Укрощение строптивых 2: дорога домой

Глава 31. Ночные шорохи.
За три недели до событий в Средиземье. Россия,
Ленинградская область. Курган Шум-Гора

Ночной лес дышал густой, первобытной сыростью. Воздух, пропитанный тяжелыми запахами прелой хвои, влажного мха и остывающей золы, казался густым, как кисель. Мы с Кристиной двигались почти на ощупь. Фонарик остался лежать в кармане куртки - единственный луч света выдал бы нас с головой. В двадцати метрах впереди, размытым темно-зеленым пятном на фоне угольно-черных стволов, горбился купол палатки Олега.

- Тсс, - я резко перехватила Кристину за локоть, заставляя ее присесть за вывороченный корень сосны. Мои пальцы впились в ее рукав. - Там.

У самого входа в палатку, нелепо скрючившись и напоминая озябшую горгулью, замерла человеческая фигура. Бледный лунный свет, пробившийся сквозь рваные облака, скользнул по стеклам круглых очков.

- Лёха? - выдохнула Кристина. В ее едва слышном шепоте послышалось колоссальное облегчение. - Ты какого черта...

- Я... - фигура дернулась. Лёха резко обернулся, выставив перед собой раскрытые ладони, словно пытался защититься от направленного на него дула. - Звёздами любуюсь! Да, точно, звёздами. Потрясающая видимость сегодня. Большая Медведица вон...

- И особенно хорошо ее видно, если упереться носом в чужую палатку? - ядовито прошипела я, выступая из тени.

Весь его запал мгновенно испарился, плечи поникли.

- Ладно, поймали. Я просто... решил подстраховаться. Понаблюдать. Убедиться, что он никуда не шастает после той истории с лисой...

Возразить мне было нечего - наши с Кристиной мотивы были абсолютно идентичны. Кристина уже набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться тирадой о гениях конспирации, как вдруг за ее спиной сама тьма обрела плотность.

Широченная, монолитная тень, в контурах которой безошибочно угадывались рукояти двух тяжелых секир, возвышалась над нами, как скала.

- Доброй ночи, - пророкотал Двалин. Его глубокий, вибрирующий бас прозвучал с такой обыденной суровостью, словно он объявлял о начале осады.
Кристина судорожно втянула воздух, зажав рот ладонью. Я отшатнулась, больно ударившись лопатками о ствол сосны. Лёха издал звук, средний между икотой и писком резиновой игрушки, схватившись за сердце.

Следом за воителем из подлеска бесшумно, как каменные призраки, выскользнули еще двое. Торин шагал так, будто лунный свет расступался перед ним чисто из уважения - собранный, спокойный, с непроницаемым лицом человека, привыкшего к засадам. Из-за его плеча выглянул Кили. На губах лучника играла дерзкая, белозубая ухмылка, которую, казалось, не смогла бы стереть даже армия орков.

- Какого... - выдохнула я, чувствуя, как пульс бешено колотится в висках. - Как вы это делаете?! Ни хруста, ни шороха!

- Опыт, - коротко отозвался Торин. В полумраке его светлые глаза блеснули холодным серебром.

- Мы вас срисовали, еще когда вы только молнию на своей палатке дергали, - Кили откровенно наслаждался произведенным эффектом, опираясь на свой лук. - Шумите вы, люди, как стадо слепых пони в сухом валежнике.

- Невыносимый грохот, - проворчал Двалин, скрестив на груди руки-бревна. Мощные узлы мышц, покрытые вязью татуировок, напряглись. - Даже контуженный тролль услышал бы вас за лигу.

- Замечательно, - процедила я, пытаясь унять дрожь в руках. - Просто великолепно. Значит, у нас тут аншлаг.
На секунду все словно замерло со стороны: шестеро заговорщиков - люди и гномы - стояли посреди ночного леса вокруг палатки подозреваемого. Кристина нервно хмыкнула, и этот звук разорвал тишину.

- Ну что ж, - резюмировала она, обводя взглядом их непроницаемые лица. - Полагаю, это означает, что интуиция вопит не только у нас. Никто не верит этому парню.

- Я... - я попыталась было сдать назад, но тут же захлебнулась словами. Пять пар глаз уставились на меня с таким снисходительным скепсисом, что защищать Олега расхотелось окончательно.

Двалин выразительно повел могучими плечами. Кили вскинул бровь. Торин смотрел не моргая, и под тяжестью этого взгляда любые отговорки рассыпались в пыль.

- Ладно! - я подняла руки в жесте капитуляции. - Допустим. Мы ему не доверяем. Но это не значит, что мы должны...

- Должны, - отрезал Торин. Его голос был тихим, но не терпящим возражений. - Ты это знаешь.

- Так, - Кристина решительно опустилась на корточки, призывая всех последовать ее примеру.

Шесть голов склонились друг к другу в центре импровизированного военного совета.

- Входим, - Двалин любовно огладил обух топора.

- Нет! - я перехватила его за рукав. - Никакого штурма! Если парень просто спит, мы будем выглядеть как банда поехавших маньяков.

- А если не спит и не просто? - резонно парировал Кили, блеснув глазами в полумраке.

- Значит, проверим. Но без кровопролития, - я обвела всех взглядом. - Идеи?

Лёха, робко поднял руку, как школьник на задней парте.

- У меня есть. Рулон туалетной бумаги.

Кристина уставилась на него так, словно у того выросла вторая голова.

- Хочешь в мумию поиграть?

- Нет. Я просто захожу к нему. Если не спит - говорю, что прихватило живот, бумага кончилась, пришел занимать. Идеальное алиби.

- А если спит? - прищурился Кили.

- Тогда осматриваюсь, выхожу и докладываю.

Гномы переглянулись. Этот безмолвный обмен мнениями занял секунду. Двалин неохотно хмыкнул в бороду - тактика показалась ему приемлемой. Торин, чуть помедлив, коротко кивнул.

- Идем на это. Но если запахнет паленым...

- Не запахнет, - сглотнул Лёха, поправляя очки. - Я пулей.

Через минуту он уже стоял у входа, сжимая в руке картонную втулку, словно гранату перед броском. Выглядел он комично, но отступать не собирался.
Мы рассредоточились, сливаясь с тенями. Я и Кристина залегли у правого борта палатки, гномы заняли левый фланг. Лес замер. Казалось, даже сверчки перестали стрекотать, прислушиваясь к нам.

Лёха прочистил горло и максимально будничным тоном произнес в натянутый брезент:

- Олег? Спишь, не? Тут дело такое... выручай, бумага кончилась.

В ответ - лишь глухой шелест ветра в кронах. Выждав пару мгновений, Лёха потянул собачку молнии. Звук показался оглушительным, как треск разрываемой ткани. Он скользнул внутрь. Ткань палатки слабо осветилась изнутри - включил фонарик на телефоне.

Секунды растянулись в часы. Кили застыл на корточках, превратившись в изваяние; его острый профиль хищно выделялся на фоне звездного неба. Двалин перенес вес на переднюю ногу, поигрывая секирой.

Торин находился ближе всех к моей позиции. От короля гномов исходил плотный, осязаемый жар и тот самый специфический аромат, к которому я, к своему удивлению, уже начала привыкать.

И тут из темноты, со стороны спящего лагеря, раздался хруст веток, а следом - зычный, недовольный голос:

- Лёха! Алексей! Ты где бродишь, твою мать?!

Мощный галогеновый фонарь капитана полиции, луч которого уже кромсал тьму, приближался к нам.

- В укрытие! - рявкнул Двалин и первым, с невероятной для своих габаритов грацией, рыбкой ушел в плотные заросли папоротника.

Кили растворился в воздухе, словно его там и не было. Я дернула Кристину за куртку, и мы рухнули в ближайший кустарник.

Своей худощавой фигурой, я легко вжалась в узкое углубление между корнями, стараясь стать как можно меньше, но распущенные, доходящие до самой груди волосы предательски рассыпались, цепляясь за сухие колючие ветки. Рядом, сминая подлесок, приземлился Торин.

Луч фонаря резанул по стволам в пяти метрах от нас. Дядя Гена стоял посреди тропы, уперев руки в бока, и сканировал местность взглядом следователя, у которого из под носа увели вещдок.

- Молодёжь... - донеслось его раздраженное сопение. - Дисциплина на нуле.

Он поправил куртку и тяжело зашагал прямо в сторону нашей лесополосы.

- Если этот очкастый философ в болоте утоп, я сам его закопаю, - бубнил он, водя лучом по кустам. - Хоть бы предупредил, что отлить пошел...

- Фантастика, - беззвучно, одними губами артикулировала я. - Он ищет Лёху.

- Мы выглядим как малолетки, которых застукали с пивом за гаражами, - плечи Кристины начали мелко трястись от нервного, истерического смешка. - Взрослые люди лежат мордой в грязи...

Гномы, залегшие чуть левее, синхронно повернули головы.

- Почему вы прячетесь от старших с вареным хмелем? - еле слышно, с искренним недоумением шепнул Кили. - Это какой-то ритуал позора?

- Это сложно объяснить... - простонала я.

- У нас пить эль и курить табак - это право воина, - нахмурился Двалин, не сводя глаз со света фонаря. - Трубку дают юнцу, только когда он докажет, что у него не трясутся поджилки в бою.

- Или старикам, - добавил Кили. - Сидят, пыхтят как драконы на золоте, и ворчат, что мы неправильно держим секиры.

- А у людей что не так с табаком? - Торин повернул голову ко мне. Его глаза блестели в нескольких дюймах от моего лица.

Я закрыла глаза. Гномья антропология - это именно то, что нужно обсуждать, лежа в грязи под прицелом полицейского фонарика.

- Это вредно. Портит здоровье. И для малолеток считается... аморальным.

- Аморальным? - переспросил Двалин, и его шрамы на лице исказились в презрительной гримасе. - То есть вдыхать дым, который старики втягивают с гордостью, у вас позорно?

- Странный вы народ, - констатировал Кили.

В этот момент луч фонаря Гены резко вильнул и полоснул прямо по нашей куртине.

Я инстинктивно дернулась назад, стараясь вдавить себя глубже в сырой мох. В ту же секунду тяжелая, широкая ладонь легла мне между лопаток, властно прижимая к земле. Твердая, как монолит. Сквозь слои ткани я почувствовала обжигающее тепло мужского тела.

- Замри, - выдохнул Торин мне прямо в ухо.

Голос был настолько низким, что я скорее почувствовала его вибрацию грудной клеткой, чем услышала. Мое дыхание на миг сбилось. Я вдруг осознала, что, отшатнувшись от света, вжалась в него почти всем телом. Мое плечо тесно прижималось к его груди, и я физически ощущала ровный, размеренный стук его сердца - медленный и тяжелый, как удары кузнечного молота.

- Barakabn-ul rath, (кхузд. Пыхтишь, как загнанный олень* вольный перевод) - рокотнул Торин на кхуздуле. Звуки древнего языка перекатывались в его горле, как камни в горной реке.

И вдруг слова обрели смысл. Они просто вспыхнули в моем сознании четким переводом. Я не успела даже осмыслить этот феномен, как мой рот открылся сам собой, и я ответила на том же рубленом, гортанном наречии:

- - Barz-khâd. Gabilshathârk zîm hru (кхузд. Сам виноват. Учитель из тебя так себе* вольный перевод).

Торин замер. Он медленно скосил на меня глаза.

- Mundul-zîm gabil (кхузд. Ученик из тебя скверный* вольный перевод), - наконец хмыкнул он, но голос его дрогнул, выдав неподдельное изумление.

- Тихо! - зашипела Кристина, больно ткнув меня в бок. - Уходит!

Дядя Гена, видимо решив, что Лёха ушел дальше по тропе, развернулся и, чертыхаясь себе под нос, зашагал вглубь леса. Свет фонаря замелькал среди деревьев и вскоре исчез.

Мы коллективно выдохнули.

Из палатки Олега, словно суслик из норы, высунулась взъерошенная голова Лёхи.

- Лёха! Сюда! - крикнула я ему, как можно тише.

Осмотревшись, он на полусогнутых метнулся к нашим кустам и рухнул рядом, срывая с носа запотевшие очки.

- Матерь божья... - прохрипел он, вытирая пот со лба. - Я думал, у меня инфаркт будет. Сижу там, сжимаю эту втулку, и молюсь, чтобы Гена молнию не дернул.

- Что внутри? - жестко оборвал его излияния Торин.

- Спит, как убитый. Я его даже за плечо потормошил, ноль реакции. Человек на месте.

Груз паранойи, давивший на меня весь вечер, начал рассеиваться.

- Я же говорила! - выдохнула я, сбрасывая напряжение. - Мы просто накрутили себя.

- А вещи? - прищурился Кили, подаваясь вперед. - Ничего подозрительного?

- Да нет же! - я недовольно посмотрела на гнома. - Лёха не ищейка, чтобы рыться в...

- Ну... я вообще-то порылся, - виновато пожал плечами Лёха, надевая очки обратно.

Кристина издала восхищенный смешок. Гномы подобрались, как гончие, почуявшие след.

- Докладывай, - рыкнул Двалин.

- Ничего особенного. Компактная горелка, набор инструментов в чехле, дрон в кофре. Рюкзак потасканный, со старой такой нашивкой - сосна и надпись «КЕДР». Детский лагерь, наверное. Пионерия или типа того.

Торин вопросительно поднял бровь, глядя на меня. Я отмахнулась - мол, потом объясню концепцию летних лагерей.

- Ладно, - Кристина вдруг подалась вперед, перехватила лицо Лёхи ладонями и звонко чмокнула его в щеку. - За героизм. И потраченные нервные клетки.

В бледном свете звезд было видно, как Лёха залился густым румянцем от шеи до корней волос.

- Да ладно тебе... - пробормотал он, глупо улыбаясь и трогая щеку.

Кристина улыбнулась в ответ, но вдруг улыбка быстро сошла с ее лица, сменившись сосредоточенной морщинкой на переносице. Она медленно повернулась к нам.

- Погодите. Ты сказал: горелка, дрон, инструменты, рюкзак.

- Ну да.

- А ботинки? - ее голос стал тихим и холодным. - Ты не назвал ботинки. Он же не спит в треккинговых ботинках?

Повисла абсолютная, звенящая тишина. Лёха наморщил лоб. Его глаза за стеклами очков расширились. Он прокручивал в голове картину внутри палатки. Секунда. Другая.

Он медленно, словно не веря самому себе, покачал головой.

-Не припомню. Может они там и были, просто я в спешке не заметил?

Воздух вдруг стал ледяным. Я знала Лёху с самого детства: у него была фотографическая, пусть и гиковская, память.

Гномы переглянулись, уловив моё напряжение. Взгляд Кили стал острым, как наконечник стрелы. Двалин медленно, зловеще скрипнул зубами, перехватывая секиру. Торин перевел взгляд на меня. В его сузившихся глазах читался приговор.

Спит, как убитый. Не реагирует на тряску за плечо. Без обуви.

Где-то далеко, в самом сердце леса, тревожно вскрикнула ночная птица. Её крик прорезал предутреннюю мглу, точно лезвие - ветхую ткань.

- Рассветает, - глухо бросил Кили, не отрывая взгляда от палатки-обманки.

Над ломаной линией сосновых верхушек небо начинало наливаться мертвенно-бледным, свинцовым светом. Ночь уходила, отступала, сжималась в тенях под корнями, но настоящий мрак - тот, что поселился в груди после находки Бофура - только начинал сгущаться.

- Грёбаный ботаник, ну где ты там?! - раздалось совсем близко, за ближайшей завесой деревьев.

- В рассыпную! - выдохнула я и рванула с места, как вспугнутая косуля.

Фонарик - проклятый, дурацкий фонарик! - выскользнул из кармана куртки и с глухим стуком ударился о влажную землю. Щелчок. Вспышка. И вот уже по цветастым стенкам палаток запрыгал предательский луч, выдавая меня с головой, с потрохами, со всеми моими шпионскими амбициями разом.

Гномы, Кристина и Лёха обернулись на бегу. Я отчаянно замахала рукой: «уходите, уходите, сама разберусь». Кили на мгновение замер, прижав ладонь к груди в пародии на прощание - ну точно оставленному на поле боя раненому товарищу, который сам выбрал героическую смерть, - и бесшумно скрылся в своём каменном убежище. Двалин фыркнул так, чтобы мы поняли какого он мнения о моих умственных способностях, и юркнул следом.

Кристина, сжавшая ладонь Лёхи и Торин остались стоять на месте.

- Твою дивизию, Балибанов, считаешь, это смешно?! - голос дяди Гены раздался уже совсем рядом, и мощный луч его фонаря выхватил из полумрака мою фигуру - жалкую, сжавшуюся, с перепачканным в земле фонариком в побелевших пальцах. Я молилась всем богам, в которых когда-либо верила, чтобы Олег не проснулся. Чтобы не высунул голову. Чтобы не увидел меня здесь - в двух шагах от своей палатки, у тех самых кустов, где мы только что прятались, точно шайка заговорщиков.

Лёха и Кристина, будто опомнившись, синхронно юркнули каждый в свою палатку. Только Торин задержался на мгновение дольше необходимого - поймал мой взгляд, едва заметно кивнул и неспешно, удалился в тень, будто и не боясь, что хитрый прищур дяди Гены, продирающегося сквозь сухой кустарник, уже провожал его спину.

Я обернулась, всё ещё сжимая в руках орудие собственного провала, и широко, до хруста в челюсти, зевнула.

- Дядь Ген, ты таким макаром весь лагерь перебудишь!

Раскинула руки, сонно потягиваясь, - дескать, вот она я, только что из палатки, ничего не знаю, нигде не была. Невиннее младенца.

Бывалый полицейский, облачённый в полный комплект походного камуфляжа, будто не в лагерь вышел, а на захват особо опасной банды, остановился в шаге от меня. Придирчиво оглядел с головы до ног. Я вдруг с ужасом осознала, что вся в траве, в грязи, а на плече до сих пор красуется прилипший берёзовый лист.

Гена снял его с моего плеча. Бережно, двумя пальцами, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

- Ты чем это тут занимаешься? - грозно спросил он.

Я мысленно подобралась, узнавая этот тон. Сейчас меня будут раскручивать в лучших традициях старой полицейской школы. «Махал помоги!» - успела только помолиться я.

- Вообще-то такие вещи у девушек спрашивать неприлично, - я попыталась придать взгляду максимум укоризны. Не вышло. Мой взгляд разбился о его суровое, наклонившееся ко мне лицо, как волна о каменный уступ.

Левый край его ровных, будто по линеечке подстриженных усов дрогнул. Это означало: «Не ври мне, девочка».

- Хочешь, я тебе подскажу, что действительно считается неприличным? - он нахмурился ещё сильнее, и морщины на его лбу прорезались глубже. - Что вы тут делали с твоим басистым дружком?

«Значит, сегодня имеем дело со злым полицейским», - обречённо выдохнула я мысленно.

Ветер заскрежетал среди веток старых сосен и тонких, дрожащих берёз. Лагерь спал, сотрясаемый лишь громким ритмичным похрапыванием Бомбура и пронзительным сопением Нори. «И как только Олег умудрился уснуть при таком оркестре?» - мелькнуло в голове, и тут же я мысленно дала себе по рукам за очередной виток паранойи.

- Встретила Лёху по пути, когда он возвращался из кустов в палатку, - я с самым невинным видом сжала плечи в тонкой куртке и потёрла их. Ноги сами понесли меня к спасительной палатке, где, я знала, не спала и ждала моего возвращения Кристина. Она слышала каждое слово. Как, в общем-то, и любой не спящий сейчас член экспедиции. - Поговорили и разошлись. Холодает, правда?

Дядя Гена догнал меня одним шагом. Не говоря ни слова, не меняя выражения лица, он отточенным движением снял с плеч свою штормовку и молча накинул на меня. Я благодарно завернулась в тёплую, пахнущую табаком и хвоей ткань.

- При всём уважении к Балибановскому покойному дедушке, - Геннадий Калинин насмешливо оглядел меня, оставшись в одной полосатой майке-матроске, - голос у паренька на бас никак не тянет. Скорее уж сопрано.

- Дядя! - уязвлённое эго моего друга требовало немедленной защиты.

Гена, не слушая, проводил меня до палатки и остановился. Сложил руки на груди. Помолчал. Потом добавил - тихо, почти ласково, и от этого ещё более опасно:

- Да и в кустах вы вряд ли соседствовали вдвоём.

- По очереди! - выпалила я, но отчаянная попытка спастись от натиска «злого копа» была тут же отбита и капитулирована одной-единственной фразой:

- А в земле тебя там изваляли сказочные эльфы-гопники, чтобы отобрать туалетную бумагу?

Глаза капитана не выражали и капли веселья. Два кристалла льда. Немигающих. Страшных.

- Я...

- Марш в палатку! - рявкнул он и резко посветил фонариком на каменное сооружение, где спали гномы. Пятно света выхватило аккуратно сгруженные друг на друга монолиты, скреплённые каким-то неведомым раствором и законопаченные свежим лесным мхом. - Мала ещё по кустам шастать с кем попало! Завтра поговорим!

Я устало опустилась на корточки, открыла злосчастную палатку и уже поднимала молнию, чтобы отгородиться от всего этого сумасшествия, когда услышала, как Геннадий, уходя к себе, недовольно бормочет под нос - тихо, но в предрассветной тишине каждое слово прозвучало отчётливо, будто наговор на воду:

- Тоже мне, господа лиходеи...

Молния зажужжала, закрывая вход. Я обернулась во тьму палатки, рассеиваемую лишь слабым светом от экрана смартфона. Кристина понимающе покачала головой - не нужно было слов, чтобы прочитать в её взгляде всё сразу: и облегчение, и тревогу, и иронию.

Я стащила с плеч тёплую штормовку дяди Гены, и устало рухнула на спальник. Ну и утречко.

* Три недели спустя. Средиземье, Бри, «Гарцующий пони» *.

- Ну, - признался трактирщик, раскладывая новую порцию куриных отбивных среди пустых пинт из-под пива, - пока история звучит не так уж и плохо.

Я скосила на маленького хоббита взгляд недовольных глаз, но с благодарностью приняла новую порцию пищи. Продрогшее под нежданно начавшимся ливнем, тело требовало пищи и тепла, в особенности пищи.

«И сколько же эта женщина может съесть?» - с удивлением думала я, когда принялась уплетать второй кусок не очень хорошо прожаренного мяса.

- Это куда вы? - оторвавшись от запоздалого ужина, я подняла глаза, которые слепили масляные светильники «Гарцующего пони», на поспешно отходящего трактирщика.

- Нужно обслужить и других посетителей. - Жалобно произнёс молодой хоббит, явно собираясь ускользнуть далеко и надолго, лишь бы не слушать больше бред сумасшедшей женщины, мучавшей его своими небылицами уже несколько часов к ряду.

На другом конце пустующего в такой поздний час трактира скривил лицо другой пьянчуга, ожидая свою порцию давно заказанного эля. Теперь, судя по богато расшитому плащу и рубахе, хоббитский господин, уже терял всяческое терпение и грозил в воздухе кулаком, растерянно застрявшим между мной и ним бедному трактирщику. Что именно он кричал и обещал устроить бедолаге, если тот сию же секунду не пошевелит своим толстым задом, я не совсем расслышала. Слух у этого тела был далеко не тот, что прежде.

Или же дело было в том, что ужасный ливень, начавшийся ещё когда отряд Торина Дубощита был на подходе к Бэг-Энду, и не думал стихать, грохоча в водоотводах трактира-гостиницы. Отчего расслышать что-то находящегося далее, чем в десяти шагах не представлялось возможным.

«Плевать, - тут же решила я, вгрызаясь в куриную плоть, отдающую чесночным соусом и свежими помидорами. - Толстеть всё равно буду не я, а это тело. Буду есть сколько влезет».

В желудке тут же жалобно заурчало, когда из места укуса из куриного рулета вдруг потекла вполне себе сырая кровь. Я тут же поморщилась, не в силах больше глотать эту гадость и с силой выплюнула блюдо на тарелку.

- Госпожа хочет чего-нибудь другого? - С испугом поинтересовался, уже было уходивший, молодой хоббит. Я огляделась. Сегодня в Бри было необычно тихо, для таких мест, вероятно из-за разбушевавшейся погоды, и юноша был единственный официантом, способным удовлетворить гастрономические пожелания немногочисленных посетителей.

- Принеси ещё эля, сынок. - На правах женщины постарше и матери, как выяснилось, троих детишек, я беззастенчиво, почти по-отечески потрепала хоббита по плечу, мягко направляя в сторону бара. - И кусок хлеба. Он-то у вас, надеюсь, хоть без крови.

- Минутку! - трактирщик почти умчал в подсобное помещение за пустующим баром, как второй посетитель, рассерженный столь вызывающим невниманием к собственной персоне, привстал со своего места, сжимая в руках свою пустую кружку.

- Да принесёт мне уже кто-нибудь пинту?! Или нужно поучить тебя уму розгами, а, малец, прежде чем получить свой заказ?

Грузный господин сделал шаг в сторону, как наткнулся на неаккуратно оставленный стул по соседству и чуть было не плюхнулся назад, едва удержав равновесие. Застигнутый врасплох угрозами, парень нерешительно остановился, явно не понимая, что следовало делать в таких случаях дальше.

- Чего встал?! - Рявкнул на него посетитель. Не спеша, я вытерла остатки куриного жира с рук, и аккуратно сложила салфетку на столе, прежде чем подняться. - Давай-давай, шевелись, пока я не запустил этой бесполезной кружкой прямо в твою тупоголовую ро...

- Доброго вечера.

Пьяный хоббит удивленно обернулся, заметив меня. Его расфокусированные голубые глаза смотрели куда-то мимо меня, оставаясь при этом почти на одном уровне с моими.

«Вот так повезло, - оформились в моём сознании ещё одна обречённая мысль. - Ростом минус, а вот возрастом плюс. А ведь плюс на минус, тоже даёт минус».

Неспеша, словно любуясь собственными отточенными движениями, я достала из кожаных расшитых серебром и золотом ножен, легкий клинок, с длинной расписной ручкой. А ведь у этого клинка было какое-то название, которое я бы должна помнить.

«Да с чего бы это?» - мысленно фыркнула я на саму себя, вызвав у полурослика ещё более недоуменное выражение на широком, гладко выбритом лице.

- Чего надо? - огрызнулся он, разглядывая мою довольно простенькую походную одежду в пыли, не вязавшейся с убранством и красотой оружия.

- На сегодняшний вечер тракт зарезервирован. Не могли бы вы, пожалуйста, не отвлекать нашего юного друга от выполнения моих поручений?

Вежливый тон и нарочито мягкий голос ввели немолодого посетителя в ещё больший ступор.

- Блаженная что ли? - догадался он, отворачиваясь, видимо не желая тратить на меня больше ни секунды своего времени. - Этот тракт отродясь никто не резервировал. Золота не хватит, поняла?

- Поняла. - Грустно вздохнула я, легко опередив хоббита и направив острие меча тому прямо в лицо. Ловящая отблески фитилей сталь остановилась в паре дюймов от кончика его большого круглого носа. - В таком случае, я его захватываю. Так пойдет?

Господин издал рычащий звук, по всей видимости, собираясь харкнуть прямо мне в лицо. Воспользовавшись этой заминкой, я развернула свою стопу, подставив её прямо за пятку хоббита, и узорной ручкой меча прошлась аккурат по пухлой скуле недальновидного пьянчуги. Боль, шок, а также удачно подставленная подножка, заставили полурослика с грохотом распластаться прямо на холодном полу трактира, и даже перекатиться по инерции на круглый, как бочонок, бок. Издал он при этом характерный звук, похожий на помесь отборной грязной ругани и тяжелого свистящего визга.

Молодой трактирщик отпрянул, спрятавшись за стойкой деревянного бара. Я неспеша протерла рукоять меча, запачкавшуюся слюной противника подолом своего, видавшего виды, плаща.

- Ты! - Взревел посетитель, медленно поднимаясь, цепляясь за соседние пустые столы, но при этом, поглядывая на меня уцелевшим глазом, уже с опаской. - Да ты хоть знаешь, на кого руку подняла?!

- Понятия не имею, - честно призналась я, продолжая чистить оружие. - Ну-ка просвети?

- Да ты! Мерзкая воровка, как ты смеешь! Тебя повесят на следующее же утро!

- А вот это вряд ли. - Усмехнулась я.

Ливень за окнами трактира всё не прекращался, казалось, наоборот, набирая мощь.

Держа неторопливо обходящего меня стороной рассерженного хоббита в поле зрения, я грустно хмыкнула. Вот бы сейчас укрыться пледом в теплой квартире и смотреть сериалы, вместе с любимой кошкой под боком.

- Я этого так не оставлю! - Пообещал посетитель, у которого правый глаз уже начал наливаться красным, а кожа на скуле медленно опухать. Шаг за шагом он, сыпя проклятиями, продвигался к выходу, косясь на моё, всё ещё выставленное вперед оружие. - Буду жаловаться губернатору, а если понадобиться дойду и до самого короля Гондора, черти тебя дери!

- Мой тебе совет, - вкрадчиво ответила я, поигрывая навершием, - когда будешь писать жалобу, отправь её не королю Гондора, а чуть подальше, Королю-Под-Горой. Обязательно припиши, что имеешь личные счёты к некой мисс Каллен, будь она неладна. Быть может, и получишь какую-то компенсацию за ущерб.

Я миролюбиво улыбнулась. Хоббит, всё же, не стерпев, остервенело плюнул (весьма криво промазав), и юркнул к выходу, попутно не переставая проклинать эту мисс Каллен на чём свет стоит. Лишь когда его грубый голос затих, я вернулась за свой стол.

Из-за бара материализовался трактирщик с поднятыми вверх руками и перекошенным от испуга лицом.

- Пожалуйста, мисс! - Он умоляюще затянул. - У меня совсем нет денег! Я тут работаю первую неделю, хозяин ещё не выплатил мне ни монеты.

- Зато у меня есть, - Недовольная тем, что напугала мальчишку, я кинула на стол небольшой холщовый мешочек, под завязку заполненный звенящим золотом и серебром. - Так ты принесешь мне мою пинту или нет?

«Ну хоть в финансовом благосостоянии - очевидный жирный плюс», - подумала я.

- Сию секунду! - Обрадованный не столько тем, что его не грабят, сколько возможностью хорошо подзаработать, он умчался в подвал, откуда уже спустя минуту вернулся с двумя наполненными до самых краев стеклянными кружками, переливающимися золотистым хмельным напитком.

- Эта пинта за счёт заведения! - подмигнул он, довольно присаживаясь рядом. - Ловко вы его провели! Придумали про Короля-Под-Горой и господин Меррдок, так его зовут, тут же трусливо и сбежал!

- С чего ты взял, что я это выдумала?

Прохладная пряная жидкость потоком полилась по пересохшей глотке.

Молодой хоббит удивился.

- Да как это? Не можете же вы лично знать его Величество. Говорят гномы нелюдимы, да и вы к тому же, явно не похожи на гнома. А они людей, эльфов и хоббитов на дух не переносят, точно вам говорю.

Мои губы растянулись в усмешке.

- Это они сами тебе так сказали?

- Ну, если по секрету, - трактирщик чуть наклонился, заставляя и меня, с кружкой в руке, сделать то же самое, - в соседней гостинице остановилась целая дюжина гномов. Да-да, самых настоящих! Я частенько видывал, мэм, как они путешествуют вдвоем, или даже впятером. Но чтобы целый отряд, это уж, увольте, впервые.

- Ты ж сказал, что работаешь первую неделю, тебе-то откуда знать, как часто гномы бывают здесь? - Большими глотками, я осушила новую порцию эля. Стоило отметить, что напиток на вкус был сладок как мёд, и столь же приятен на запах.

- Ну.. - Он потупил взгляд. - На самом деле, уже около года. С тех пор как предыдущего трактирщика, земля ему пухом, закололи какие-то странные люди в длинных черных капюшонах, на черных конях и с черными пустотами вместо лиц.

По дружелюбному лицу хоббита прошла волна испуга, смешанного с отвращением.

- С тех пор и работаю здесь, и поверьте, гномы - это не самая большая странность. Что-то происходит. Не в смысле только здесь, в Бри или Шире, а вообще, в мире. Не знаю почему. Я это... чувствую.

Допив остатки сладкого эля, я со стуком поставила пустую пинту на деревянный стол. На нём совершенно не осталось пустого места: всё было заставлено пустыми кружками и двумя тарелками. Я поднялась, на удивление, легко.

- Ты совершенно прав, мальчик. - Я вложила в его такую юную, ещё совсем по-детски пухлую ладонь горсть серебряников, - Береги это своё чутье и себя.

- Госпожа! - Вдруг окликнул юноша, и я остановилась у самого выхода. - Что такое «дрон»? Помните, из вашего рассказа.

- Не бери в голову.

Благодарный щедрым чаевым, трактирщик проводил меня до самой двери, галантно приоткрыв дверь, а затем закрылся изнутри и поспешно погасил свет, прикрепив к стеклу на двери табличку: «Закрыто».

- Ну и ну, - только успела пробормотать я, как тут же свежий ночной воздух маленького постоялого двора проник в мои легкие, наполненные затхлым воздухом трактира. - Бэггинса нет, а назгулы нападают на случайных людей. Удачненько я вернулась в Средиземье.

Несмотря на выпитые восемь пинт и три рюмки покрепче, мои ноги без труда вышагивали вперёд, ведя моё изнеможенное тело навстречу столь желанному покою. Эта женщина явно знала толк в выпивке и развлечениях.

- Зверь! - С некоторой гордостью констатировала я, пока поднималась по темной лестнице гостиницы на верхний этаж, чтобы, наконец упасть на перину и забыться беспробудным сном.

Впереди, в конце утопающего во тьме коридора второго этажа замаячил какой-то неясный силуэт. Инстинкты, о существовании которых я не подозревала, заставили меня притихнуть и затаиться у стены. «Опасность!» - пульсировало в усталом и всё-таки, слегка захмелевшем мозгу. Почти не дыша, я прислушалась к шагам. Их всё не было. Все звуки стихли, оставив лишь лай дворовых собак, прознающих осеннюю тишину ночи. Где-то в номере захрапели постояльцы.

Я осторожно выглянула из-за укрытия, и ждала, пока глаза привыкнут к тьме. Лишь когда темная фигура проявилась вновь, в ту же секунду, я почувствовала, как тонкую кожу шеи обжигает холод стали, а правую руку, в которой лежал меч, с силой прижали к стене. Я не могла и пошевелиться.

- ПОМО...- Пыталась я закричать со всей силы, но рот тут же был зажат чьей-то огромной ладонью. Вдруг стало совсем нечем дышать.

Чьё-то горячее дыхание склонилось надо мной и низкий голос прошептал прямо в ухо:

- Тихо.
От неизвестного пахло свежим мылом и чем-то похожим на кремний.

- Руки убери! - Также шепотом яростно ответила я, уже без страха отодвигая тень на расстояние вытянутой руки. Мужчина не сопротивлялся.

- Ари... - Он вдруг выдохнул, запнувшись. - Где тебя носило?

- Твоего королевского внимания это касаться не должно, не так ли? - Огрызнулась я, понимая, что перепугалась только зря.

Луна выглянула из-за туч и в небольшое окошко на втором этаже гостиницы пробился слабый свет, в котором вдруг отчетливо видны стали руки, мышцы, грудь, покрытая темными волосами.

- Ты что, голый?! - Возмущенно зашептала я, не в силах оторвать глаз от неясного в тусклом свете, но всё же различимого силуэта мужского тела. Распущенные волосы влажной волной ложились на его широкие плечи, а сильной даже на вид рукой в шрамах, он придерживал плотную ткань, вроде полотенца в районе пояса. Моё тело невольно подалось вперёд и сглотнуло. - Какого черта?

- Твоего королевского внимания это касаться не должно, не так ли? - передразнил он меня, оглядывая с ног до головы и с удовлетворением кивнул. - Раз цела, больше не отставай от отряда.

- Я могу за себя постоять. - Вскинула я подбородок, не прекращая при этом откровенно пялиться. Торин, кажется, заметил это, и натянул полотенце чуть выше, до талии. Я подняла на него разочарованный взгляд.

- Я вижу. - Усмехнулся он, поблескивая в свете луны оружием, и только сейчас я обратила внимание на меч в его руке, направленный до этого в мою сторону. Свой я выронила где-то на пятой секунде несостоявшегося сражения.

Раздраженно пыхтя, я наклонилась. Рука привычно легла на эфес, но тело неожиданно подалось вперед, склонившееся под непривычным углом. Видимо, целый бочонок выпитого эля всё-таки сказывался даже на такой прожжённой женщина, как Королева-Под-Горой.

Боясь, что снова окажусь в чужих руках, я поспешно схватилась за деревянную стену и прошла пару шагов вперед в скрюченном положении, прежде чем сумела, наконец, выпрямиться, и прислониться спиной к стене. Торин остался стоять на месте, обеспокоенно меня рассматривая. Я вытянула руку вперед, выставив вперед большой палец, чтобы показать: «Всё отлично». Тот едва заметно закатил глаза.

А затем, вдруг замер, наклонил голову в мою сторону, немного помолчал и сказал:

- Купальня за второй слева дверью.

Второй раз за день мне стало нечем дышать. «Он что, предлагает мне помылить себе спинку?» - с ужасом соображала я, чувствуя, как ладонь, удерживающая меч вдруг вспотела. Мои глаза забегали по темному пространству коридора, ища любые причины отказаться от столь необычной затеи, но в неожиданно ставшей ватной голову не приходило ничего путного.

- У меня... голова болит...

Тот с непониманием посмотрел на меня. Облака снова на миг рассеялись, позволяя серебристым лучам неполной луны осветить стоявшего напротив окна Дубощита. Оглядывая в беспокойстве его лицо, я вдруг заметила, как его ноздри едва заметно подрагивают, а рука находится в опасной близости от его бородатого лица.
Я осторожно подхватила выбившуюся прядь волос и понюхала. «О Махал, так я воняю!» - пронеслась мысль, пока в нос вторгались амбре из пота, запаха дешевого алкоголя, и дорожной пыли вперемешку с дымом костра. Я с досадой поморщилась.

- А. - Только и смогла выдавить я. Смущение окончательно накрыло моё лицо волной пылающего румянца. - Спокойной ночи.

И направилась, в сторону упомянутой купальни.

- Держи свои гормоны в руках, женщина! - Проворчала я себе под нос, с силой ударив себя по бедру и тут же шикнула от боли. Злоба на это тело за такую непредсказуемую реакцию заполнило мою грудь. - Пока я здесь, веди себя прилично!

Нащупав во тьме заветную латунную ручку двери, я уже дернула её на себя, когда со стороны вдруг раздался голос Торина:

- Погоди.