Эффект искажения.

Шёл пятый час, и пасмурный осенний день уже клонился к вечеру. Чонгук поглядел из окна в сторону пустой пристани и отошёл, поджав губы, – с полудня он проделывал это, должно быть, раз десять. На этот раз, отходя от окна, парень в рассеянности застегнул и растегнул свою кофту.

– Чонгук, ты чего? – спросила его госпожа Ли, протирая стаканы за деревянной стойкой.

Женщина все это время обеспокоенно глядела на него, зная из-за чего парень так себя ведёт. Причина такого поведения сейчас была на кухне, и с болезненным старанием отмывала посуду, оставшуюся от посетителей «Плато».

– Всё в порядке, – кивнул Чон. Его кивок был такой же слабый, как и голос.

– Думаю, вам обоим стоить отдохнуть. Рэн так вообще, как вчера вернулась от этого следователя, так ни словечка не сказала. Все трет эту посуду, да трет... – вздохнула госпожа Ли, поставив блестящий стакан на стойку.

На кухне раздался резкий звук разбившегося стекла, и Чонгук бросился туда, оставив госпожу Ли в зале.

Сим сидела на полу, прижимая колени к груди. Она растерянно глядела в стену напротив, казалось, не замечая ничего. Рядом с ней лежали осколки развившейся тарелки. Рэн стерла пену с рук и взглянула на вбежавшего Чонгука.

– Что случилось? Ты не порезалась? – парень присел рядом с ней, собирая осколки в раскрытую ладонь.

Ответа от девушки не последовало и Чон напряженно посмотрел на неё. Её губы были сжаты в тонкую полоску, словно она хотела что-то ему сказать, но её рот будто бы запечатали.

– Рэн, почему ты молчишь? – тихо спросил Чонгук, пододвигая к себе мусорное ведро, чтобы выкинуть осколки.

Девушка снова промолчала, опустив свои поблекшие глаза вниз. Тёмные ресницы осторожно дрожали, а на бледных щеках выступил судорожный румянец. Тогда Чон без лишних слов подсел к ней и попробовал приобнять, но Рэн принялась убирать его руки от себя.

– Не надо, Чонгук, пожалуйста, – прошептала Рэн. – Можешь уйти?

Чонгук внимательно посмотрел на неё, не понимая, в чем причина такой резкой холодности со стороны девушки.

– Почему ты не хочешь говорить мне, что с тобой произошло? Ещё пару дней назад все было в порядке, Рэн, а сейчас ты...

– Чонгук, уходи. Просто выброси меня из своей жизни, как ненужный хлам, которым я стала, – с невыносимой болью в голосе проговорила Рэн, не смотря на парня.

– Да что ты такое говоришь?! – удивился Чон. – Я же люблю тебя!

– Ты никогда не станешь человеком, которого я полюблю, Чонгук. Ты всегда будешь для меня другом или младшим братом, но не больше, – последние слова девушки были пропитаны толстыми иглами, которые впивались в Чонгука.

Парень немедленно поднялся с пола и, бросив на Рэн печальный взгляд, вышел с кухни. Теперь Сим смотрела на то место, где до этого сидел парень, и плакала.

– Прости, Чонгук...прости... – в отчаянии шептала Рэн.

Бывает такая боль, какую даже нельзя выплакать, но Сим постаралась, оставшись наедине. Она думала, прогнав Чона, что так будет лучше, ведь не хотела ломать ему жизнь. Однако правильное ли это решение было для Чонгука? Скорее нет, но девушка об этом думать не хотела, убиваясь своим горем.

Что же насчёт Пак Чимина? Зачем ему надо было подчинить себе Рэн через секс? В целом, план Чимина состоял в том, чтобы реально наказать девушку, ведь она серьёзно задела его самолюбие, когда вообще попыталась отказать. Это, естественно, сыграло не малую роль.
Ко всему, Рэн серьёзно привлекала его в плане женщины, как он выразился, той, которая ненавидит. Он желал видеть этот таинственный яд ненависти, чтобы наслаждаться им. Но одного дня для него было мало...

Выполнять своё обещание он и не собирался, зато придумал для Рэн испытание, куда хуже, чем грязная ночка в кабинете. Должен был он это провернуть хотя бы за неделю перед тем, как у старика Ё Вона начнётся суд, поэтому Чимин уже сегодня собирался звонить Рэн.

Госпожа Ли чистила картошку, иногда поглядывая на Рэн, которая сидела у окна. Как тогда, шесть лет назад, однако сейчас девушка не была настроена вообще хоть на какой-либо разговор, поэтому на кухне стояла тишина.

В зале раздался трезвон старого телефона и женщина вздрогнула, откладывая нож в сторону, она вытерла руки о фартук и вышла. Рэн мельком обернулась, посмотрев на блестящий нож.

Через минуту женщина крикнула из-за зала, приглашая Рэн к телефону:

– Рэн, тут тебя спрашивают. Говорят, что домашний телефон не отвечает!

Девушка медленно поднялась со стула, вздохнув, и прошагала в зал, принимая пластиковую трубку из рук женщины.

– Парень какой-то, – тихо сказала госпожа Ли, оставляя девушку в зале.

Сим проводила её взглядом и ответила:

– Я слушаю.

– Милая, доброй ночи, – ласково проговорил голос в трубке, принадлежащий следователю Паку.

Сим сглотнула, поджимая губы и проговорила:

– Что вам ещё от меня нужно? Я отдала вам...единственное, что у меня было. Чего вы ещё хотите?

– Не злись, я звоню тебе не за тем, чтобы напомнить нашу ночь... кстати, ты оставила у меня свой шарфик, – Пак говорил медленно, явно наслаждаясь.

– Оставьте его себе, – с отвращением ответила Рэн, перекладывая трубку в другую руку.

– Как скажешь. Но ты же всё равно его скоро заберешь, но я же тебе звоню со-овсем по другому делу, – опомнился Чимин. – Ты одна?

Девушка промолчала.

– Слышу, что одна. Твоего мстителя я искать тоже не буду, да, я узнал, что парень, который чуть не сломал мне рёбра, твой друг... Однако вернёмся к основной теме нашего разговора. Боюсь, что она тебя не понравится, Рэн.

– Плевать. Говорите сейчас или я повешу трубку, – предупредила Рэн и голос её звучал увереннее.

– Госпожа Сим, не нужно быть такой злой со своим будущим женихом, – спокойно проговорил Чимин.

– Что? – удивленно выдохнула Рэн.

– Ты слышала, что я сказал. А ты думала, что я затащу тебя на свой рабочий стол и забуду? – усмехнулся в трубку Чимин. – Думаю, господин Сон, выйдя из изолятора, успеет на нашу помолвку.

– Вы отпустите дедушку?.. – тихо спросила Рэн после долгой паузы.

– Только после того, как ты поставишь свою подпись на официальных документах о заключении брака, – ответил Чимин.

– Зачем вам это надо? В Кванджу много девушек, которые желают выйти замуж, а вы выбираете ту, которая даже в глаза вам без презрения посмотреть не может, – проговорила Рэн.

– Это всё глупости, что мужчина выбирает себе в спутницу жизни ту, которая его безумно любит, – медленно проговорил Чимин. – Ты мне нравишься, Рэн. Очень нравишься. А твоя ненависть лишь разжигает это чувство...

Рэн замолчала, не зная, что ей делать, но все же ответила:

– Я пойду на это, надеясь на ваше обещание, но не ждите от меня любви...

В эту же ночь ей приснился странный сон, больше похожий на жуткий кошмар.
Она стояла на пристани, разглядывая среди ночи лучи маятника, отражающиеся от тёмных волн. Рэн чувствовала холод, но была одета в легкое платье, которое не принадлежало ей. В таком платье, воздушного голубого цвета, на фотографии стояла её мать, а теперь оно было на Рэн.
Призрачный воздух еле касался её кожи, когда она услышала шаги позади. Она отчётливо их слышала, но не повернулась, пока крепкая верёвка из грубой ткани не обхватила её за талию, заставляя пошатнуться. Верёвка начала крепко сдавливать тело девушки и она испуганно обернулась, цепляясь за неё.

– Куда же ты? Я тебя привяжу к себе, как своего пса... – раздался из темноты насмешливый голос Чимина, но она его не видела, мрачнее от страха.

Вдруг безымянный палец на правой руке сильно зажгло и Рэн вскрикнула, видя как на белой коже прорезается красный след от... от кольца.

– Отпусти меня! Отпусти! – умоляла девушка во сне, но Чимин резко дёрнул за верёвку, выходя из темноты.

– Ты согласилась на эту сделку, – сверкая глазами, ответил Пак, склонив голову. – Наслаждайся....

На следующий день почти такие же слова прозвучали из уст Чимина, когда он стоял за спиной Рэн, наблюдая, как та подписывает бумаги.

Что ж, адское наслаждение теперь наяву, а верёвка реальна...