Ты - приоритет

Мы в молчании добираемся до ближайшей кофейни и располагаемся за отдаленным небольшим столиков.

– Ваш заказ, – молодая девушка ставит перед нами два белые чашки и заварочный чайник с чаем.

– Спасибо, – вежливо произношу я, и разливаю нам с мамой горячий напиток.

Мама не спешит начать разговор, да и я не особо тороплюсь, собираясь с мыслями.

Замечаю, как ее рука слегка дрожит, когда она поднимает чашку к губам. Она пытается подобрать слово и расслабиться, но напряжение между нами витает в воздухе.

– Мам, – прерываю тишину, и она чуть вздрагивает от неожиданности и опускает чашку на стол. – Что происходит?

Ее взгляд становится более сосредоточенным.

– Ты снова хочешь сказать «сынок»? – пытаюсь разрядить атмосферу. И у меня даже это получается, мама слабо улыбается.

– Я не знаю, с чего начать, – отвечает она, наконец, и вздыхает.

– Мам, я твой сын. И как сын, я не понимаю, почему ты скрывала от меня мужчину? – стараюсь говорить максимально мягко. – Неужели, я настолько плохой, что тебе пришлось от меня его скрывать?

– Нет, ты что, – она ахает. – Ты самый лучший.

Мы одновременно улыбаемся.

– Тогда почему? Помнится мне ты пару недель назад рассказывала, что Иван был клиент твоей коллеги, и он пытался сохранить семью. Ты получается обманула меня?

– Нет, – мама мотает головой. – Все так и было.

– Мне нужны объяснения. Не знаешь с чего начать? Начни с начала.

– Хорошо, – она снова улыбается, но на ее лице, как и прежде, читается тревога. – Иван с бывшей супругой обратились в вашу клинику. Они приходили несколько раз в неделю, каждый раз оставляя свою дочь в детской комнате у нас в приемной. Позже я узнала, что ее зовут Алина. Девочка спокойная, игривая и общительная. Всегда выстраивала игрушки вкруг и проводила с ними беседы, но в ее глазах мелькала тень грусти. Несмотря на свой возраст, она все понимала и казалась слишком старше своих лет.

Мама делает небольшой глоток чаю.

– От коллеги, я узнала, что отношения Вани, – она замолкает, взглянув на меня. – Что отношения Ивана с его супругой в то время переживали нелегкие времена. Иван искренне хотел сохранить семью ради их дочери. А, его на тот момент, жена говорила о том, как мечтает о роскоши и удовольствии. Как ей наскучили повседневные будни домохозяйки.

Я внимательно слушаю рассказ мамы.

– Помню, как в один из визитов, мама Алины в очередной раз задерживалась. И Иван с дочкой собирали конструктор в детской комнате, ожидая появление женщины. Мне нужно было зайти за чем-то к ним, я уже не помню зачем. Иван выглядел немного напряженным и уставшим, но, когда заметил меня, он улыбнулся и представился. Слово за слово, и мы разговорились. Он сам поведал мне о своих трудностях и о том, как старается идти на любые компромиссы ради сохранения семьи. Однако, во время очередной ссоры его супруга заявила, что посещает специалиста только для того, чтобы он от нее отстал. Иван, надеялся, что она передумает, но ей хотелось совершенно другого. Другой жизни. Она не хотела уделять внимание семье.

– А как так произошло, что ваш разговор перешел в что-то большее? – интересуюсь, прочищая горло чаем.

Мама с слабой улыбкой смотрит на меня.

– После нашего разговора, я больше месяца не видела ни Ивана, ни его бывшую супругу, ни Алинку. Затем, чисто случайно, когда была в стоматологической клинике, услышала знакомый голос. Иван сидел с дочкой за маленьким детским столом. Я была удивлена и немного смущена, но все же решила подойти. Когда он меня увидел его лицо просияло, а улыбка была такой теплой, что до сих пор остались приятные воспоминания, – она остановилась, чтобы посмотреть мою реакцию. Наверное, мое лицо ничего не выражает, и она продолжает. – Тогда я и узнала, что они с бывшей супругой развелись и дочка осталось жить с ним. Мы еще какое-то время поболтали, а затем его вызвали в кабинет, и я, видя его замешательство, предложила приглянуть за Алиной. Мне было несложно. Тем более впереди меня было еще два человека в этот самый кабинет. В знак благодарности Иван пригласил меня на ужин, и я согласилась. А потом все пошло-поехало. Мы стали встречаться почти каждый день, просто общались и делились мыслями о жизни, о своих целях. Иван рассказывал о своей работе и дочке. Я говорила о тебе. Он, конечно, очень удивился, когда узнал, что я твоя мама. С виду и не скажешь, – она грустно улыбается. – Да и фамилии у нас разные. Тем не менее, я осознала, что от ваших встреч, возникал трепет, которого мне так не хватало. Да, и мы сами не поняли, как влюбились. Моя жизнь вдруг забурлила, раскрасилась в яркие краски. Рядом с ним все выглядело иначе.

Мама замолкает, явно ожидая от меня хоть каких-то эмоций, но я не знаю даже, что ответить. В голове крутятся сотня мыслей.

– Мам, я...

– Это еще не все, – тихо произносит она, и я киваю, давая понять, что готов слушать дальше.

– Иван появился в моей жизни в тот момент, когда она была полна серости и тоски. Он умел слушать и понимать. А его доброта, забота и внимательность не дали мне шансов, не влюбиться. С ростом наших чувств, росли мои страхи. Я не знала, как подойти к тебе и рассказать о своих отношениях. Я же специалист с большим стажем, а повела себя как подросток, – она усмехается. – Мы дотянули до последнего, и если честно, не знаю, сколько бы решались рассказать, если бы не Полина.

– Полина?

– Да, – мама кивает. – Все случилось, как в отечественных мелодрамах. Мы с Иваном и Алинкой сидели в семейном ресторанчике возле окна, Полина проезжая мимо на такси, увидела нас, и тогда мы оба осознали, скрывать больше не имеем права. Я же понимаю, что между вами что-то происходит.

Без осуждения говорит она и делает небольшой глоток чая.

– Вот почему ты в последнее время вела себя странно?

– Да, поэтому, – мама вздыхает. – Я все искала момента, а потом вы вышли в плей-офф, нач...

– Мам, – перебиваю ее. – Мы вышли в плей-офф в марте, а сейчас апрель. Ты месяц не знала, как ко мне подойти?

Она опускает голову, обхватив пальцами чашку, как спасательный круг.

– На самом деле, намного больше. Наверное, с того, момента, когда начались наши отношения с Иваном.

Я мотаю головой, пытаясь разложить все по полочкам.

– Вот все равно не пойму, почему ты не могла подойти ко мне и все рассказать. Я же твой сын, мам!

– Сынок, я...я боялась.

Она поднимает голову и наши глаза встречаются.

– Меня?

– Твоей реакции. В детстве, ты реагировал плохо на...

– Мам! – останавливаю ее. – Серьезно? Я вырос. Я, наоборот, хочу, чтобы ты была счастлива. Я думал, что забрал у тебя такую возможность.

– Сынок, – с горечью произносит она. – Я когда узнала, мое материнское сердце облилось кровью...

– Когда узнала? – бросаю на нее удивленный взгляд.

– Полина...

– Понял, – усмехаюсь, и, совершенно, не злюсь.

– Полина заступилась за тебя. Она очень хорошая девочка, если у вас бы что-то получилось...

– Мам, не переводи тему.

– Хорошо, – она замолкает, но ее губы расплываются в улыбке. – Но ты же не будешь отрицать своих чувств?

– Не буду, – вздыхаю и перевожу взгляд в окно.

На противоположной стороне улицы две маленькие собаки лают друг на другу, вызывая у меня смешок.

– Вы не встречаетесь?

– Мамуль, – насмешливо отзываюсь я. – Не нужно включать психотерапевта.

– Я просто...

– Мам, нет, мы не встречаемся. И нет, она не знает о моих чувствах. И нет, я пока не буду ей об этом говорить. Да, знаю, что так неправильно, – усмехаюсь, когда мама каждый раз пытается открыть рот и задать вопрос. – Ей пока не нужны серьезные отношения.

– Но как? – взволнованно спрашивает она.

– Мам, я сказал, пока.

Ее лицо тут же светлеет.

– Перестань анализировать, пожалуйста, – прошу ее, – я твой сын, а не пациент. Давай вернемся к сути разговора.

– Хорошо...с самого начала мне следовало думать о тебе после ухода твоего отца, а не пытаться найти ему замену.

Я невольно усмехаюсь.

– Что? – озадаченность читается в ее глазах.

– А психологи, то правы, – иронично отвечаю я. – Все проблемы из детства и во всем виновата мать.

– Илья! – возмущается она, но улыбка все равно озаряет ее лицо.

– Прости, минутка пассивной агрессии.

Она без осуждения смотрит на меня, и мы замолкаем.

Мой взгляд скользит по ее лицу. Услышанное вновь и вновь крутиться у меня в голове. Все, что я заметил во время ее рассказа, так это то, что ее глаза сияли, когда она говорила об Иване. Наверное, мне этого должно быть достаточно?

– Если честно, я даже не знаю, что сказать тебе, – пожимаю плечами, встречаясь с ней взглядами.

– Понимаю, – она кивает. – Тебе нужно время, чтобы все переварить. Я буду ждать сколько тебе потребуется.

Я молчу, изучаю такое родное лицо.

– Мам?

– Да, сынок?

– Я как сын обязан спросить. Ты счастлива с ним?

Она кивает, а уверенность в ее глазах только усиливает ответ.

– Да. Иван - именно тот человек, которого я заслуживаю, – мягко говорит мама. – Я даже не жалею, что встретила его так поздно.

– Поздно? Ты еще у меня ого ого.

– Спасибо, – она искренне смеется.

– Буду с тобой честен, я потрясен. Мне обидно, что ты скрывала от меня свои отношения. Но если ты счастлива, то счастлив я. Мне нужно какое-то время, чтобы осмыслить это, – сглатываю. – Я всегда верил, что между нами существует особая связь, а оно вон как оказывается.

– Илья...

– Мам, я все понимаю. Я не злюсь, но мне обидно, как сыну.

– Илья.

– Мам, – снова останавливаю ее. – Иван, вроде нормальный мужик.

Особенно теперь, когда я осознал, что он не испытывает чувств к Полине.

– Он очень хороший.

– Отлично, – сдерживаю улыбку. – Я уверен, что он о тебе такого же мнения. Но не ждите от меня сразу распростертых объятий.

– Я понимаю.

Я поднимаю ладонь и чешу затылок.

– А как отреагировала его дочь на ваши отношения?

– За те семь месяцев, что мы вместе, Алинка привыкла ко мне...

Я округляю глаза и все слова застревают.

– Что? – взволнованно спрашивает мама.

– Семь месяцев? – она ахает, когда понимает, что сказала. – Ты скрывала от меня отношения семь месяц? Ты серьезно?

Я в шоке. Волнение в глазах матери сменяется тревогой и раскаяние.

– Мам, – продолжаю я, стараясь успокоить себя. – Семь месяцев?

– Прости, сынок.

– Ты делаешь из меня зверя.

– Нет, ты что? Я...я не знала, как тебе сказать. Мы правда хотели. Иван был готов сам все рассказать, но я попросила этого не делать. Я хотела сама, но каждый раз не могла найти слов.

Пока она говорит, в памяти вновь всплывают момент маминых резких молчаний, задумчивого и печального взгляда.

– Ты ведь знаешь, как я тебя люблю?

– Знаю, мам, знаю, – отвечаю, но чувствую дрожь в своем голосе. – Вот именно, что знаю. И только это останавливает меня от вспышки гнева.

– Я должна была рассказать все раньше, – в ее глазах стоят слезы.

– Должна, но не сказала.

Я чувствую, как сжимается горло, и все эмоции просятся выйти наружу, но я сдерживаю их. Мама думала, что поступает правильно, но бояться собственного сына...

Мне нужно отдохнуть и побыть одному. В голове столько всего, что я больше не могу соображать. Хочу принять холодный душ и завалиться спать.

– Мам, давай я отвезу тебя домой. Или ты живешь с Иваном? – не намеренно, но говорю с сарказмом.

– Нет, я живу одна. Мы не хотим спешить. Алинка еще не готова, – шмыгая носом, отзывается она. – Илья...

– Мамуль, пожалуйста, мне нужно все обдумать и усвоить. Я люблю тебя, но мне нужно побыть одному. Да, и тебя тоже.

– В кого ты такой умный?

– В тебя, мам, в тебя, – выдавливаю слабую улыбку, вставая с небольшого диванчика.

По пути к дому матери, мы почти не разговариваем. Я лишь обещаю, что узнанное никак не повлияет на мою собранность на льду. Искренне на это надеюсь. Мама на прощание целует меня в щеку, и я не уезжаю до тех пор, пока в ее окнах не зажигается свет.

На полпути к себе домой вспоминаю о своем обещании написать Полине, поэтому быстро строчу сообщение.

Илья:

Если честно, я в ох...

Ладно, не буду материться.

Короче, это трындец, но я вроде норм

Наверное, не самое лучшее в моей жизни сообщение, но мои мысли настолько путают мое сознание, что думать я нормально пока не могу.

Илья:

Надеюсь, алмазы победили