наваро семья, которая обладает огромными владениями уверен есть места, которые не охраняются, — ровным тоном парировал я глупые слова Мартино.
— Мы держим слово, Содом, — Янко посмеивался, отвечая мне. Сукин сын. Скоро я поймаю его и сотру в порошок. — Наш союз нерушим.
— Ты пришлёшь мне уведомление, если разорвёшь наш договор? — откровенно насмехался теперь я.
Янко поставил локти на стол, подперев подбородок руками. Жест доминирования. Мужественности. Так он думал, но на меня его уловки не действовали. Я умел играть покруче Янко Наваро.
— Мы можем устроить ловушку, чтобы посмотреть кто предатель. Ты ведь не знаешь, да, Содом? Тычешь пальцем в небо?
Внутри я уже позволил себе вскочить схватить мерзкого ублюдка и хорошенько приложить о стол несколько раз, пока не увижу алую кровь, но снаружи был абсолютно спокоен. Хладнокровен хоть он и попал по больному. Откинувшись назад, я скрестил под столом ноги ожидая, когда прислуга поставит выпивку.
— Этот фокус со мной не сработает. Я знаю тех, кто участвует в игре и мне интересно ты в их числе Янко?
Он прищурился, явно недооценив мою реакцию. Ожидал более бурных эмоций. Ну что ж в своём сознании я уже убил его несколько раз. Янко поднял бокал с янтарной жидкостью поболтал в воздухе, пригубил. И всё это смотря мне в глаза.
— Я не предатель. Не тот, кого ты ищешь, Содом. Портить отношения с семьёй Костелло не в моих интересах.
Он не лгал, но я точно чувствовал подвох. Янко знал больше чем говорил. Я бросил быстрый взгляд на отца и увидел те же сомнения, которые роились в моей голове. Янко хотел сделать из нас придурков не способных почувствовать откровенную ложь, но, когда отец пожал ему руку и кивнул, соглашаясь с каждым словом, я скрыл удивление от подобных действий. Но выяснять сейчас всё, что произошло не самое лучшее решение.
Уже сидя в машине с отцом, я расслабился, но молчал. Знал, он расскажет какую игру затеял с Наваро не раньше, чем решит, что время пришло. Вытягивать из него информацию бесполезно.
Бук и Коста сидели спереди, пока я смотрел в окно, вертя в руках телефон. Она не звонила. Не писала. Ничего. Полная тишина. И меня бесило это. Но я знал, что Амира находилась с Мэри в своём доме. Хорошая девочка не пыталась сбежать. Это всё равно бы не помогло я смогу найти её куда бы она не сбежала. Зарук следил за ней. Оберегал как телохранитель, о котором Амира даже не подозревала. Но я всё ещё не знал кто хотел её смерти и это ставило в тупик. Уверен в одном: её прошлое намного запутаннее и темнее, чем мне представлялось. И я хотел знать вправду. Откуда у неё шрамы? Что случилось с её семьёй? Какие отношения её связывают с Риоданом? Последнее меня волновало больше всего. Я ревновал. Дико ревновал Амиру к Риодану, потому что знал его историю. Тёмный. Мрачный. Закрытый. Опасный.
Крепче сжав в руках телефон почти зарычал от раздражения, но вовремя вспомнил, что не один. Отец следил за мной внимательным взглядом, подмечая каждую деталь. Моё настроение. Язык тела. Мысли на лице. Он всегда с лёгкостью читал нас с Садио и это бесило ещё больше.
— Пусть они думают, что мы верим в ложь. Если Янко настолько глуп и допускает, что сможет обмануть семью Костелло, то недостоин называться нашим союзником.
— Но ты ведь не просто так решил пойти по этому пути?
Я тоже мог заглянуть дальше, чем хотелось бы отцу. Он так воспитал нас смотреть вперёд просчитывать шаги своих врагов, чтобы никогда не получить нож в спину.
— Янко знает всех наших людей, но это не означает, что среди его подчинённых нет шпиона, — добавил отец. Это не шокировало по одной простой причине, я знал его методы и не был удивлён подобным шагом. — Оставь его, пока подождём. Уверен Янко сейчас, после нашего визита будет тише воды.
Отец нахмурился, заметив, как я поглядываю на телефон. Он вскинул брови спрашивая, что происходит, но я ещё не готов открыть правду. Наша семья прошла через много дерьма, но мы выстояли, потому что всегда доверяли друг другу. Уважали. Защищали. И теперь, когда я готов отказаться от поддержки Готти, который, несомненно, разорвёт наше соглашение, как только узнает, что мы с Дианой не женимся, а он строил подобные планы не хотел разочаровать отца. Я не знал, как он воспримет мою одержимость. Не понимал, как подать ему мою версию событий и не разочаровать. Не подорвать доверие. Отец прошёл через ад из-за мамы и то, что я выбрал не прочный союз с Дианой, а одержимость Амирой может разъярить его. Разбередить старые раны, которые уверен со временем зарубцевались, но остались тяжким грузом на сердце. Садио не просто так скрывал свою одержимость. Он не хотел вызвать гнев отца.
Я промолчал и покачал головой, не желая говорить о своих проблемах. Он узнаёт, несомненно, но не сейчас. Мне нужно подготовить почву, чтобы раскрыть правду.
— Если не хочешь ничего добавить, поговорим о встрече в доках. Это более важное мероприятие не считаешь?
— Диана уверена, что там будет не только её отец, но и член синдиката. Поскольку точного адреса нет, остаётся следить за двумя заброшенными зданиями рядом с доками. Если та встреча состоится и всё пройдёт успешно, я смогу найти каждого, кто предал меня.
Я много думал об этом и теперь уверен, что один из предателей тех, кто работал на моего врага был мне близок. Друг. Оборотень. Тот которому я доверял и уважал. Оберегал. Заботился. Предатель. Это ранило куда больше, чем я думал.